Автор: Роман Коротенко
Продолжаем жизнеописание Василия Никифоровича Геттуна, который при императрице Екатерине II Великой был простым пастухом, при императоре Александре I стал потомственным дворянином, а при императоре Николае I пропал без вести.
В предыдущем рассказе мы остановились на том, что оставшийся без работы (раньше говорили: без места) молодой чиновник Вася Геттун приезжает по частному делу помещицы Энгельгардтовой в столицу, где знакомится с экспедитором канцелярии генерал-прокурора Дубровицким, и случайно становится причиной практически мгновенного карьерного взлёта последнего.
Однако в какой-то момент Вася Геттун был вынужден вернуться обратно в Малороссию — а оказавшийся без его интеллектуальной поддержки Дубровицкий также мгновенно низвергается в отставку.
И в этом контексте любопытна причина, которая собственно и вызвала возвращение Геттуна на родину в Малороссию.
Причина остановки
Как было уже сказано ранее, своего хлебного места начальника канцелярии Погарского уездного суда Вася Геттун лишился из-за упразднения Погарского уезда Новгород-Северского наместничества Малороссийской губернии, происшедшего вскоре после кончины императрицы Екатерины II Великой.
Если быть точным, то упразднено было всё Новгород-Северское наместничество, а входивший в состав наместничества Погарский уезд был почти полностью присоединён к Стародубскому уезду, в свою очередь чуть позже вошедшего в состав Черниговской губернии.
Одновременно с тем часть текущих дел, которые находились в производстве в Погарском суде, назначено было передать в Стародубский поветовый суд.
Вася Геттун, как ответственный за эту передачу, упаковал нужные бумаги в соответствующие сумки, и сдал их на почту в городе Погар.
Однако в Стародубском суде вместо 42 сумок с делами были получены всего-навсего две.
Поэтому спустя некоторое время по поступлении жалоб от истцов пропавших судебных дел губернским начальством была возбуждена служебная проверка.
И вот что любопытно: ни телеграфа, ни телефона, ни тем более мобильной связи в 1798 году в России определённо не было.
И тем не менее канцелярия Черниговского губернского правления сумела установить местонахождение (на всякий случай напомним — на тот момент уже безработного) Васи Геттуна в Санкт-Петербурге, и повесткой (!) вызвать его для разбирательства обратно в Чернигов.
По всей видимости, в старину применялись какие-то неизвестные автору способы обнаружения требуемых людей на огромных пространствах России.
Розыск судебных дел
Для розыска пропавших судебных дел и наказания в том виновных губернатором была назначена уполномоченная комиссия, которая прибыла в Погар, и в первую очередь опросила всех бывших служащих упразднённого суда.
Тогда-то и выяснилось, что почтовой конторой Погар действительно были приняты к работе 42 сумки с бумагами, однако погарский почтмейстер Лялич
... услышав о пропаже таких дел и снесясь с Стародубской почтовою конторою, выскоблил в книге своей «четыре», а оставил только «два».
Однако и после установления данного факта губернская комиссия всё равно продолжала требовать предъявления пропавших дел почему-то именно от Васи, по причине чего Вася обоснованно стал подозревать комиссаров в намеренной к нему предвзятости:
На дальнейшие требования я твёрдо и решительно отозвался комиссии, чтоб искали сообщения [то есть бандерольные сумки], и ежели оное отыскано и при мне распечатано будет, то там же и дела окажутся; а ежели сообщение будет уже распечатанным, то я за утрату дел, при оном посланных, ни почему отвечать не обязан и не одолжаюсь.
Как мы помним, ещё в бытность младовозрастным начальником канцелярии уездного суда Васей был приобретён опыт общения с вышестоящими недоброжелателями, так что и теперь спуску им давать он не имел намерений.
И вот в этот напряжённый момент совершенно случайно выяснилось, что почтмейстер Лялич по недоразумению все 40 пропавших сумок для стародубского суда положил в мешок, предназначенный для Мглинского земского поветового суда.
Однако на ярлыке мешка слово «поветовый» по какой-то причине оказалось затёртым, из-за чего Мглинский поветовый суд по прибытию бандероли отказался её принимать, после чего тот мешок был передан в Мглинский нижний земский суд, где и валялся нераспечатанным до сих пор.
В общем, губернские комиссары оказались пристыженными, и вынуждены были, как вспоминал Василий Геттун, «извиняться предубеждением, сделанным недоброжелателями моими»:
Должно бы было за открывшуюся в обеих почтовых конторах фальшь подвергнуть их почтмейстеров суду; но они люди богатые и с сильным покровительством, посредством коего избегнули суда, а мне недосуг было с ними тягаться, я рад, что освободился от дальнейших привязок и, ни мало не теряя времени, отправился в С.-Петербург.
Бойкот помещицы Энгельгардтовой
Однако частное дело, ради которого Вася собственно и отправился в столицу, оказалось, к сожалению, проигрышным.
Напомним, что его суть заключалось в том, что супруг помещицы Энгельгардтовой продал соседу графу Разумовскому своих три села по цене, в 30 (тридцать) раз ниже рыночной.
Вася же был влюблён в младшую дочь помещицы Наденьку, которой на тот момент было всего 10 лет, и потому вызвался ходатайствовать в столице о признании сделки по продаже сёл недействительной.
Однако у графа Разумовского тоже оказались связи в столице:
Вместо князя Лопухина был уже генерал-прокурором генерал-от-инфантерии Александр Андреевич Беклешов. Он дал было правосудную резолюцию, но заступники за графа Разумовского не допустили привесть оную в исполнение, и потому через газеты объявлено г-же Энгельгардтовой на прошение ея высочайшее разрешение, чтоб она ведалась с графом Разумовским судом по форме из нижних мест.
Высочайшее разрешение — это значит от императора.
Иначе говоря, генеральная прокуратура признала сделку между Энгельгардтовым и Разумовским неправомерной, однако последнему удалось через имперскую канцелярию отменить это решение.
К чести императора Павла I отметим, что он именно не разрулил всё в пользу Разумовского, а просто передал дело в суд, расположенный по месту жительства истца и ответчика.
Впрочем, это были ещё не все неудачи:
На место г. Беклешева определён генерал-прокурором генерал-провиантмейстер Обольянинов. При сем генерал-прокуроре дальние родственники г-жи Энгельгартовой Витковичи возобновили старое дело, ведённое ими ещё с отцом ея о наследстве после бригадира Степана Витковича, и успели исходатайствовать именной высочайший указ, которым признан ко всему бригадира Витковича имению отец просителей наследником, потому всё имение от г-жи Энгельгардтовой отобрано и отдано им во владение.
Надо сказать, что известие это шокировало Васю Геттуна: «я едва жив остался и долго не мог опомниться».
Он тут же отправил письмо помещице Энгельгардтовой, но ответа на него не получил.
По всей видимости, помещица оказалась сильно разочарована в результатах как Васиной командировки в столицу, так очевидно и выплаченных ему командировочных.
Тогда мятущийся Вася, пользуясь своим определённым авторитетом среди простых работников канцелярии генерал-губернатора, получил и принялся изучать дело Витковичей:
Не смотря однакож на молчание г-жи Энгельгардтовой, я собрал все необходимыя о том деле сведения, удостоверился совершенно в правоте ея, написал всеподданнейшее прошение и к оному полную со всеми доводами записку и уведомил о том её, чтоб она с дочерьми своими приезжала сюда, но и на сие не получил никакого ответа. Тогда ясно увидел я мою легковерность, вовлёкшую меня в ошибку, чрез которую потерял несколько лет золотаго для службы времени, и решился приняться за службу.
Итого
Традиционное итого: чего любопытного мы сейчас узнали о периоде конца XVIII века в России благодаря методу истории повседневности?
Во-первых, мы убедились, что с тех давних пор всё-таки произошли некоторые изменения, и нынешние почтовые работники уже не настолько «люди богатые и с сильным покровительством».
Впрочем, на качестве работы почтового ведомства эти перемены особенно и не отразились.
Во-вторых, также мы познакомились с конкретными случаями российского имперского судопроизводства, когда спорные имущественные вопросы скрипят-скрипят годами напролёт, а после спустя десятилетия внезапно могут разрешиться.
А в третьих, мы узнали о том, что городовой секретарь без места Василий Геттун определённо почувствовал в себе призвание к нелёгкому чиновничьему труду.
Впрочем, чёрная полоса в Васиной судьбе на этом откровении отнюдь не закончилась.
(Продолжение следует: аферист поневоле)
______________________________
Материал предоставлен каналом «Миростолкновение» — подписывайтесь, чтобы познавать интересное.
ТыжИсторик теперь и в телеге, заходите к нам, у нас есть печеньки, котики, рыцари, мракобесы-викторианцы и еще много всего интересного : https://t.me/tizhistorik