Незабудки лезут в палатку. Проснулась в половину шестого, за «окном» —молчаливые горы и не прерываемый ни на секунду шум реки. Пасмурно, небо над большой вершиной напротив лагеря тёмное, асфальтово-серое. Склон, под которым мы ночевали, отбрасывает тень и покрытые конденсатом палатки вряд ли успеют просохнуть перед выходом на маршрут.
Напугать дождь
Отдежурила завтрак, а солнце до меня так и не добралось. Собрала мокрую палатку, но не стала надевать влажные со вчера ботинки — мы вышли в путь в тапках, так как сразу предстоял брод. Переходили рукава реки Хуппары, на берегу которой ночевали, чтобы выйти к склону напротив. Река бурная и ледяная, как и положено быть настоящей горной реке.
Как только перешли и переобулись, начался дождь, все затянуло, похолодало. Сначала капало немного, но скоро (успели пройти лишь несколько метров) дождь полил сильнее, и мы остановились, чтобы надеть дождевики.
Задул пронизывающий ветер, и все начали доставать не только дождевики, но и куртки, но делали это не одновременно, а как по цепочке, сначала сомневаясь, а потом, глядя друг на друга, принимая решение всё-таки снять рюкзак и поискать в нём куртку. Поэтому всё это происходило очень медленно.
Я стояла всё это время лишь в дождевике и мерзла на ветру. Я не стала доставать куртку, потому что знала — подниматься на склон во всём этом будет неудобно и жарко. Тем временем штаны уже по колено промокли. Ботинки, не высохшие за ночь, стали ещё мокрее.
Как только все оделись, мы, наконец, пошли дальше. Но не успели начать подъём на склон, как дождь закончился. Мы не стали останавливаться и так и поднимались в дождевиках. Олег, инструктор, шутил, что тучи просто испугались наших капитальных переодеваний и сразу решили отступить.
Подъём лёгким траверсом, не так жарко идти. Вдоль тропы растут кусты лапчатки (курильский чай), можжевельник, мелколепестник и черемша.
Дошли до поворота тропы, и сделали привал, чтобы выдохнуть и снять-таки куртки и дождевики. К этому времени совсем распогодилось. Небо поголубело, на горе появились пятна солнечного света. Ветер стих, потеплело.
Отыскать весну
От траверса пошёл более крутой и прямой подъём по соседнему склону, и идти стало тяжелее. На небе окончательно обосновалось солнце, и оно припекало. Но от тяжести пути отвлекало разнотравье: рододендроны, анемоны, лютики, пупавки, колокольчики и куча незабудок.
Со склона мы спустились к небольшому ручью, над которым в этой узкой ложбинке ещё сохранялись местами шапки сероватого снега, а по берегам не отцвели весенние примулы, и переходили его вброд. Переходили не разуваясь, хотя устойчивых и крупных камней было мало.
А после брода снова крутой и тяжёлый подъём — на протяженный зелёный хребет. С его высоты нам в награду открылась вереница острых белых пиков. Мы устроились на привал на широком открытом пространстве, где дул слабый, но приятно свежий ветерок. В одну из долин вдалеке спустились облака, и она выглядела теперь как чаша со взбитыми сливками.
С хребта мы бодро пошли траверсом вдоль каменистого сыпучего склона, где между камней всё было усыпано цветущими растениями. Я отстала от группы и много фотографировала. Снова попадались пятна снега и цветущие примулы — на высоте ещё не закончилась весна. Отсюда было уже недалеко до нашей следующей стоянки — мы дошли до неё к обеду.
Расположились на берегу небольшого, но бойкого ручья с чистой водой, по берегам которого растут примулы и калужницы. На поляне пасся целый табун лошадей с жеребятами, но скоро мы их спугнули, и они ушли. Наш лагерь находился на высоте 2800 метров над уровнем моря. Так высоко я ещё никогда не ночевала. Возможно, ночью будет холодно.
Подняться к облакам
Так как у нас оставалась ещё половина светового дня, поставив палатки и перекусив, мы ушли без рюкзаков на вершину горы Казатхох (3338 м). От лагеря путь уводит сразу вверх на перевал Казатфцаг (2954 м), и даже без рюкзака мне почему-то было тяжело — шли быстрым темпом.
Первая остановка — на перевале. Оттуда видно панораму заснеженных гор и завтрашний наш путь в посёлок Дзинагу. Вроде ушли недалеко, а наш лагерь под перевалом превратился в россыпь крошечных разноцветных точек — это палатки, которые отсюда и не разглядеть.
С долины, оставшейся позади, в нашу сторону плыли облака, затягивая все на своём пути. Они быстро приближались, и мы не стали задерживаться, опасаясь, что они скоро накроют и вершину нашей горы. От перевала вышли на неширокую, но очевидную дорогу — серпантин вдоль склона.
Эта дорога осталась от шахты, расположенной чуть выше на этом же склоне. Что там добывали и когда, мне узнать не удалось. Но по утоптанной дорожке траверсом идти было легче. А ещё, несмотря на каменистую поверхность, повсюду встречались цветы — десятки видов под ногами.
Часть пути шла по этому удобному серпантину, другая часть — по каменистому крутому склону по бездорожью вверх. Можно было идти прямо в лоб, можно немного траверсом. Я чувствовала накопившуюся усталость и тяжело дышала. На полпути мы остановились, чтобы компактнее собраться — облако добралось до нас, видимость ухудшилась, а по бокам от нас ложбины и обрывы.
Выбрав траекторию по центру жёлтого от анемон склона, мы пошли все вместе дальше вверх. Скоро показался тур на вершине, и склон странным образом стал положе. Я спросила у Олега, могу ли пойти вперёд, и в итоге оказалась на вершине первая. Неведомо откуда открылось второе дыхание, усталость испарилась, и я бежала чуть ли не вприпрыжку к туру.
Впервые я на такой высоте — выше трёх тысяч!
— Такая опытная походница и не бывала выше трёх тысяч?! — недоумевал Дима, один из не менее, а, может, и более, опытных участников похода, который поднялся вслед за мной.
Да, как-то получилось, что за все мои походы я ни разу не поднималась в горы так высоко. Все маршруты, на которых мне удалось побывать, проходили ниже, а некоторые горы, в которых я часто бываю, в принципе не такие высокие. Как мои родные Хибины, например.
— А зачем эта высота, там выше только лёд, снег и вулканический шлак, всё самое интересное ниже, — сказал Олег, бывавший и на пяти тысячах.
На вершине было солнечно и, на удивление, тепло и тихо, хотя на подъёме по склону дул неслабый свежий ветер, который холодил мою взмокшую спину. Мы провели какое-то время наверху, любуясь видами и движением облаков, пока они окончательно все не закрыли.
Тогда мы начали спускаться назад в лагерь. Вниз, конечно, идти было легче, хотя и не было видно ничего дальше десяти метров. Спускались быстро, и я снова нарочно отстала, чтобы фотографировать растения.
Слушать горы, гром и град
Когда вернулись в лагерь, он тоже был в облаке, снизу вверх по ручью дул прохладный ветер, погода начинала портиться. До ужина оставалось два часа, поэтому ребята устроили чаепитие, но я осознала, что устала от общения и, выпив свой чай и умывшись на ручье, ушла отдыхать в палатку.
Третий день похода, и мне уже очень хочется тишины. Я отвыкла от групповых походов и больших компаний. Порой хочется, чтобы никто вокруг не разговаривал, не рассказывал историй, какими бы захватывающими они ни были, и чтобы слышно было только тихое сопение горных вершин...
К шести часам вечера стало ещё холоднее, усилился ветер, пошел дождь, срывался град. Олег сказал сегодня всем поставить все оттяжки на палатках, потому что под перевалом может сильно задувать — здесь образуется своего рода труба из потоков воздуха.
Где-то на верхушках окружающих гор загремел гром. Порывы ветра треплют палатку и, кажется, становятся все сильнее. Дождь шумно барабанит, и мне никуда не хочется выходить.
Но желание подкрепиться горячей едой пересилило, поэтому я утеплилась, надела дождевик и убежала под тент, который поставили домиком, чтобы защитить кухню от ветра и дождя. Там было относительно тепло и уютно, ребята варили кашу и кисель, пока по стенкам убежища хлестал дождь, а за его пределами гремел гром и сверкали молнии.
Мы сидели как гномы в пещере. Когда ужин был готов, пришли все остальные участники похода, и, пока мы весело ужинали, непогода закончилась. Небо успело немного посветлеть перед тем, как окончательно опустилась ночь.
Наевшись за ужином каши с мясом, чесноком, горчицей и луком, я ощутила исходящий изнутри жар. Я быстро приготовилась ко сну и снова забралась в палатку, которую ветер уже не тревожил, чтобы поскорее уснуть — пока мне ещё тепло. Только бы ночь не была морозной.
Продолжение следует...