По ту сторону зеркала. Глава 5
— Знаете, — сказала Марта, — Вопрос, который я хочу вам задать, он, может, неожиданный, но…Вы счастливы?
Юрий Константинович смотрел на нее, и Марта пояснила.
— Я поняла, что когда-то вы завидовали своему другу, хоть сами этого и не хотели. Но потом Алексей Степанович вам буквально всё уступил. Он ушел, а вы получили его роли…Но вот сейчас…если бы вы по-прежнему испытывали к нему какие-то…плохие чувства…вы могли бы торжествовать…. Он никуда не выходит, он душевно болен….Я знаю, что этого нет, вы этому не радуетесь, — заторопилась Марта, — Но всё же…Вам удалось найти в жизни счастье?
— А ведь вы ведь попали в самую точку. Я недавно об этом задумался. Как-то проснулся утром, лежал и думал. Все мы ждем какого-то счастья, я что мы под ним понимаем? Что я под ним понимаю? Всё для меня изменилось по сравнению с молодостью. Путешествовать, объехать весь свет? Уже не хочу, я устаю от дороги…Какая-то неземная любовь? Тоже не хочу, потому что люблю свою жену, и никакое кипение чувств мне уже не нужно. Слава? Я играю те роли, которые мне по силам, на сцене я отдаю всё. А славословие и толпы поклонниц – всё это такая шелуха, всё это так приедается…И тогда я понял, что всё, чего бы я хотел – у меня уже есть. Есть дом, который я люблю, Есть книги, которые насыщают ум, есть работа, которой я отдал себя и в которой состоялся. Есть жена Ирина и сын Митя – это самые дорогие для меня люди, и я не променял бы их ни на кого другого.
Нет пока тяжелой болезни, физических страданий – это ведь тоже счастье, которое далеко не все замечают.
Что еще? Пожалуй, только природа…. Когда я выбираюсь, чтобы походить по парку, или побродить по лесу, посидеть на берегу озера… Природа бывает настолько щемяще хороша, что можно совершенно искренне воскликнуть: «Остановись, мгновение, ты прекрасно».
Об этом страшно говорить вслух, чтобы не сглазить, но я внезапно понял, что да, я действительно счастлив, мне Бог все для этого дал. И когда до меня всё это дошло – это удивительное ощущение, за спиной вырастают крылья. Может быть, когда-то это чувство придет и к вам.
— Я вам верю, — подумав, сказала Марта, — Но мне очень хочется помочь Алексею Степановичу. Неужели никак нельзя?
Юрий Константинович слегка развел руки в стороны, будто признавая, что его усилия до сих пор оказывались тщетными.
— Давайте я вас познакомлю со своим сыном. Он, наверное, немного старше вас, учится в медицинском институте. Циником еще не стал и, пожалуй, не станет. Может, вы с ним обсудите этот момент? Речь же идет, как о понимаю о том – можно вылечить Алексея или нельзя?
— Познакомьте, — сказала Марта, думая о своем.
— И еще – вы мне о себе не рассказали почти. Видите, как получилось…Я вам душу открыл, а ничего о вас не знаю.
Юрий Константинович сказал это вроде бы шутливо, и Марта понимала, что, если не хочет, может и не говорить ничего. Но скрывать ей было нечего, и она объяснила в двух словах, что привело ее в областной центр. Хочет получить образование, пока не уверена, что пройдет в желанный вуз. Отец, хоть и будет скучать по ней очень, но не обрадуется, если она вернется домой без диплома.
— А ведь все можно было бы устроить. Даже, если представить, что вы не пройдете на дневной бюджет по конкурсу, есть ведь еще заочное отделение, платное…
— Но кто же будет…, — начала было Марта.
— Я вас не только с Митей, но и с Ириной познакомлю. Она всю жизнь в библиотеке. Тоже очень любит это дело. У них периодически то один человек увольняется, то другой… Вы сможете работать и учиться…
Марта вернулась к Алексею Степановичу словно бы с новыми силами. Так бывает – в жизни долго идет темная полоса. А потом вдруг происходит что-то хорошее, мелочь вроде бы, но это знак – удача вновь повернулась к вам лицом и темную полосу скоро сменит светлая.
**
— Алексей Степанович, — сказала Марта, когда вернулась домой, — А вы не можете мне немножко больше рассказать об этом, обо всем…
Старик заваривал чай. Марта уже не первый раз удивилась тому, как внимательно и скрупулезно относится он к этому занятию. Точно к ритуалу. Ополаскивает чайник кипятком, ложечкой засыпает туда чай, дает ему «подышать», отмеряет воду… Чай был самый простой, индийский, тот, что в магазинах продается в кубиках серебристой фольги. Но сам ритуал…Может быть, он старика успокаивал? Давал ему чувство, что еще двумя ногами стоит на земле?
Алексей Степанович глянул на квартирантку из-под отросших густых бровей.
— О чём?
Марта замялась.
— Ну…если бы я попросила вас лечь ночевать в маленькой комнате, а сама до утра посидела бы в вашей – вы бы согласились? Вот, видите, головой качаете… Значит, нет…Вот об этом я и прошу вас рассказать…Поподробнее. Если вы, допустим, уедете куда-то в другое место. Спрячетесь…Это не поможет?
Старик будто не слышал ее. Он налил себе и своей постоялице чаю, придвинул Марте чашку, сел за стол сам.
— Всё это пойдет вслед за мной, — наконец, сказал он, — Разве можно уехать от самого себя? Где бы ты ни был, ты посмотришься в зеркало и увидишь свое собственное лицо. А что дальше будет – я не знаю. Не хочется развозить эту заразу по свету. Может быть, эти тени навсегда поселятся в тех домах, куда я привезу их…
— А как-нибудь напрямую навредить вам они могут? — осмелилась спросить Марта.
Никогда не видела она такой горечи, как в ответном взгляде старика.
— А ты представляешь, каково это – когда каждую ночь, в ту пору, как ты пытаешься заснуть, в спальню твою приходит неизвестно кто, и царит там до той поры, пока его не прогонит рассвет? Ты смотришь на эту немую пантомиму, и понимаешь, что это не твой бред, не га--ллюцинация, что в твою жизнь вторглась сила, которая не имеет объяснения, но которая, тем не менее реальна? Как ночь за ночью, неделя за неделей, год за годом, ты пытаешься сохранить рассудок, как ты боишься даже отправиться на тот свет, потому что думаешь – эта сила может увлечь тебя за собой, в свой темный мир.
Старик махнул рукой и пригубил чай. Очень сладкий. Марта видела, как он положил туда пять ложечек сахара. Точно хотел медовой этой сладостью на время приглушить горечь своего существования.
— Хотите, я буду сидеть по ночам с вами? — предложила Марта, — Ну, пока не учусь…. Вдвоем веселее. А я отосплюсь днем.
— Когда-то я тоже был такой бесстрашный как ты, — сказал Алексей Степанович, — Мне казалось, что всему на свете есть объяснение. Ну, вроде как съемки фильма уж--асов. Это ведь на зрителя производит впечатление. А сами киношники знают, как это делается. Так и я думал, что весь страх происходит от незнания тех или иных секретов. А теперь я твердо могу сказать тебе: «Держись от всего этого подальше». Жалею, что в свое время не сделал так же.
— Вы очень хотели сниматься в этом фильме?
— Юрка тебе уже все разболтал?
— Да он и сам знает обо всем только по слухам…
— Я просто готовился к очередной работе, — сказал старик, — К интересной плодотворной работе. Хотел сделать ее как можно лучше. Прекрасный сценарий, молодой талантливый режиссер. Фильм мог получиться отличный. Но…
— Но? — переспросила она.
— Думаю, Юрка рассказал тебе и о том, что было дальше.
*
В ту ночь Марта спала на удивление крепко. Как заснула вечером, так и проснулась утром. Она не видела снов, старик не приходил к ней в комнату, движимый кошмарными видениями.
Когда Марта готовила завтрак – яичница с болгарским перцем и чесноком – ей хотелось, если и не напевать, то тихонько мурлыкать себе под нос. Идти в этот день ей никуда не нужно было. Она лишь позвонила отцу и сказала, что у нее все хорошо.
Но не успела девушка отложить телефон в сторону, как он зазвенел снова. Номер был незнакомый. Марта, как и все, сталкивалась как с надоедливой рекламой банков (вам одобрен кредит), так и с телефонными мошенниками (вас беспокоит следователь по особо важным делам). Всё это приучало ее не говорить машинально «да». Обычно она не отвечала, если не знала заранее, кто звонит. Но в этот раз почему-то коснулась пальчиком зеленого кружочка.
Кто-то неуверенно кашлянул на том конце.
— Я слушаю, — сказала Марта.
— Извините, что… Отец говорил… Это Митя Бирюков.
Марта испытала чувство радости. Будто она была одиноким бойцом, а теперь к ней прибыло подкрепление.
— Встретимся? — спросила она, не задумываясь тем, двусмысленно или нет звучит ее предложение.
И подумала, что сюда, в чужой дом пригласить Митю Бирюкова она не может, а город знает плохо.
— Какие будут предложения? — уточнила она.
…Митя оказался худощавым молодым человеком, на голову выше Марты и в очках. Хорошо, что он не вздумал пойти по пути отца, главных ролей при такой заурядной внешности ему было бы не видать.
«А вот доктор из него, наверное, получится хороший», - такая мысль мелькнула у Марты, когда она отметила, что глаза у Мити внимательные и какие-то…добрые. Трудно подобрать определение, но такому человеку хочется все рассказать.
Они шли по набережной. День был пасмурный и теплый. Похоже, что вот-вот пойдет дождь.
Всю историю, касающуюся Алексея Степановича, Митя, конечно, знал от отца. Но вот то, что Марта видела всё своими глазами, вносила особую ноту. Митя смотрел на девушку с невольным уважением. Он вспомнил, как еще в школе, посадил знакомой девчонке на руку безобидного зеленого богомола. Сам он не боялся насекомых – порой они восхищали его тем, насколько природа приспособила их маленькие тела для нелегкой жизни в микро-мире. Но одноклассница стряхнула богомола с визгом, и кажется, искала глазами, чем можно оттереть руку после прикосновения его лапок.
— Бирюков, ты ид--иот! — сообщила она тогда.
А Марта, хотя ей довелось увидеть нечто, несравнимо более страшное, не испугалась, а наоборот, рвется помочь человеку, который, на ее взгляд страдает совершенно ни за что.
Тут дождь всё-таки полил, и они свернули в первое попавшееся кафе, в стекляшку, где не было ничего, кроме мороженого и напитков.
Они сели у окна, сразу за которым была река.
— Если бы Алексей Степанович согласился лечь в больницу – это легко было бы устроить, — говорил Митя.
— Исключено. Представь сам. Он рассказывает о том, что видит, ему, конечно, никто не верит. А просто ставят, диагноз. Ладно, в больнице найдутся те, кто знал его раньше, к нему отнесутся с уважением, но дальше-то что?….Первопричина не исчезнет. Рано или поздно его выпишут, и он вернется в дом, где происходит то же самое. Я-то уж знаю! Но самое главное, что просто откажется куда-либо идти. Позиция у него такая. Алексей Степанович считает, что может принести это зло с собой. Нечаянно.
Митя поправил очки.
— Хорошо, если ты всё это видела сама – как ты считаешь, что нужно сделать? Священника позвать?
Марта замолчала. Это была далекая для нее область. Кроме того, мысли у нее были заняты другим
— Мне почему-то кажется, — начала она, — Что догадка Юрия Константиновича правильная. Если сын той старухи сбежал, и промышляет где-то в наших краях – то нам необходимо его найти.
— Я тебя правильно понял? Мой отец говорит, что этот сын – ман—ьяк, и ты предлагаешь его изловить?
— Ты считаешь, что мне, как и Алексею Степановичу надо сдаваться медикам? Нет, про изловить я ничего не говорю, я о том, что может быть, как-нибудь получится с ним просто встретиться, поговорить… Вдруг он знает секреты своей матери, и поможет Алексею Степановичу избавиться от этого наваждения.
— Продолжай…
— Ты в это не веришь?
— Мне просто интересно, как ты это собираешься осуществить? Если этот человек замешан в каких-то преступлениях, его, наверняка, пытается поймать полиция. И если у полицейских до сих пор ничего не получилось, то…Ты любишь детективы, - догадался Митя.
— Терпеть ненавижу. Я всегда попадаю впросак, и никак не могу распутать интригу. А в конце, когда автор все объясняет, чувствую себя непроходимо тупой. Но может быть, мы что-нибудь придумаем… Есть, например, такой прием как «ловля на живца»
Митя недоверчиво посмотрел на нее:
— Ты хочешь выбрать какое-нибудь заброшенное место в городе и отправиться туда ждать встречи? По-моему, провальное предложение.
Марта замолчала, но в этом молчании чувствовалась некоторая обида.
— Знаешь что, я еще поговорю с Кириллом, — начал Митя.
— Клуб странных личностей расширяется?
— Кирюха, учится в семинарии…Он говорит, что напрасно семинаристов считают какими-то особенными. Они также горазды и пива выпить .и по девочкам…Но может, он подскажет что-то дельное по части экзорцизма…
Продолжение следует