Дина с ужасом посмотрела на своих каи, в ответ на её вопросительный взгляд Борис и Санёк поёжились.
– С Земли есть проход в это мир, – просипел Борис. – Нас позвали!
Санёк обнял его и показал Дине рваный шрам на левой руке Бориса.
– Мы этот поход запомнили на всю жизнь, но мы шли к тебе и пробились. Арней закрыла мир. Мы последние каи, которые прошли сюда. Другим просто не успели сообщить.
– Во время войны шауран попытались вырваться из этого мира, но им не удалось. Танам на своём материке погибали, ну и шауран должны были за это заплатить. Последний из кернов был танам, он разобрался в случившемся и осуществил своё Право. Шауран ещё не поняли, что, уничтожив целый народ, по приговору керна исчезли сами. Однако керн был виноват в гибели итир на материке Герий. Он должен был разобраться и остановить танам, но не смог, и он выбрал наказание себе сам, – Санёк вздохнул. – Да ты его знаешь! Это Бирк из тренировочного лагеря.
Дина ахнула и закрыла рот рукой. Борис кивнул ей.
– Он ведь ещё до войны долго метался по мирам, пытался найти пути исправления, но понял, что танам уже не спасти. Каждый раз, когда он возвращался сюда, то видел какое-то общее помешательство. Никто ничего не хотел слышать. А во время войны всё стало ещё хуже. Даже просто работяги танам кричали: «Значит у них там хорошо, а мы подыхай! Нет уж, пусть вместе с нами! Добить их надо, раз начали». Тех танам, кто пытался сказать, что всё начали они сами, просто бросали в тюрьмы и лагеря. Тогда Бирк вышел на федерацию Равновесия. Керны тридцати миров разработали план спасения, но на Итире был только один керн, и он «спал», и никто не знал, как его разбудить, потому что он и так активно боролся за жизнь итир. Вмешательство всё бы погубило. Был ещё один керн из этого же мира где-то в пограничных мирах, и тогда этого керна стали искать и нашли. Это была ты, но ты тоже «спала». «Спать» – это означает, что способности керна не развиваются, и он живёт, как все обычные люди. Тебя искали не только мы, но и шауран. У них на планете уже почти нет шансов, но они уверены, что если найдут керна, то тот исправит им положение. Они ничего не поняли из теории Права кернов.
Дина прижалась к Мэтту, её потряхивало так как, когда она читала литературу в тренировочном лагере, она не представляла, что здесь всё так плохо. Заранее боясь услышанного, она спросила:
– Что же сейчас на континенте танам?
– Ничего! Танам к Арней не обращались. Они верили в науку и считали, что после биологической войны, устроенной ими, итир обречены. Танам непрерывно экспериментировали с собой и животными, пытаясь восстановить численность и получить животных, способных жить на испоганенном ими материке, пока окончательно не уничтожили себя. Мутанты, созданные танам, проиграли эту битву. Вот тогда Арней спасла планету, возродив на их континенте древние формы жизни. Это было легко сделать, столько настряпали мутантов ученые танам. Теперь туда не сунуться. Хорошо хоть Арней сдерживает все формы, способные к полётам и плаванию в океане. Там уже появились области, где возникли очень странные экосистемы, но это только в центре материка, – Борис грустно вздохнул. – Теперь шауран, оказывается, есть и на Итир. Они скрываются где-то здесь.
– А шауран на их оставшейся базе знают, что выхода нет? – спросила Дина
– Нет, не знают. Они же не верят в Вентов и поэтому ждут, когда их заберут, – ответил Хьюи. – Это видимо был или разведывательный корпус, или исследовательский, но мы их так и не нашли.
– А что они сделают, когда поймут, что выхода нет?
– У них только один путь – сделать этот мир своим, ну а потом отправиться, когда все захватят, на свою планету, – хрипло ответил Хьюи.
– Удивительно, что их не нашли профессионалы! Такое может быть только в том случае, если кто-то из стоящих у власти помогают шауран скрываться, а они оплачивают его расходы, – заметила Дина. – Думаю, что они сюда улетели ещё до войны, тайно, и, конечно, прихватили ценности танам.
– Надо срочно проанализировать потоки финансов! – проворчал Мэтт.
– Вам это не позволят, к тому же вы, оба, теперь объект наблюдения, – проговорил Борис. – Хорошо бы вам на время скрыться от любопытных глаз. А за это время мы постараемся всё разузнать.
– Нет, неверно! – угрюмо возразил Мэтт. – Надо ударить первыми, пока шауран не решились на прямые действия! Я почитал кое-что, на Севере упорно твердят о повышении налогов на Горную Иттрию, и мотив все тот же. Почему это у них хорошо, а у нас так плохо, пусть у всех будет одинаково.
– Знаю, – Хьюи кивнул. – Это почти тоже, что тогда твердили, как помешанные, танам. Кто-то упорно внушает мысль, что можно всё получить на халяву, если отнять заработанное кем-то и поделить на всех.
Дина молчала. Они были правы и одновременно не правы. Они не видели истинный мир Итира.
Мэтт, в этом плане, был вообще не показатель. Он аристократ, и видел мир аристократов. А она этот мир увидела, когда уводила за собой погоню. Тогда она увидела и бедность, и гордость тиров. Тиры Горной Иттрии были достойны правды.
Дина хмыкнула, вспомнив своих противников, а их было несколько, и они были очень умны. Она думала тогда, что увела за собой четверых нападавших, а, оказывается, пришли ещё и по душу Мэтта. Видимо, они знали, что он керн. Дина вздрогнула. Её охватила нежность к этому урагану. Она мельком глянула на Бориса, тот подмигнул ей. Хорошо, что Борька успел тогда вырубить киллеров, иначе случилось бы непоправимое. Она вспомнила, как Арней сказала ей:
– Он последняя надежда этого мира. Сохрани его!
Она так долго молчала, что Мэтт заметил, что у неё изменился излучаемый ей цвет. Его Конфетка что-то уже решили и скрывала, и это что-то связано было с ним. Он вспомнил, как запоминал гаммы цветов, когда учился восприятию кернов.
У всех кернов восприятие разумных разное, у кого-то важным является восприятие звука, у кого-то – запаха, у кого-то выявляется в момент рисования, или написания какого-либо текста, а у него – цвет.
Он долго учился понимать, что он видит. Мэтт внимательно посмотрел на Бориса, и увидел, что тайну Дины знает и он. Мэтт решил так же, как Дина спрашивать прямо.
– Дина, что случилось? Что ты скрываешь?
Мэтт видел, как она мучается, и понял, что она решила не говорить ему ничего, потому что синий цвет защиты окутал её.
– Не надо, не лги! – он встал, понимая, или он покорит эту лживую змею, или они расстанутся. Единственно, что он не переносил с детства – это ложь.
– Не скажу! – прошептала Дина, которая приняла решение защитить его.
Такой ответ для него был неожиданным, но он кивнул головой, принимая его, и пошёл к выходу. Мэтт кипел. Не зря он не позволял себе любить! Женщины скрытны и коварны. Хорошо, что она хоть не лжёт ему, она достойна его любви, но он не простит ей молчания!
Хьюи впервые видел племянника таким, на скулах его аллели пятна гнева, а губы надменно изогнулись. Борис и Тирс тревожно переглянулись, а Санёк хмуро посмотрел на Дину. Та вскочила.
Мэтт видел, как ей больно, но они должны быть парой, а не отдельно. Она должна понять и принять это! Дина увидела его гнев и разозлилась. По какому праву он не доверяет ей? Ей стало жутко душно. Она сорвала с груди сапфировое ожерелье в виде веера брызг, на которое ни она, ни Мэтт, в порыве страсти, не обращали внимания, и неожиданно для себя услышала голос Арней.
– Хороший подарок ты делаешь общему врагу, и любовь теряешь, и силу! Ты выбрала?
– Стой, мой господин! – прошептала ошеломлённо Дина, не понимая, почему она придумала скрыть от него своё решение.
Мэтт, сердито, взглянул на неё. Дина полыхала его любимым цветом – сиреневым. Люди видят мир цветным, но не видят нечто, что характеризует эмоции, переживаемые ими в данный момент. Только керны видят цвета, которые некоторые называли аурой.
Он увидел, что она любит, но, как ему показалось, издевалась, назвав господином. В этот момент и он услышал голос Арней:
– Хороший подарок врагу ты готовишь. Ты выбрал?
Мэтт вернулся и сел, обхватив руками голову. Он не понимал, что делать дальше. Как можно жить вместе, не доверяя друг другу?
Дина взяла его за руку, ей был необходим контакт с ним.
– Прости мою ошибку! Я думала, что так смогу защитить тебя. Ты так беззащитен! Ведь ты аристократ, ты многого не знаешь об этом мире, – прошептала она.
До Мэтта дошло, что она хотела сделать и, что он для неё загадка. Это было приятно. Мэтт мысленно пробормотал: «Спасибо, Арней, защитница заблудившихся и опора потерянных, что ты остановила меня!»
– Не молчи! – по её лицу текли слёзы.
Мэтт покачал головой, поняв, что, если не покажет свою силу, она так и будет его оберегать. Он развеселился, от того, что придумал.
– Дина, ты выросла в странном мире, и не знаешь силу традиций и поэтому вязнешь в ошибках. Посиди, отдохни! Мы поговорим, а когда будет нужно ты расскажешь, что будет необходимо.
Это было сказано так холодно и надменно, что у Дины заледенела душа. Она думала, что он лёгкий ветерок и не видела страшной силы, которой он владел. Мужчины о чём-то говорили, а Дина, отойдя к окну, тихо прошептала:
– Как оборвался мой полёт? Почему так пусто на земле? – и она отчаянно легла крылом на свирепую силу урагана, воскликнув. – Мэтт! Ты не сожжёшь так общую дорогу! Не дам! Слишком ты мне дорог. Ты единственный, кто может сделать всё, чтобы спасти этот мир! Господи! Да, зачем ветру волновать океан, если это не океан любви, и если в его руках не нежится дракон?
Мэтт вздрогнул, он понял, что передавил, но уже не мог остановиться и прорычал:
– Змее не взлететь без ветра и не стать драконом, – он поманил её.
Дина не поняла, как она оказалась в их спальне. Она думала, что пережитое вместе с ним раньше уже не может быть ярче, но ошиблась. Столько ослепительного света и страсти чуть не испепели её. Она приподняла голову и охнула. Её голова лежала на его татуировке.
Мэтт промурлыкал:
– Это мелочь по сравнению с твоими укусами.
Дина в ужасе осмотрелась, за окном было темно.
– Господи! – просипела она голосом, сорванным от стонов и воплей во время их любви.
– Не бойся! Всего три часа ты сходила с ума и сводила с ума меня, – он шаловливо взъерошил её волосы.
– Надо что-то делать, – испуганно проговорила она.
Мэтт хохотнул.
– Сможешь?! Я вот едва дышу! – он ласково смотрел, как она нежится.
Дина тихо прошептала:
– Беда-а! Ничего не помню! Ничего, кроме наслаждения.
Она услышала звук и мгновенно насторожилась. На балконе кто-то стоял. Мэтт охнул, увидел, как Дина превратилась в размытую тень, с такой скоростью она рванулась. Короткий вскрик, и она втащила полузадушенного журналиста.
– Тирс, ты что дурак?! – взвыл Мэтт. – А если бы она тебя убила?
– Я охранял.
– Врёшь! – зашипела, как змея, Дина и мгновенно нажала на несколько точек.
Тирс окаменел. Мэтт натягивал одежду и бормотал:
– Ну что ты всё время торопишься?!
– Кто тебя послал? Умрёшь без боли, клянусь! – опять прошипела Дина.
– Пэй! Он давно нанял меня, – прохрипел парень.
– Где Тирс? – зло спросил Мэтт.
– Ты что?! Это я Тирс! Я! Я клянусь! Дина! Я каи Мэтта, но у меня долг перед Пэем. Я должен сделать ваши фотографии и отдать ему, только так долг исчезнет. Пэй поклялся не трогать мою сестру, которая у него в залоге, если я это сделаю, – парень всхлипнул. – Но я бы сделал фотографии, которые не могли бы вас обесчестить.
– Плохо, – прошептала Дина.
Мэтт выскользнул в соседнюю комнату, дядя спал на кресле, а каи Дины, не распустив объятий, спали на диване. Мэтт хмыкнул и мягко пропел:
– Подъём!
Каи сонно смотрели на него.
– Что надо? – проворчал Борис.
– У меня для вас новости.
– Да знаем мы твои новости! – пробурчал дядя.
– Как же! Давайте, одевайтесь и к нам в комнату, а то у меня Динка голая и свирепая убивает Тирса.
Борис и Санёк рванулись сразу. Дядя ошеломлённо пробурчал:
– Не верю, что он предатель. Не верю!
– Хуже, дядя! Он должник, а залогом служит его сестра, – и Мэтт помрачнел.
– Помнится из его анкеты, у него только одна незамужняя сестра. И она почти ребенок, – зло оскалился Хьюи.
Борис втащил в гостиную обездвиженного Тирса и вернул ему способность двигаться. Тирс обессилено плюхнулся на пол, по его лицу текли слёзы. Мэтт скользнул в комнату и увидел, как Дина, стоя на руках Санька, осматривает потолок и углы в комнате. Он покачал головой.
– Жена, ты хотя бы оделась. Ищешь камеры? Зря! В гостиницах это бессмысленно. Был бы свой дом или квартира, то точно что-нибудь поставили, а в гостинице, это – приговор всей смене. Каторжные работы на рудниках, а женщин отправляют в дом увеселений. Ты ещё не поняла, почему так популярны гостиницы в этом мире?! Свой дом – это твой просчёт! Гостиница – это приговор для хозяина. В гостиницах лучшие службы безопасности мира!
Санёк кивнул и спустил Дину, выходя из комнаты, шепнул Мэтту:
– Не сердись на неё! Она всё время охраняет тебя.
Мэтт призадумался, кое-что стало вырисовываться. Увидев, как одевается его змея, он покачал головой:
– Нет, не так! Нужен шёлк рипан. У меня он есть, дядя приволок.
Через минуту Дина с восторгом рассматривала вываленные туники и брюки разных оттенков и разного покроя из немнущегося шёлка особого плетения. Они вышли в гостиную, дядя улыбнулся. Оба в удобных дымчато-серых струящихся широких брюках и в жемчужно-серых рубахах с рукавами, украшенных вышивкой невероятной красоты. На талии были боевые пояса. Мэтт ещё заталкивал в кармашки Дине ножи, иглы и лекарства, заметив удивление дяди, огорченно проговорил:
– Я второй пояс купил просто для красоты и не снарядил его. Так эта змея, меня чуть без штанов не оставила, когда увидела мой пояс.
– Я же ничего о тебе не знаю! – также огорченно проговорила Дина. – Думала, что ты избалованный аристократ, а ты…
Дина залилась краской. Мэтт промурлыкал:
– Интересно, узнавать друг друга? Я вот нашёл у тебя родинку, – и получил по затылку. – Дядя! Она нарушает традиции и бьёт своего повелителя.
Борис с Саньком заржали, дядя хитро подмигнул:
– Что, хочешь вернуться и сразу наказать?
Теперь уже смеялись все, даже Тирс. Когда все успокоились, дядя деловито спросил у Тирса:
– Как возник долг?
– Обманом. Из-за налога на землю. Пэй тогда был в гостях в нашем селении, на охоте. Он сказал, что заплатит сам, по-родственному, но расписку потребовал. Я уже работал в газете, когда старший брат написал, что за долги на наши владения наложили арест. Осталось только поместье. Пэй солгал, что заплатил налог. Брат всё выкупил за фамильные драгоценности, а потом Пэй… – Тирс почти закричал. – Пэй предъявил расписку! Он взял сестру не в уплату долга, потому что понимал, что она была последней ценностью в семье. У него теперь и расписка, и сестра!
– Вот гад! – возмутился Борис.
– Ну что же, мне его личность теперь полностью понятна, а значит, мы его сделаем! Ты Тирс очень жадный, – Дина потянулась. – Ох и классно получается!
– Ну говори, что придумала?! – развеселился Борька.
– Тирс, отдаст Пэю фотографии, а часть из них продаст в журналы и Танире. Я уверена, что Тирс не получит сестру от Пэя, даже если она ещё жива. Вот тогда-то надо будет публично рассказать эту историю.
– Нет! – прошептал Тирс. – Я так не хочу. Это неверный ход! И у моего Дома, и у сестры будет погублена репутация. Навсегда.
Мэтт, соглашаясь с ним, кивнул:
– Он прав! Репутация и нашего Дома тоже будет погублена. Его Дом находится под защитой нашего Дома. Виноват я, что проглядел! Пэй заказал это от зависти. Надо как-то иначе.
Продолжение:
Предыдущая часть:
Подборка со всеми главами: