Это был ужасный сон. Я и сейчас не помню, что меня так сильно напугало. После пробуждения я ещё минут пять сидел в постели и слушал, как сердце колотит в грудную клетку. Чтобы успокоиться, я стал всматриваться в гипсовый бюстик Будды на подоконнике. Не помогло. В голове крутились упражнения из когнитивно-поведенческой терапии, но весь опыт, накопленный мной за три года посещения психолога, не помогал сиюминутно побороть страх.
Я потянулся к телефону, чтобы узнать время. Мне тут же вспомнился ролик, в котором блогер, популяризатор науки, задавался вопросом: «Что, если времени не существует?» Я подумал: «А действительно!» — и отбросил затею с телефоном. Сердце успокоилось, а страх ушёл из головы, оставив лишь небольшое напоминание о себе в виде лёгкого напряжения в теле. Чтобы от него избавиться, я сделал пару асан из йоги. Дальше классическое утро: контрастный душ, овсянка на воде, чай без сахара, щепотка презрения ко всему человеческому роду — и вот я снова готов любить этот мир. Я подумал, что на улице мне будет легче вспомнить сегодняшний кошмар, а затем его интерпретировать, поэтому решил прогуляться.
Тёмный свитер, синие джинсы, кожаные ботинки, наверх чёрный плащ, я бросаю взгляд в зеркало — готов. Хлопок дверью, совокупление ключа с замочной скважиной, девять пыльных лестничных пролётов, размагниченная металлическая дверь — свобода.
Я вышел из дома и тут же испытал странное чувство. Мягкое волнение смешалось у меня внутри с необычайным восторгом. Видимых причин на это не было. Всё, на первый взгляд, существовало как обычно, и я, оказавшись на улице, лишь дополнил привычный порядок вещей. Списав это чувство на порцию витамина D, которой со мной любезно поделилось осеннее солнце, я двинулся вперёд. Осенний ветер дружелюбно стелил передо мной иссохшие листья. В один момент мне показалось, что ветер мости́т золотую дорогу лишь передо мной, полностью игнорируя других прохожих.
Я сосредоточился на листьях и спустя несколько минут осознанной ходьбы заметил закономерность. Каждый мой шаг начинался ровно после очередного дуновения ветра, приносившего листья. Или наоборот — каждый шаг предвещал поток воздуха? А может, это всё происходило одномоментно? В этом плавном танце с частицей природы я пробыл ещё несколько секунд, пока неведомая воля не заставила меня отвлечься и поднять голову.
Во мне вдруг родился импульс, которому, казалось, не поддаться я не мог. Я щёлкнул пальцами. На улице тут же стемнело, а из пор чёрного неба стали сочиться звёзды. Внутри что-то ёкнуло, я испугался. Осмотревшись, я понял, что прохожие ничего не заметили. Они шли и продолжали поддерживать порядок в хаосе, который я создал магическим образом. Страх усиливался и почти добрался до размытой внутренней границы, отделявшей меня от паники. И снова импульс — я знаю, что нужно делать! Я щёлкнул ещё раз.
Изменения стали заметны не сразу. Страх не уходил, пока я не повернул голову в сторону транспортной магистрали. Из города вело много дорог, которые сходились в одно широкое шоссе. Я всегда любил смотреть, как трасса уходит в глубь горизонта, врезаясь в небо. То, что я увидел, не только уничтожило весь страх, но и вернуло мне чувство восторга, доведённое до предела. Я смотрел, как дороги, так же петляя, сливались в шоссе, которое затем непостижимым образом плавно перетекало в медленный поток движущихся колец. Это были кольца Сатурна.
Созерцание космического гиганта длилось недолго. До тех пор, пока в мою голову не влетела первая за это утро трезвая мысль: «Господи, я же ещё сплю».
Мне приходилось слышать об осознанных сновидениях, поэтому я решил, что эту уникальную возможность упускать нельзя. Но в этот момент сон предательски начал разрушаться. Меня стало притягивать в сторону Сатурна, и на несколько секунд я осознал себя лежащим на кровати. Перед глазами всё ещё маячила картинка моего сна. Она была размыта и еле уловима, будто понизилась в качестве. Через две секунды я проснусь… Я отчаянно щёлкнул пальцами.
Соединение снова установилось, и картинка сна показалась мне чёткой и красочной. Я понял, что если буду размышлять, то сон начнёт разрушаться и я пробужусь. Я принял решение бежать.
Сатурн исчез с небес, в моём сне снова включился свет, и я смог рассмотреть лица людей, которые встречались мне по пути. Все они казались мне одинаковыми: у мужчин, женщин и детей — у всех было лицо моей мамы. Мне снова стало страшно, я побежал быстрее, а с прохожими происходили метаморфозы. Люди корчились, изгибались, выворачивали тела, теряли собственную индивидуальность и превращались в мою маму.
— Сынок, это я, твоя мама, — сказал кто-то из прохожих. — Куда ты бежишь?
Страх усиливался, а с разных сторон мне кричали:
— Не убегай!
— Постой, куда же ты?
— Саша, посмотри на меня!
— Это же я, ты меня не узнаешь?
Теперь я знал, куда бегу, но старался об этом не думать, чтобы не разрушать сон. Я будто овладел внутренним пониманием, что в осознанном сновидении нельзя «думать», задерживать внимание на мыслях. Чем ближе я был к цели, тем назойливее вели себя копии моей мамы. Они не только звали меня, но и пытались схватить. Впереди показался частный сектор, я был близко. Другой непременно заблудился бы в этих бесконечных лабиринтах из домиков, но не я.
Вот он, родительский дом, неброский, слегка потрёпанный годами. Двухэтажный, с тремя комнатами и чердаком, оборудованным под мою детскую. Я подбежал к окну, выходящему на задний двор, и осмотрелся по сторонам: копии мамы исчезли. Я посмотрел через стекло и увидел женщину. Она стояла ко мне спиной и что-то готовила. Вдруг на оконную раму запрыгнула домашняя кошка родителей и поприветствовала меня затяжным «мяу». Я отвлёкся и погладил Беатриче. Женщина на кухне тоже это услышала, повернулась и посмотрела прямо на меня.
Без сомнений, это была мама, потому что, в отличие от копий, тёмных и безжизненных, населявших мой сон, моя мама была источником белого света. Это свечение начиналось у неё в груди и с каждой секундой всё больше распространялось по всему телу. На моих глазах появились слёзы, я не мог их сдерживать. Свет становился ярче и постепенно выходил за пределы её тела. Заполнив кухню, свет взрывом вырвался наружу. В лицо посыпались осколки стекла, а меня самого отбросило от дома на несколько метров. Я, совершенно невредимый, лежал на газоне заднего двора и смотрел, как из моего старого дома в самую глубину космоса уходит белый луч света.
Передо мной будто ожили снимки телескопа. Созерцая Бесконечность, я мечтал остаться в этом сне навсегда. Спиральные галактики, туманности, квазары — всё кружилось надо мной, поочередно сменяя друг друга. Это напоминало космический калейдоскоп. Через несколько минут Бесконечность, к сожалению, кончилась.
Луч света вернулся к источнику. Небо, будто открытая рана космического пространства, начало быстро покрываться коркой из туч. Когда космос засох, я услышал взрыв, который прозвучал где-то за частным сектором. Я должен быть там — и я снова побежал.
В голову полезли мысли о маме, но я помнил, что зацикливаться нельзя, и продолжал бежать. Я взглянул на тучи: сон обещал дождь. Снова прогремел взрыв, но уже очень близко. Я машинально пригнулся и увидел клубы чёрного дыма, поднимающиеся из-за жилых строений недалеко от площади. Через мгновение пошёл дождь — сильный, косой, бескомпромиссный дождь, который обходят стороной даже самые прожжённые романтики. Я посмотрел на небо — вместо брызжущих туч я увидел их объёмное изображение на экране немыслимых размеров. Экран казался встроенным прямо в небо. Снова взрыв, и снова где-то рядом. Теперь вместе со звуком взрыва мне послышался топот. С двух сторон друг на друга шли люди.
Каждую секунду с обеих сторон, без видимых причин они умирали. Тысячи человек справа шли навстречу тысячам таких же людей — но никогда не встречались. Первые ряды умирали, вторые шли по их трупам, вторые умирали — третий ряд продолжал идти. На площади громоздились друг на друга трупы. Я снова посмотрел на экран с дождём: сквозь облака на экране прорезались буквы, которые складывались в тексты. Когда текст был готов, он ненадолго фиксировался на экране, а затем исчезал. Этот процесс шёл по кругу.
Вдруг я почувствовал, что с лёгкостью могу дотянуться до экрана и протянул руку в небо. Мой указательный палец уткнулся во что-то очень привычное и знакомое. Мне тут же захотелось смахнуть всё, отменить, исправить — но у меня не вышло. Сенсорное небо совершенно меня не слушалось: тучи плевались дождём, слова складывались в тексты и продолжали сменять друг друга. Я нервничал и снова почувствовал, что сон разрушается.
Мёртвые тела заполонили всю площадь, люди продолжали идти и умирать, умирать и идти. Я больше не мог смотреть на это и в ту же секунду захотел убежать, но ноги теперь меня не слушались. Я вспомнил, что во сне такое бывает часто — любое, даже самое простое движение даётся с трудом. Но сейчас всё было по-другому, ведь я осознавал, что сплю.
Я осмотрелся: безжизненные тела уже были повсюду, не только на площади. Как я мог это упустить? Меня засасывало в болото из мёртвой плоти. Я тщетно карабкался наверх, цепляясь за волосы, жетоны и оружие мертвецов, но чем больше я сопротивлялся, тем меньше шансов у меня оставалось. Я стал задыхаться, и мне показалось, что я готов проснуться. Тогда я сделал то, что должен был сделать сразу, — расслабился. Спустя несколько секунд я проскользнул между свежими телами, и будто через кротовую нору меня выбросило обратно на лужайку дома, туда, где я недавно наблюдал за мамой.
Теперь здесь не было ничего магического и символического. Я подошёл к входной двери и нажал кнопку звонка. Что будет дальше, мне было известно. Сейчас она откроет дверь, мы улыбнёмся друг другу, и я крепко её обниму. Зайду в дом, поздороваюсь с папой, а затем мы все вместе будем ужинать. Потом я проснусь и сразу навещу своих родителей…
Дверь открылась, но вместо мамы меня встретило существо. Я узнал его, это был Абраксас — египетское божество с головой петуха, телом человека и двумя змеями вместо ног. Зрелище не самое приятное, но я почему-то не боялся. От Абраксаса веяло силой, которой я захотел напитаться.
— Проходи, жрец. — пригласил Абраксас. — Тебя уже ожидают.
Я вошёл в дом и сразу поднялся по лестнице в свою детскую. Моё бессознательное не посмело изменять интерьер.
— Присаживайся, — предложил Абраксас.
— Куда?
— Вот, — указал он в центр комнаты. Там, где секунду назад ничего не было, стояла кушетка. — Можешь прилечь, если хочешь.
Я лёг на кушетку, Абраксас занял место в углу комнаты и молча смотрел на меня.
— Закрой глаза, жрец.
Я подумал, что если закрою глаза, то тут же проснусь, но решил не перечить божеству и сделал, что он сказал.
— Можете открыть глаза, Александр.
Это был совершенно другой голос. Я открыл глаза и увидел, что напротив меня в кресле сидит мужчина. Седой, в чёрном костюме, в очках, он с важным видом покуривал трубку. Сомнений не было — у меня в детской сидел Карл Густав Юнг.
— Знаете, — заговорил он, — многое в вашем сне вполне логично и понятно. Космос, мама, дом, трупы — думаю вы не нуждаетесь в моей помощи, чтобы это интерпретировать. Верно?
— Верно
—Тогда что вы тут делаете, Саша?
— Сплю, Карл.
Мы молча смотрели друг на друга.
— Знаете, меня мучает вопрос… — Карл затянулся и выпустил в комнату клубок синего дыма. — Вы сказали, что потянулись за телефоном, чтобы узнать время. Но как это возможно?
— Что именно?
— Узнать время с помощью телефона. А ещё, что такое сенсорное небо?
Я улыбнулся. У меня не было желания объяснять Юнгу словами, что такое смартфон, и я достал из кармана гаджет и протянул его собеседнику. Карл неуверенно взял неизвестную ему вещь и долго рассматривал. Он многозначительно причмокивал, затягивался и выпускал дым. Затем он повернулся и посмотрел на Абраксаса. Тот всё понял и подошёл к Карлу. Абраксас что-то ему сказал и вернулся на место. Юнг сделал неуверенное движение большим пальцем по экрану.
— Ого, — удивился он. — Ну-у, теперь всё понятно.
— Что понятно?
— Здесь написано, ты должен пробудиться. Но чтобы пробудиться, ты должен проснуться!
— Но как мне это сделать, Ка…
Я не успел договорить, моё боковое зрение уловило едва заметное движение Абраксаса. Теперь он стоял около меня с занесённым над моей головой мечом.
— Вот так, — сказал Абраксас.
Я проснулся совершенно спокойным.
ЭПИЛОГ
— В общем, было как-то так, я сейчас уже обрывками помню.
— Эм-м, я даже не знаю. Чем я могу вам помочь, Саша?
— Как чем? Интерпретировать всё это! Вы же тут психотерапевт. Это я Юнгу сказал, что понимаю всё, а на самом деле — ни хуя я не понимаю.
— У-ух. Боюсь, тут сам Юнг бы ни хуя не понял, выражаясь вашим языком. Но давайте попробуем. Кстати, мне очень любопытно. Почему вы не обратились за помощью к Юнгу, хоть и воображаемому? Вдруг из этого могло бы что-то получиться?
— Мне просто не нравятся его книги, его метод…
— А почему вы ему об этом не сказали?
— Вы что?! Это ведь сам Юнг!