Шаркая тапками, которые так и норовили "спрыгнуть" с ног, Николай допылил до автобусной остановки. К его удивлению людей, что ожидали общественный транспорт, было предостаточно. Денег на такси у мужчины не осталось, поэтому от отошёл к одному из деревьев, что росли около остановки, напоминающей гриб детской песочницы, прислонился к шершавой тёплой коре и начал ждать, как и все вокруг. Вот только терпение у него достаточно быстро опустилось до нуля. Он принялся расхаживать от дерева до "гриба" остановки и обратно, поглядывая в ту сторону, откуда должен был приехать автобус.
"Небось баба за рулём, - промелькнула мысль у него в голове, когда вдалеке появился долгожданный "силуэт" автобуса. - Едет себе, не торопится. Правила применяет", - поморщился, вспомнив, как однажды жена одного из его приятелей развозила их подвыпившую компанию после тёплой дружеской встречи. Как он не поседел, одному богу известно. Она так тщательно ехала по правилам, что несколько раз только чудом избежала столкновения с теми, кто эти самые правила соблюдал условно. Стоит ли говорить, что вся честная компания в миг протрезвела. И только муж этой правильной женщины мирно спал на переднем сиденье, то ли имея стальные нервы, то ли настолько доверял свою жизнь своей супруге.
"Мужик, надо же!" - охнул он, когда разглядел водителя автобуса. Пока он удивлялся, народ бегом бросился к автобусу. Люди начали толкаться, прорываясь к заветным дверям.
"А я-то чего стою, ворон считаю?" - опомнился Николай и шаркая тапками, работая локтями, двинулся к заветной цели.
- Мужик, - Николя кто-то грубо схватил за локоть, когда он собирался подняться на приступку автобуса, что гостеприимно распахнул двери, перед ожидавшими его потенциальными пассажирами. - Куда лезешь, - голос женщины был визгливый и недовольный.
- А то не видно, - не оборачиваясь пробурчал Коля, выдёргивая руку из цепких пальцев неизвестной.
"Бабы, - передёрнул он плечами, - везде лезут, под ногами путаются, постоянно поучают и вечно недовольно бурчат. Как же я ненавижу это бабское племя", - сделал для себя неожиданный вывод, ведь раньше он никогда к бабам не причислял ни мать, ни жену. А сейчас... Сейчас они возглавили "бабский список".
- На улице от жары дышать невозможно, - сильнее сжала свои пальцы женщина, - а ты хочешь, чтобы мы в автобусе задохнулись от твоей вони. Помылся бы, прежде, чем в люди выходить.
- Мы вообще-то с вами на брудершафт не пили, - он обернулся и поморщился, увидев перед собой женщину средних лет с неокрашенными седыми корнями волос, наспех намазанными губам блеском для губ ядрёного розового цвета, потёкшей тушью, отчего под глазами появились чёрные мутноватые полоски. Она была в неоново-зелёном просторном спортивном костюме.
"Красавица", - чуть не плюнул ей в лицо Коля.
- Да с таким, я не то что пить, но и... - и распалялась незнакомка.
- Можно подумать, я рядом с такой что-то смогу из себя выдавить, - подколол её Коля.
- Отошли бы вы, граждане хорошие, в сторону, - раздался голос водителя автобуса, - да не мешали посадке. У меня строгий график, автобус не может время в пустую простаивать.
- Простаивать автобус не может, а тащиться, как улитка, пожалуйста... Что за мужики пошли, - скривилась женщина, - вонючки да хамы. Чего раскорячился, - толкнула Николая, - давай, поднимайся, шевели булками. Эх, измельчал мужик нынче, - поднималась за ним следом, буквально дыша ему в спину. - Ни принцев, ни белых коней.
- В автобусе-то, - хмыкнул водитель.
Женщина огрызнулась, но Коля не слушал её:
"И я о том же, - думал он. - Бабы, только и могут, что фантазировать, да всех вокруг обвинять в своих неудачах".
Все пятнадцать минут поездки до нужной остановки, Коля напряжённо ждал, что недовольная жизнью незнакомка снова прицепится к нему с какой-нибудь претензией, но та, к его удивлению, заняв свободное место в "хвосте" автобуса, погрузилась в приятную переписку с кем-то, о чем свидетельствовала её довольная улыбка, совершенно потеряв к его персоне всякий интерес.
"Баба, чего с неё взять, - морщил он нос, то и дело поглядывая на незнакомку. - Устроила хаос, скандал, вынесла мозги и счастлива масштабом своей пакости..."
Он напоследок брезгливо посмотрел на женщину, которая забыла о его существовании, и вышел из автобуса. Впереди его ждала разборка с его бабами, если так громко можно называть родную мать и некогда любимую жену.
"Ух, я им устрою! - сжимал он кулаки по дороге от остановки к дому, в котором жила мать. - Они навсегда запомнят, кто в доме хозяин!"
Продолжение следует...