Когда я мысленно составляла список мест, которые обязательно хочу посетить в Москве, одним из первых по важности пунктов был Музей кочевых культур. И конечно же мне хотелось попасть туда не просто так, а именно к Константину. Я ещё переживала, глупая, а вдруг он будет в какой-нибудь экспедиции? И успокаивала себя: ноябрь, не лучшее время для путешествий.
А сегодня я случайно узнала, что если не самого великого путешественника, то уж безо всяких сомнений величайшего рассказчика нашего века больше нет с нами...
Если вы не знаете, кто был Константин Куксин, то поверьте, просто поверьте, что ваш мир беднее красками, чем мой. А мой, безусловно, беднее и бледнее, чем мир тех, кто имел возможность общаться с ним лично.
Прирождённый путешественник, в девятнадцатом веке таким был Миклухо-Маклай. Константин умел заново открыть для нас те края и народы, которые казалось бы давно известны. Более того, он сумел принести сюда, к нам в Москву двадцать первого века по кусочку Великой Степи, прерии, тундры. Юрта, типи, чум, хижина масаи, шатёр бедуина - и всё живое, с настоящими вещами, которые можно потрогать руками, настоящей одеждой, настоящими историями...
Истории... Вторым его великим даром после дара странника был дар рассказчика. Так живо и азартно, просто и интересно мало кто умеет говорить. Его истории всегда просты и безыскусны, и в тоже время так наполнены, что их можно слушать часами не уставая.
Где теперь его душа? По каким небесам какого мира странствует? Мне близка концепция Булгакова, что каждый получит по вере своей. Надеюсь, что Константину хорошо там, где он сейчас.
Я редко плачу по ушедшим навсегда, об этом перед смертью просила меня прабабушка:
- Не плачь. Никогда ни по ком не плачь. Там светло.
Мне трудно бывает сдержать это обещание. Особенно когда понимаешь, что с уходом этого человека мир стал холоднее и неуютнее.
Я верю, что наше мироздание, как и любое другое существо, тянется всей душой и отвечает взаимностью тем, кто его искренне любит. Когда человек влюблён в жизнь, она улыбается в ответ.
Где и когда Константин вдохнул злую заразу, которая смогла его одолеть? Или это другие миры взревновали к нашему и поспешили отнять его у нас, чтобы и по их дорогам и бездорожью прошлись ноги кочевника, влюблённого в небо?
Если вы всё ещё задаётесь вопросом, кто же, 4ёpт побери, этот Куксин, то просто наберите в поиске "Константин Куксин, музей кочевых культур" или "Константин Куксин, книги" и подарите себе бездну прекраснейших историй о кочевниках, путешественниках, шаманах, завоевателях. История религий в его изложении больше похожа на захватывающие романы, чем на унылое перечисление догм и обстоятельств религиозных войн. Его лекции по истории, смешанные с географией, заставили меня сожалеть о том, что нам в школе всё это преподают разорванно и сухо.
Мне хочется верить, что Музей кочевых культур будет жить дальше и без своего создателя, как живёт музей Кон-Тики. И что я смогу туда прийти, чтобы не только прикоснуться немного к чудесам мира, но и почтить память его создателя.
Если бы мы встретились лично, то конечно, я бы обратилась к нему на Вы. Но... Где бы не шёл сейчас твой караван, пусть небо будет синим, а ветер попутным.
Константин писал стихи. Надеюсь, Дзен простит мне пространную цитату.
Лес за поселком манил, как далекие джунгли,
Звезды катились с небес непременно в ладони.
Душу мне жгли старых книг разноцветные угли -
Пламя минувших сражений, горячка погони!..
Но сказал мне отец: «Все, родной, хватит бегать беспечно –
Работай на вечность, работай на вечность!
Волны сломали борта и обрушили мачты,
В мерзлом тумане с утра мы не видели берег.
Кто-то смеялся: «Спокойно, салаги, не плачьте!»
Кто-то твердил, что теперь всем воздастся по вере…
Но я слышал, кричал капитан: «Эй, щенок, не перечь мне –
Работай на вечность, работай на вечность!»
Гулкое эхо под сводами древнего храма:
Спорили сто мудрецов о таинственном Боге.
Я то вздымался под купол безумцем упрямым,
То лобызал со слезами святейшему ноги.
Но отшельник седой прошептал, уходя в бесконечность:
«Работай на вечность, работай на вечность!»
Город цепями желаний опутывал долго,
Звезды катились все реже по серому небу.
Годы прошли – я забыл о любви и о долге,
Занятый поиском ломтя насущного хлеба.
Но Господь мне напомнил: «Сынок, на кону человечность –
Работай на вечность, работай на вечность!
Москва, 2004 г.
Предыдущая история:
Следующая история: