оглавление канала, часть 1-я
Но секундная задумчивость прошла, и он опять, глянув на меня зло, понужнул:
- Ну… Не тяни время… Открывай!!!
И Холодов достав свой пистолет (точнее, не свой, но в данном конкретном случае, для меня это имело не особо большое значение), демонстративно потряс им у меня перед носом. Кажется, мое время вышло. Не знаю откуда, возможно, это подсказывала мне память, но я знала, что если ларь откроет не посвященный, а кто попало, то… Впрочем, сейчас для меня это не имело значения. Если бы Холодов был в своем собственном теле, я бы ни секунды не задумалась, исхитрилась, извернулась как-нибудь, а заставила-таки его самого открыть сундук. Но я помнила, что навредить сейчас Холодову – это навредить Егору. Пускай бы при этом меня ждала самая страшная кара, но подставлять тех, кого я любила, ни при каких обстоятельствах я была не способна. Оставалось только одно, потянуть время еще, насколько возможно, а потом – ментальная атака.
Я покосилась на Вальку, которая так и стояла в уголке под бдительным присмотром Степана. Хотя, «бдительным» присмотр можно было назвать с очень большой натяжкой. Все внимание крысеныша было направленно на нас с Холодовым. Впрочем, Валентина в любопытстве ему не уступала, кажется совсем позабыв о нашем бедственном положении.
Я медленно пошла вдоль ряда ларцов, всматриваясь в их деревянную поверхность, покрытую замысловатыми узорами. Это только на первый взгляд непосвященного человека они выглядели все почти одинаково. На самом же деле, каждый ларец был отмечен особым знаком, указывающим на то, какие там лежат манускрипты и о чем в них написано. Знаки эти были едва заметны в общем хитросплетении замысловатого рисунка, вырезанного на сундуках, и в глаза не бросались. Они были взяты из старых символов Х”Арийской математики, обозначавших истинную суть мироустройства. Вот точка в уголке цветочного рисунка, означающая «НА», то есть, «наш» и «аз», умножение наших богов, которые жили когда-то на Земле, и творили на плоскости, то есть в двухмерном пространстве. Значит, здесь собраны свитки, в которых содержится информация о ранних творениях, происходивших на нашей Земле в самом начале ее заселения четырьмя Родами. Следующий сундук был помечен крестиком, как буква «х». Это означало трехмерное умножение, которое называлось «ЖДЫ». Тут хранились манускрипты, в которых были скрыты знания о нашей планете и ближайшем космосе.
Я шла медленно, рассматривая эти знаки, а мой мозг словно разделился на две части. Или, точнее, не мозг, а само сознание. Одна его часть полностью погрузилась во времени, восстанавливая картины из далекого прошлого.
Вот три небольшие горизонтальные черточки, расположенные параллельно друг другу и означающие «соответствие». Я сама их вырезала, не доверив помечать ларцы никому из учеников старого Волхва. Помнится, он тогда все подсмеивался надо мной, говоря, что я истосковалась по своему времени ученичества. Не удержавшись, я нежно погладила эти линии, словно здороваясь со старым другом, принесшим мне весточку из моего прошлого. Пальцы слегка стало покалывать, и я сразу отдернула руку. Мне не нужно было открывать этот сундук.
А другая часть моего сознания, пребывая в настоящем, лихорадочно пыталась найти выход из сложившейся ситуации. Я замедлила шаг, делая вид, что внимательно рассматриваю знак «соответствие». Потом, задумчиво проговорила, обращаясь к Холодову, словно он был моим добрым приятелем:
- Принеси свечу, и посвети мне…
Холодов с сомнением посмотрел на меня, и пробурчал:
- Я могу подсветить тебе фонариком, если ты плохо видишь…
Я, не глядя на него, сделав вид, что погружена в раздумья, проговорила спокойно:
- Я плохо вижу, а ты плохо соображаешь… Еще бы генератор сюда приволок, чтобы осветить здесь все. Ты что, думаешь, что мои Предки не знали никакого освещения, кроме факелов и свечей? – И, словно удивляясь такой его дремучести, усмехнулась: - Энергию они брали из эфира, окружающего все сущее. А вот в этом зале использовали только живой огонь. Думаешь, почему? – Я быстро глянула на него, и опять погрузилась в созерцание рисунка на сундуке.
Но он не хотел сразу сдаваться. Угрюмо пробурчал:
- Я и без свечи вижу, это не тот сундук…
Я, прервав свое вдумчивое наблюдение, повернулась всем корпусом к нему лицом, и, глядя на него с легким прищуром, ядовито проговорила:
- Так может ты сам, такой всезнающий, и достанешь свиток, а я его просто прочту…? – И, сделав широкий жест рукой, с насмешкой добавила: - Милости прошу…
Его лицо окаменело, и он сквозь зубы прошипел на меня, будто змея, которой я по нечаянности наступила на хвост:
- Не забывайся, кто тут командует… - И, повернув голову к Степану, который вместе с Валькой, забыв кто у кого в плену, вытянув по-гусячьи шеи, затаив дыхание, смотрели на нас, прохрипел насмешливо: – Придуши-ка ее слегка, чтобы девочки пришли в себя…
Степушка с некоторым удивлением глянул на Валентину, напомнив мне кадр из старой комедии «Кавказская пленница», когда герой Юрия Никулина вместе с девушкой убегали от медведя. Валька от него попятилась, но, споткнувшись о камень, плюхнулась на пол и заорала во все горло:
- А ну убери свои лапы, паразит!!! Тебя Кольша на удобрения пустит…!!!
Степан, словно кот на мышь, скаканул на упавшую подругу, и вместо того, чтобы выполнить указания Холодова, придушить ее немного, начал, почему-то трясти ее за плечи. Валентина пыталась отбиться от него, дрыгая ногами и мотая головой. А я слегка заволновалась. Нет, я не боялась, что крысеныш может нанести ей какие-нибудь серьезные увечья. Пока я им нужна, Вальку они не тронут. Но подруга могла сгоряча, так сказать, в пылу сражения, раньше времени показать, что ее руки почти свободны. А это было бы нежелательно. В нашей ситуации, даже такая мелочь, как фактор внезапности, тоже имел значение. Валентина продолжала отбиваться, Степушка - рычать и выплевывать ругательства в ее адрес. В общем, свара получилась та еще. Я, повысив голос, рявкнула:
- А ну, прекратите!!! Охранников хотите разбудить?!
Разумеется, мои слова относились к крысенышу и его хозяину, но среагировала первой, почему-то, Валентина, моментально переставшая вопить и брыкаться. Хотя, ей-то чего было бояться охраны? Да и криками их так просто не пробудить. Я-то это знала лучше, чем кто-либо. Но вот наши «друзья», кажется, были не в курсе. Степушка, сердито сопя, одним рывком поднял Вальку с пола, и продолжая держать ее за шиворот, уставился молча на своего хозяина, ожидая его дальнейших указаний. Холодов никаких указаний ему не давал, а только смотрел волком на меня, предполагая (не без оснований), что этот цирк мы с подругой затеяли не просто так. Чтобы как-то закрепить успех, я спокойным голосом, повторила:
- Свечу мне принеси, и посвети… - И язвительно добавила: - И скажи своему холопу, чтобы вел себя подобающим образом, не то, и вправду, разбудит охрану. А тебе это надо?
Он постоял еще немного, буравя меня злым взглядом, потом махнул Степану головой, и тот выпустил Валентину из своего захвата. Она отряхнулась, словно курица, вылезшая из песка, и зло прошипела:
- У-у-у… Гаденыш такой… Дай время…
Я ее одернула.
- Угомонись…!
Подруга только плотнее сжала губы. По-видимому, чтобы не сказать еще чего-нибудь «ласковое» Степушке. Установив относительный порядок в наших рядах (а это тоже занимало время), я вопросительно уставилась на Холодова. Тот, сердито хмурясь, сопровождаемый моим взглядом, нехотя отправился к ближайшему подсвечнику. А я, воспользовавшись этой небольшой паузой, попыталась сосредоточиться. Мне, во что бы то ни стало, нужно пробиться к спящему сознанию Егора! Иначе... Думать об этом самом «иначе» не хотелось совсем. Уж слишком Холодов утвердился в теле Егора, прижился, можно сказать, гад такой! Ну что ж, погостили, пора и честь знать. Неплохо было бы на время нейтрализовать Степушку. Оставлять такого за спиной - дело опасное. Но вариантов, как это сделать, у меня не было. Тем временем Холодов принес свечу, и встал рядом, глядя на меня, мягко говоря, не очень дружелюбно. Обычно так глядят крокодилы, на подходящую к водопою антилопу. Мне на его взгляды было, честно говоря, наплевать. Не до того было.
Я, периодически сердито поглядывая то на него, то на застывшего памятником Степана, подошла к следующему ларю, на котором была почти незаметно начертана линия со стрелками на обоих концах. В Х”Арийской математике этот символ обозначал гармонизацию двух или более величин. Именно здесь и содержались те самые манускрипты, содержащие запретные знания, которые были доступны очень немногим.
Я увидела, как напрягся Холодов. Он наклонился над ларем, поднеся горящую свечу, которую держал в руке близко к крышке сундука. И невольно вдохнул ее аромат всей грудью. В тот же момент его лицо исказилось какой-то жуткой гримасой. Он резко распрямился, хватаясь одной рукой за голову, а другой, в которой была зажата свеча, стал размахивать, словно хотел избавиться от чего-то, что жгло его ладонь. Но я была наготове. Зажав своей рукой его кисть, в которой была свеча, посмотрела ему прямо в глаза и медленно, но очень настойчиво, проговорила:
- Егор… Ты меня слышишь… Очнись, Егор… Ты можешь его победить. Ты – не твой отец!
Он слабо дернулся, пытаясь выдернуть свою руку из моего захвата, но я вцепилась в него изо всей силы, на какую только была способна. Он перестал дергаться и, вдруг, жалобно, заунывно завыл, словно волк на краю стылого леса в феврале. Я закрыла глаза, сосредотачиваясь на разуме Егора. Там царил хаос. Темная пелена, которая была раньше непроницаемой, сейчас изнутри была подсвечена какими-то огненными всполохами. Это напоминало надвигающиеся и клубящиеся от избытка мощи, грозовые тучи, из глубины пронзаемые первыми всполохами молний. И мысленно представив себя раскаленной иглой, я ударила в самый центр этого бурлящего безумия.