Начало -----> здесь
Армия – это сплоченный коллектив, который ты чувствуешь душой и телом, когда стоишь в строю плечом к плечу со своими сослуживцами. И страшно, и душа уходит в пятки, когда ты окажешься вне строя. Так сказать, один на один со всем этим злым и суровым миром. И как хорошо было тебе не выделяться, не покидать плотного строя. Но если не сделать эти три шага вперед, то проблемы никогда не уменьшатся, а скорее всего, умножаться в разы. И эти три шага из строя матросом Кальяновым сделаны. И еще двадцать шагов строевым шагом к центру плаца. К месту, на котором стоит командир, замполит и начальник штаба.
- Разрешите обратиться, товарищ полковник.
Командир молчит целое мгновение, переваривая увиденное и услышанное. Такого никогда не было, чтобы кто то из матросов обратился лично к нему на построении, покинув строй.
- В чем дело, матрос?
- Меня направляют учиться на секретчика – шифровальщика. Мне эта специальность не подходит. Мне не нужны ни какие секреты. Я с ними потом на гражданке работу не найду.
Командир не собирается заморачиваться каким то матросом. И быстро скидывает проблему на замполита, кругленького подполковника, стоящего рядом.
- Разберитесь, товарищ подполковник с отказником. Объясните ему доходчиво, что любая служба в советской армии почетна. И Родина посылает матроса служить там, где он нужнее. А не там, где этому самому матросу захочется.
Замполит тоже в ступоре на целую минуту. Наконец выдавливает.
- Еще раз четко доложите причину отказа, товарищ матрос?
- На гражданке я работал в Дальневосточном пароходстве. Туда и собираюсь вернуться после службы. И мне будет дорога закрыта в торговый флот после военно – морских секретов. Прошу не ломать мне жизнь. – и тут Николай успокоился, видя как нервничают старшие командиры, когда ситуация по их понятию просто вопиюще скандальная. Какой то матрос не хочет служить там, куда его направляют. Шифровальщиком он служить не будет однозначно, заявив на всю часть про свой отказ.
- Что получается? Товарищ матрос очень хочет плавать за границу. И не хочет служить там, где он больше всего нужен. – замполит «включил» идеологическую лабуду.
- Во-первых, торговый флот ходит. Плавает сами знаете что. Во-вторых, работа на грузовом судне очень тяжелая. Там такой вот животик, как у вас не отрастишь. – лицо замполита от гнева покрылось красными пятнами.
- Как разговариваешь со старшим по званию, товарищ матрос.
- Я ответил на ваш вопрос о работе на торговом флоте, где трудиться не очень то много желающих. И где даже капитаны не могут себе позволить лишние килограммы. Разрешите встать в строй, товарищ подполковник?
Николай понял, что он сделал главное. Он вышел из строя. Он отделился от массы. Он теперь сам за себя. Про живот замполита он брякнул явно лишнее. Ему прессовка конкретная «светит» не только от старшин, но и от того пузатого еврейчика. Удивительно, еврей и замполит. В ситуацию вмешивается командир. И снова провокационный стандартный вопрос.
- А может вы, вообще, не хотите служить, товарищ матрос?
Смотри ка, на вы обращается. Еще не обнаглели, не отошли от недавней трагедии. А ему, новоиспеченному матросу, терять нечего. Поздно отрабатывать назад.
- У меня не было выбора.
- А если бы был, то ты бы не пошел отдавать воинский долг Родине. Так ведь, матрос? – командира зацепили высказывания того, кто по его понятиям ни кто, и звать его ни как.
- Месяц назад не было выбора, а сейчас есть. Мне кажется, что в тюрьме жить легче. Там голодом не мучают. Спать дают. – полковник на минуту офигел от таких слов, которые никогда не слышал. Никто не смел ему сказать такое в глаза. И оставлять все это на виду тысячи человек ни как нельзя.
- И чем тебя не устраивает питание, которое соответствует всем нормам.
- На завтрак вода чуть сладкая, а не чай. Масло самое дешевое. Гольный жир, который крошится, а не мажется. От вашего питания и тяжелой работы, у меня все руки в гнойниках. До сих пор рука от нарывов еле шевелится.
- Все понятно. Встать в строй. Будем разбираться. Товарищ подполковник, лично займитесь этим несознательный элементом, для которого тюрьма приоритетней службы в советской армии. Может и вправду его отправить в места не столь отдаленные? Как решите вопрос, доложите лично мне.
Следующие двое суток Колян «косит» конкретно. Рука, мол, не сжимается. Он даже тряпку мокрую выжать не может. Теперь ему вечно стоять на тумбочке. И это с одной стороны неплохо. Хоть в тепле. А вот восьмичасовая строевая подготовка выматывает в ноль. Таких как он, сачков по жизни, не очень умных и борзых набралось из осеннего набора семнадцать человек. Их называют взводом баранов, выбивая лишнюю дурь строевыми занятиями. Есть более эффективные методы воспитания нерадивых, но они пока вне закона. А зубы то скрипят и кулаки чешутся у старшин – замков, которых нещадно дрючат отцы – командиры. Обещают срезать лычки, если те не наведут порядок в своих ротах. Вот те думают днем и ночью, как совладеть с кучкой уродов, по их понятиям. Пробить бы пару раз «фанеру», по другому бы эти козлы заговорили. Сразу бы службу поняли. А основная то масса за них. Особенно за этого морячка. Ведь тот же чай стал чуть крепче, и чуть слаще. Да и понимают силу духа. Не каждый сможет держать речь на плацу перед командиром и всей учебкой.
Продолжение следует... ----> Жми сюда
С уважением к читателям и подписчикам,
Виктор Бондарчук