После ватрушки с морошкой двинулись дальше по улице Восстания. Я её давно люблю. Правда, ходить там лучше по утрам, когда город собран и деловит – как сейчас, например. Кто-то бежит на работу, кто-то спешит на учёбу, кто – открывает свои заведения, вымытые и прибранные. А мы сидим в кофейне и смотрим в высокие окна. Выходной посреди недели – штука всё-таки стоящая.
Мне нравятся дома этой улицы, с их сатирами, грифонами, флюгерами и львами. Я люблю всякие зазывательные фишки баров, магазинов и салонов красоты – вроде смешных вывесок, причудливых пепельниц и букетов на входе.
Мне интересно заходить в магазинчики, где торгуют сумками из гобеленов, ручной работы галантереей и бижутерией, и всякой замечательной дребеденью, бесполезной в хозяйстве, но согревающей сердце. Иногда я что-то покупаю, и тогда Фенимор ворчит из сумки и всуе поминает неоплаченные счета. Может даже подсунуть мне конфетную бумажку вместо купюры или жёсткую этикетку вместо карты. А не каждый продавец поймет, если приложить к платёжному терминалу этикетку.
На Рождество ходим в особняк Мясникова, где есть шикарный зимний сад, и устраивают всякие понтовые ярмарки. Ни разу не видела, чтобы кто-то что-то там покупал – очень уж дорого и на любителя, но я лично прицениваюсь с видом знатока к какой-нибудь картине, где на холсте изображена многозначительная клякса. Тысяч за сто. Не знаю, верят ли мне, что я собираюсь кляксу приобрести, главное, что я сама себе в этот момент верю. Ибо тому, кто сочиняет истории, в которые сам не верит, не стоит и браться за перо.
В переулках и узких улочках, которые отходят от улицы Восстания, тоже всякого хватает. И когда я разглядывала лепнину на одном из зданий, очень кстати заметила любопытную арку, которая вела вглубь дома напротив. Пропустить такую арку никак нельзя, тем более что кованые ворота оказались открыты.
Фенимор завозился у меня в кармане и сказал оттуда, что в арку ему нельзя.
– Там криминогенная обстановка? – спросила я.
– Я сказал, что мне туда нельзя, а не нам. Тебе можно. Обстановка там нормальная, но мне лучше не влезать. Мало ли что.
– Ладно, как скажешь.
В другой раз, когда я оказалась на улице Восстания уже без Фенимора, не удержалась и в арку зашла. Арка вывела насквозь, в параллельный Гродненский переулок, как следовало из таблички на доме.
Я огляделась. С ворот на цепи свисал фонарь. Скаты крыш с какими-то будочками и оконцами напоминали Стокгольм. Было необычно. Очень не по-нашему и очень интересно.
Надо было запечатлеть красивый тупичок на память. Я сунула руку в карман за телефоном, нащупала там непонятный предмет и извлекла кольцо, которого у меня в кармане точно не было. Это вообще было совершенно чужое и незнакомое кольцо с камнем, похожим на рубин. Зато в кармане почему-то не оказалось бусины, накануне купленной в магазине для рукоделия, про которую я вспомнила только сейчас. Красивая бусина, гранёная, алого цвета. Я прощупала подкладку, потом влезла в другой карман. Бусина испарилась совершенно непостижимым образом.
Раздумывая над этой штукой, я снова прошла под фонарём и вернулась через арку в Сапёрный переулок. Снова сунула руку в карман и вытащила свою бусину. А кольца как не было, так и нет. Переулочек-то с секретом оказался – превратил мою бусину в кольцо, а потом наоборот.
Пару раз я экспериментировала с аркой – при переходе в параллельный переулок конфета обратилась в сверкающий камешек, а десятирублевик превратился в таинственную монету непонятного подданства.
А третий раз, возвращаясь из особняка Мясникова, я забыла про арку Гродненского переулка и проскочила её наоборот. В обратном направлении. Только выйдя, вспомнила, что надо срочно перебрать вещи и проверить, всё ли нормально.
Я вытащила из кармана смятый копеечный чек из какой-то пекарни. Из того самого кармана, где лежал очень даже недешёвый билет в Мариинку. Меня прошиб холодный пот. Почему-то именно эта трансформация понравились значительно меньше.
Пришлось перебраться через арку Гродненского переулка ещё раз. Билет не стал вредничать и обозначился в кармане.
– Теперь понимаешь, почему я не хотел туда идти? – спросил Фенимор, когда я вернулась домой и рассказала ему про таинственные преобразования. – А если бы я превратился в лягушку? Идёшь себе, а у тебя жаба в сумке бултыхается. Здрасьте. Как?
– Да боже упаси, – ответила я.
– Вот так-то, – ответил Фенимор. – Переулки, знаешь ли, бывают полны тайн.