В смысле, что фотографии в этой статье будут сделаны с телефона. Внезапно, да? Но я, разбирая фотографии, вдруг поняла, что в одной статье они смотрятся странно, вразнобой и... всё-таки сильно отличаются по качеству. И в то же время есть там забавные сюжеты. Вот, например, сгущёнка. Многие думают, что в Греции (и вообще в Европе) её нет, а она тут как тут (более того - нас мама ВасИлиса Фазулакиса в свой день рождения угощала тортиками и... они были пропитаны сгущёночкой!):
Согласитесь, было бы странно делать подобные снимки на фотоаппарат (пусть даже мыльницу!), а так... поднял руку с телефоном, щёлкнул, выложил в соцсети и забыл... до поры:
Телефон порой честнее, ибо передаёт шире (ну, как бы формат у него такой и объектив), а цвета чуть бледнее, впрочем, как и в жизни. И вот это постоянное сочетание синевы моря и сухой, жёлтой (порой почти ржавой), сухой, выгоревшей травы... это телефон передаёт лучше:
И некий минимализм здешней архитектуры, чего греха таить?..
Да, написала и вспомнила, что недавно увидела ударение - Палео́хора она, разумеется. Но я вдруг подумала, что вряд ли окажусь ещё на Крите - раз, в Иркутске никто не узнает - два... в общем, дома и в быту так и зову её палеохОрой, чтобы чудились в названии и охра, какая-то трепещущая бабочка, оставляющая золотистую пыльцу на пальцах:
Часто женщин-эмигрантов просят написать статьи о крымской косметике о греческой косметике, на что я удивлённо приподнимаю бровь и скептически повожу плечом - если человек перебрался в Европу, то... его всё меньше и меньше волнует внешний вид, а уж декоративная косметика в данном климате выглядит патетично - она просто потечёт и... всё. Что касается уходовой - то это рай для гурмана, ибо она вся состоит из вещей вполне съедобных, и ты чувствуешь себя богачом, намазывающимся оливковым маслом и мёдом одновременно:
Пока мы жили "у дяди Димы" (см. статью ниже)
я вспоминала, что в апартаментах принято оставлять ту милую сердцу рухлядь, которая в России называется "это для дачи": включая посуду. Впрочем, боюсь, у нас посуда тридцатых так долго не живёт, да?
Молчу уж про кладбища старых машин, которые выстроились вдоль шоссе в деревне Камисиана: можно и нужно листать!..
Вообще в вечерний час в обезлюдевшем посёлке, помню, ассоциации возникали только с романами и экранизациями Стивена Кинга...
Про саму деревню мною уже много написано здесь:
Помню эти две таверны, которые конкурировали друг с другом (даже музыкой, которой пытались "перекричать" соседа), помню тёмные деревенские лавочки, где мололи кофе, ссыпали в пакет, торговали истекающими соком персиками, где под потолком навсегда остановился вентилятор, сонно жужжали мухи, а над дверью была иконка Николая-Угодника, засиженная теми же мухами и... всё это переносило тебя куда-то во времена рассказов Чехова.
Но если отъехать от всей это мелкой человеческой возни, то вполне реально почувствовать себя героем мифов Древней Греции, ибо пейзажи здесь не изменились:
Впрочем, стремление к простоте тут разлито не только в древнегреческой природе:
Даже, если твой заказ немудрящие дикие травы - хорта по-гречески:
Не могу не удержаться и не процитировать Татьяну Толстую и её сборник "Лёгкие миры":
"Мы одну такую семью знаем. Еще лет пятнадцать назад ходили в таверну к Йоргосу, необыкновенной внешности парню лет тридцати. Кто видел статуи архаических куросов – Йоргос был чистый курос: высокий, тяжелобедрый, с непонятной мона-лизиной усмешкой, которая совсем не усмешка, а природная складка рта, – Йоргосу смешно не было. Глаза тоже были какие-то архаичные, микенские: обтекали лицо, как очки ДжиМарти, стремясь куда-то за уши, цветом же были бледно-виноградные, подходящие для пустого взгляда вдаль.
Он был сыном хозяина таверны, и, как тут принято, они всей семьей, в восемь или десять рук, трудились весь сезон, от зари до полуночи: покупали, привозили, чистили, резали, подавали, уносили. А готовила одна бессмертная бабушка – ну, еще в сорокаградусной духоте кухни возилась парочка каких-то мелких чернявых помощниц, но шефом там была бабушка, похожая на крючок и вся в черном. Она и сейчас там орудует, как и 15 лет назад.
Вот Йоргос несет на своей прекрасной загорелой руке шесть овальных блюд с рыбами и гадами и картошкой горкой, другой прекрасной загорелой рукой ставит вино и шесть стаканов, – солнце садится, все залито вечерним золотом, немцы заказали свои швайнекотлетт и пиво «Мифос»; благодать. Бледными своими глазами Йоргос смотрит поверх немецких и наших голов, всегда поверх голов; водит взглядом по горам, по крышам домов, по балконам и деревьям.
– Присядь, Йоргос, выпей с нами, – говорим мы; мы ведь его давно знаем. Или думаем, что знаем.
Йоргос садится.
– Мир лежит во зле, – говорит он.
– Ну, в целом верно, – говорим мы беспечно. – Но сегодня погодка какая приятная".
И даже километры асфальтированных дорог, прорезавших эту смуглую и морщинистую землю, не испортили здесь ничего, не тронули и не переделали, если совсем честно-то:
Куда нас приведут эти дороги? Узнаем в следующей статье вместе с автором;)
Автор напоминает вам, что несмотря на цивилизацию, глобализацию - и ещё какую-нибудь всесильную латынь, конкретно здесь ничего не изменилось: тоненькие оливы всё так же тянут изящные руки вверх, стволы их зачастую замотаны чёрными сетками, которые потом расстилают женщины в чёрном и проворно собирают упавшие оливки, которые либо станут маслом (как и тысячи лет до этого), либо сморщатся, завялятся и... поедут в пластиковых коробках (не в амфорах нынче, нет...) в фурах и по асфальтированным дорогам с надписями "Озон" и "Вайлдберриз" (это могла бы быть реклама, но нет пока:))))
До новых встреч на канале!..