(Отзыв на книгу "Пикник на обочине" братьев Стругацких)
Списался на сайте, где публикуются отзывы на всё подряд, с пользовательницей Светланой. Она прочитала «Пикник на обочине» (впрочем, не вчера, а когда-то раньше) и расстроилась. Она ожидала от книги больше. И некоторые другие произведения Стругацких оценивает гораздо выше. Я уточнил – почему? Светлана ответила: без-на-дёга.
Я задумался: а много ли вообще художественных произведений мы имеем с отчётливо выраженной надеждой? Спросил Светлану. Она не растерялась и накидала мне список книг тех же Стругацких, в которых надежда просвечивает достаточно очевидно, в отличие от «Пикника», где даже последнее предложение, такое, казалось бы, воодушевляющее, никак картину не улучшает.
К сожалению, Светлана перечислила только те книги, которые читать мне ещё не пришлось, поэтому ничего не могу сказать. Но в том, что читал у Стругацких – «Улитка на склоне» и «Трудно быть Богом» - надежды тоже как будто бы нет. (Про «Понедельник начинается в субботу» тут речь молчит, ибо это есть книга сугубо развлекательная и незлобно-сатирическая, судьбы человечества затрагиваются в ней по касательной, и тоже так, - по приколу.)
Из светлых книг, исполненных надежды (по крайней мере тех, что активно выстраивают в топы «лучшие из лучших» на разных сайтах и рассматривающих прицельно социальный аспект) на вскидку могу назвать только «Воскресение» Толстого и «Старик и море» Хемингуэя (я опубликовал кое-какие размышления на этот счёт здесь).
И ведь, к примеру, «1984» и «100 лет одиночества» и «Мартин Иден» тоже же описывают безнадёгу, однако там есть от чего читателю получить порцию недюжинного удовольствия и пищи для ума (а ведь для этого мы, возможно, и читаем книги?)
«Пикник на обочине», на мой взгляд, - отличная вещь. Хотя Светлана и права, сетуя, что звучная финальная фраза не перекрывает собой всей той чернухи, что имеется в произведении. Скажу об этой фразе. Её ведь нельзя называть, чтобы не спойлерить. И вот подумайте! – фраза-спойлер… Это ведь не из серии «Лору Палмер убил… [кхм, кхм, не скажу кто, вдруг кто-нибудь ещё не знает; это только про Анну Каренину и её поезд все с рождения знают]». Может ли некая фраза быть спойлером? Представьте, пишется длинная-длинная книга. Зона, куда не пускают, где очень опасно и где всякие удивительные артефакты, добывая которые герои книги имеют кроме куска хлеба и увечий и некоторые другие проблемы. Что-то вокруг зоны происходит. Сюжет довольно ленив, зато описываются в лице некоторых героев целые слои человеческого общества. Вот такой (по статусу), - чем живёт, что ему надо? А такой? А вот такой?.. И исподволь перед нами вокруг этой зоны принципиально скапливается едва ли не всё человечество. Что нужно человеку? Что нужно обществу? Куда оно стремится? И – да – в чём его надежда? (Я думаю, это гениально Стругацкие устроили, в чём-то на манер минималистичного Триеровского «Догвиля».) Что-то там такое есть в самом центре зоны, куда добраться вообще почти нельзя, - но уж всем артефактам артефакт. Так. Ну и пойдёт туда кто-нибудь? Вроде интересно. Но фраза, заканчивающая книгу, является спойлером не потому, что раскрывает загадку, к решению которой идёт повествование, а потому, что одна эта фраза противопоставляет себе весь-весь предыдущий текст. На контрасте. И тут она и есть, та-самая надежда. Я уверен, если Светлана вдумается, она это увидит и оценит.
Что ещё хорошего в такой концовке? Здесь идёт отчётливое разделение битловского «Я, Мне, Моё» и битловского же «Всё что тебе нужно – это любовь». Иначе говоря, у каждого же есть свои эгоистические хотелки, но есть и то, что гораздо важнее, глобальнее и, на поверку, нужнее.
Проблема человечества в эгоизме. Глобальном эгоизме. Душевной и интеллектуальной близорукости и глупости. Сталкер – герой? Да. Сам для себя. Для своей семьи. Зона убивает его и его семью, но она его и кормит. Окружившее зону глупое, жадное, смрадное человечество ничего толком сталкеру и его семье не даёт, ничего не обещает и в любой момент так или иначе готово провернуть его в мясорубке не хуже самой зоны. Герой – посреди двух миров, взаимно друг к другу недружелюбных, не доверяющих и друг на друга зубами скрежещущих. Это же почти то же самое, что и в «Улитке на склоне». Там тоже – непонятный Лес и Станция. Кандид, герой, – в каком-то смысле, тот же Сталкер.
Лес и Зона – нечто непонятное для человечества, непостижимое, как природа, как время и пространство, как духовная сфера, где духовные существа и Бог. Люди пытаются с Зоной и Лесом взаимодействовать, экспериментировать, но контакт – в некоем зачаточном, бесплодном состоянии. Про те же концепции, наверное, и «Солярис» Лема.
Это-то понятно. Но мне кажется, что «Пикник» лучше «Улитки». Поскольку обнажает греховные язвы человечества более отчётливо и фигурно (в «Улитке» - чрезмерный перегиб с метафоричностью). Думается, в «Улитке» хорошо с сатирой бюрократизма. В «Пикнике» же (хотя книга тоньше не в два ли раза) свет не только сатиры, но и едва ли не прямого осуждения проливается почти на всё: на бессилие и пафос науки, на человеческие жадность и высокомерие, незыблемость пагубы социального расслоения, продажность; беспощадность и хищность коммерции; жёсткость и жестокость, замешанные на том же вселенском эгоизме.
Финальная фраза помогает читателю на мгновение взглянуть на всё это, выше описанное, с другой стороны. Так, например, как это делает Христос в Нагорной проповеди, да и во всём Евангелии.
Финал Толстовского «Воскресения» тоже об этом. Решение человеческих проблем только в любви (причём любви не выдуманной, из мыльных опер, а настоящей, Божьей любви). Вселенский эгоизм, напротив, усугублял, усугубляет и будет в геометрической прогрессии усугублять беды человечества.
Жаль, что Стругацкие – атеисты. А то, быть может, они по примеру Льва Николаича подарили бы в финале своей книги побольше надежды! (И хорошо – не устану повторять – что у нас есть Библия, где Создатель, в отличие от всяких Зон и Лесов, даёт о себе информацию в избытке.)
Дружественный канал: