Зинаида Григорьевна или Зинушка как её называл супруг - человек во всех отношениях дисциплинированный собралась однажды по грибы. Собственно в этом ничего удивительного не было. Они оба с мужем обожали бесшумную охоту. С нетерпением ждали тёплого дождичка и чтоб совпало с выходным у Зинушки, потому как Пётр Ильич находясь третий год на пенсии по выслуге лет подрабатывал ночным сторожем в детском саду, В том самом, где его любезная супруга десятый год подряд реализовывала свой педагогический талант воспитывая чужих малышей. Своих-то, увы, бог не дал.
Однако, супруги на бога не обижались, жили душа в душу. Работали, пили чай с пирожками, обихаживали свои шесть соток и ездили на электричке за грибами.
С вечера Зинушка готовила термос с чаем, варила яйца вкрутую, тонко резала сырокопчёную колбаску с мелким жирком, огурчики свежие, конфетки с печенькой. Пётр Ильич вился вокруг жены точно муха вокруг блюдца с вареньем и давал ценные указания типа:
- Золотце, не забудь мои законные сто грамм.
- Петруша! Когда я что-то забывала а?
- Так ведь на всякий случай.
Зинушка вздыхала и гладила своего Петрушу по лысой голове. Мужчины - это такие большие с виду мальчики, а внутри каждому из них лет шесть не больше.
Наконец, рюкзак упакован и вёдра ждут в прихожей лесных трофеев. По утру затемно ещё, свистит чайник и возмущённая кошка мечется по квартире, не желая оставаться в одиночестве. Но хозяева, насыпав полную миску сухого корма и налив до краешка воды в поилку, щёлкают замком.
А дальше сонная электричка уносит Зинушку с Петрушей навстречу августовскому рассвету.
Вот и она - дальняя станция, даже названия не имеет, шестьдесят какой-то там километр. Знакомая покосившаяся скамейка. Пусто. Тишина. Лишь ветер слегка шумит в кронах, да раскатисто каркает ворон. Пахнет мокрой хвоей.
Неторопливо бредут они по тропинке сквозь заросли волчьего лыка. Всё знакомо и дышится легко. Молчат. Когда живёшь с человеком тридцать лет слова только мешают.
Зинушка шла впереди утиной своей походкой. Пётр Ильич как обычно отставал шага на три-четыре.
В тот день удача им сопутствовала и к полудню вёдра уж были полны. Пётр Ильич присматривал место для привала, заочно ощущая вкус колбасы и водки, и уже хотел окликнуть Зинушку, приметив удобное бревно под раскидистой, как шатёр ёлкой, как вдруг замер и широкое лицо его вытянулось, а рот сам собою открылся.
Он хотел крикнуть "Зина" и не смог.
Жена, впрочем, уже спешила на выручку сама, не дождавшись его зова и тут же заподозрив неладное (мало ли с сердцем что?) была тут как тут.
- Ох, - предусмотрительно поставив своё ведро на землю и чуть ли не с силой отняв ведро у супруга, всплеснула руками Зина.
Под ёлкой, свернувшись в комочек спал ребёнок. Девочка лет двух, не больше. Платишко задралось, на колготках зияет дырища, личико исцарапано и страшно искусано комарами.
- Бедняжка, - прошептала Зина.
- Что делать будем? - спросил почему-то шёпотом Пётр Ильич.
Спасибо за внимание, уважаемый читатель!