Автор — Шарлотта Кройбергер (Charlotte Kreutzberger)
Перевод — Евгений А. Стюарт (Eugene A. Stewart, Esq.)
По теме: Старые купальни Инстербурга
На рубеже веков в Инстербурге проживало около 25,000 жителей, но при этом в городе не было ни водопровода, ни канализации.
Современные домохозяйки всплеснут руками и спросят: «Да как же там можно было жить и вести хозяйство?!» Однако это было вполне возможно. Когда мы беженцами ушли на Запад, то даже там во многих местах, где уже была водопроводная вода, «домик с сердечком» (уличный туалет — Е.С.) продолжал оставаться вполне обычным явлением. Хотя, впрочем, за двадцать лет многое изменилось.
Однако вернёмся к нашему Инстербургу, когда в нём ещё не было вообще никакого водопровода. Все предприятия, коим требовалось большое количество воды, располагались вблизи водоёмов, посреди изобилия которого мы, благо, находились. Особым преимуществом было то, что у нас была Ангерапп, бравшая своё начало в Мазурских озёрах. Её песчано-гравийное дно фильтровало и очищало воду, обеспечивая хорошее и чистое водоснабжение. Вдоль реки обосновывались предприятия, которые не могли обходиться без постоянного притока воды. К примеру, там, высоко на крутом берегу реки, находилась пивоварня Бернекера. У неё была собственная насосная станция, подававшая воду наверх. Там её дополнительно фильтровали и использовали для варки пива. Говорят, что она настолько хорошо подходила для этой цели, что даже после того, как заработал городской водопровод, речная вода всё ещё продолжала использоваться для приготовления пива. Об этом упоминал и директор Бонов в своём отчёте об АО «Гражданская пивоварня» (Все его знают — Все его желают), которой он руководил многие годы. Ко всему прочему, зимой речной лёд резался на куски и поднимался наверх, где складывался в специальные хранилища, для использования летом в качестве естественного охладителя для пива.
Вторая насосная станция на реке принадлежала железнодорожному управлению. Она перекачивала речную воду в водонапорную башню железной дороги. Руководил этой насосной станцией главный машинист герр Айзенблаттер. Для нас, детей, было величайшей радостью и честью, сиживать рядом с ним вечерами на скамейке у реки и слушать его байки о всяких разбойниках, которые он сохранил со времён своей службы на флоте. Тому, в каких ярких красках это описывалось мог бы позавидовать и сам Карл Май (немецкий автор приключенческих романов — Е.С.), ведь в те времена мы ещё не могли отличить правду от вымысла. Таким образом его истории продолжают жить на протяжении десятилетий, а герр Айзенблаттер остался одним из наиболее ярких воспоминаний моей юности.
Ещё одну насосную станцию построил в 1898 году герр Эдуард Шобер. В то время ему пришла в голову гениальная на тот момент идея построить прачечную и баню, что принесло огромное облегчение и удобство его согражданам. Для этой цели он приобрёл большой земельный участок в конце Бергштрассе и построил на нём машинный зал (главный машинист герр Фальке), а также несколько основных зданий. Воду для своего предприятия он брал также из Ангерапп, и она идеально подходила для мытья, поскольку была чрезвычайно мягкой. Подумать только, какое это было огромное подспорье для домохозяек! Ведь чтобы устроить большую домашнюю стирку, воду с великим трудом приходилось носить аж с реки. Сделать это было ой как нелегко, особенно когда крутой спуск к реке зимой больше смахивал на ледяной каток. Поэтому хозяйки относились к расходу воды в зимний период очень бережно, оставляя большие стирки на лучший сезон, что было не так сложно при обычных в те времена запасах белья!
Военное ведомство также было клиентом Шобера. Многие подразделения и полки, расквартированные у нас в городе, пользовались услугами его прачечной. Паровая же машина подавала горячую воду для купален. Думаю, что в 1898 году ни в одной инстербургской квартире ещё не было ванных комнат. Летом мы активно купались в окрестных водоёмах, а вот зимой, если семья хотела помыться, то на кухне или в прачечной ставили большой деревянный чан, нагревали на плите воду, после чего члены семьи по одному принимали водные процедуры. И ведь нельзя сказать, что это был плохой вариант. В то время поговаривали, что престарелый кайзер Вильгельм I, желая искупаться, делал это в отеле «Рим», примыкавшем к его дворцу на Унтер-ден-Линден. У Шобера можно было выбрать ванну первого или второго класса, а также воспользоваться услугами банщика или банщицы. Второй класс подразумевал мытьё в одной из распространённых в то время цинковых ванн, а Первый класс использование кафельной ванны, которая была слегка вмонтирована в пол и имела небольшую лестницу. Последняя вполне смахивала на маленький плавательный бассейн. Поскольку обычно мне разрешалось принимать только «второклассную» ванну, то особенное удовольствие доставляло иногда мыться в «первоклассной» ванне вместе с детьми наших друзей Шоберов, когда в бане было не слишком много посетителей. Самым приятным после такого купания было то, что вечно весёлая фрау Эльма Шобер, в девичестве дю Пуэль, приносила нам в ванну поднос с бутербродами. Так что даже «безводный» сезон имел свои прелести. Герр Шобер обеспечивал подачу воды из реки даже после запуска городского водопровода. Так было дешевле, да и речная вода больше подходила для его целей.
К сожалению, чистота речной воды заканчивалась прямо за насосной станцией Шобера. Сточные воды нижней части города, собиравшиеся в водосточные трубы на Райтбанштрассе, Гольдаперштрассе и Вассергассе, текли вдоль проезжей части Гольдаперштрассе (позднее Гинденбургштрассе) до Вассергассе, а затем стекали вниз по склону в Ангерапп. Вдоль проезжей части сточный желоб был прикрыт железной решёткой, которую мы прозвали «барабаном» из-за того, что она весело грохотала, когда мы бегали по ней в своей грубой обуви, которую тогда носили все дети.
В устье этих сточных вод, естественно, плодились всевозможные черви и прочая дрянь, что для речной рыбы являлось настоящим угощением. По этой причине лучшее место для рыбалки было именно там. К сожалению, простым смертным проход туда был проблематичен, так как заядлый рыбак, мясник Трумпф с Бергштрассе, арендовал это место и негодовал, если кто-то составлял ему конкуренцию.
Теперь перейдём к району городских прудов. Гавенский и Замковый пруды служили основой для многих коммерческих предприятий. Пивоварня Бруна и Фройзе, скорее всего, брала воду из собственной скважины, но для создания запасов льда пользовалась водой из пруда. Возле прудов располагались многочисленные кожевенные и красильные фабрики, промывавшие свои ткани и шкуры в их водах. Рядом с Замковым прудом соседствовала красильная фабрика Нольде, а затем и красильная фабрика Пакше и кожевенные Хайзеля и Швайнбергера. Там же, где вода из пруда у Замковой мельницы стекала в Виппентайх, находились красильни Кристелейта и кожевенная фабрика Панкритиуса, позднее перешедшая во владение Кройцбергеров. Процветание Инстербурга строилось за счёт его рек и прудов.
Но откуда же чистую питьевую воду получали домохозяйства? Город был хорошо обеспечен и ей, поскольку его многочисленные колодцы и колонки питались от подземных вод. Существовали также и общественные колонки, самые известные из которых находились на Французской площади (рядом с торговым домом Хайзера) и возле Лютеркирхи. Они обеспечивали кристально чистой водой, которая пользовалась огромной популярностью среди домохозяек. Вечером возле них начиналась бурная жизнь. Горничные приходили сюда со своими вёдрами, чтобы обеспечить домочадцев питьевой водой. Затем в урочный час здесь появлялись кавалеристы и солдаты нашего гарнизона. Велась оживлённая беседа, кавалеры помогали дамам носить воду, играли на шарманке, и, конечно же, назначали свидания на выходные — на танцах у Бергера в конце Зирштрассе, у Эйгена на Театрштрассе или у Цилиана на Прегельторе («...мы хотим к Цилиану, там так чудесно!»). Ходить к колонке было настолько притягательно, что наша горничная однажды просто взяла и вылила во дворе свои полные вёдра. На резонный вопрос о смысле данного поступка, она простодушно ответила: «О, мадам, у колонки так здорово, схожу как я ещё!» Домохозяйкам в ту пору не составляло проблем обзавестись домашней прислугой, ведь Инстербург был большим гарнизонным городом.
Посему, нужно сказать, что в эпоху отсутствия водопровода были и свои счастливые моменты. Но были и свои минусы. Тушить большие пожары ручными насосами добровольной пожарной команды было крайне сложно. Я хорошо помню пожар в центре города, который было практически невозможно остановить. Забитый доверху игрушками склад Сасса пылал огнём, а куклы, мячи и другие детские радости летали над крышами соседних домов.
Но сразу вслед за этим, ещё до 1900 года, всё изменилось. Появился водопровод и для сантехников наступило урожайное время. Некоторые из них превратились тогда в богатых строительных подрядчиков. В конце концов, каждый домовладелец оказался вынужден подсоединить свою недвижимость к общей системе. Теперь уже можно было приступать к строительству больших жилых кварталов, с их новыми домами и улицами, особенно в районе водонапорной башни, построенной на самой высокой точке города. Жители Инстербурга пребывали в восторге от нововведений, а пожилая дама с некоторым поэтическим талантом даже успела сочинить стихотворение, текст которого был примерно таким:
„Oh, schaut nur her, oh, seht es nur:
sie läuft, sie läuft, die Wasseruhr.
Das Wasser sprüht, das Wasser rinnt,
bringt Freud' der Hausfrau und dem Kind."
«Ах поглядите, ах посмотрите,
Как весело бежит вода.
Брызги воды, струйки воды,
На радость маме и дитя»
(у меня с поэтическим талантом не очень, поэтому выкружил как смог — Е.С.)
Даже мне, десятилетнему ребёнку, водопровод доставлял такое удовольствие, что в подвале нашей школы, где у нас появились туалеты и умывальники, я однажды так крутанула кран, что тот заклинило и случился локальный потоп. За это мне влетел выговор, да и дома изрядно досталось.
Сегодня, в век экономического комфорта, подобные воспоминания звучат весьма идеализированно и романтично, а люди стали очень нетерпеливы, когда происходят перебои с подачей воды. Подобная проблема недавно, когда мне пришлось идти к соседу через улицу за водой с двумя вёдрами, доставила мне радость вспомнить безвозвратно ушедшее время. Люди смотрели на меня с изумлением и удивлялись тому, что я делаю, а я про себя подумала: «Всё как в юности, только коромысла не хватает».
Автор — Шарлотта Кройбергер (Charlotte Kreutzberger)
Перевод — Евгений А. Стюарт (Eugene A. Stewart, Esq.)
При перепечатке или копировании материала ссылка на данную страницу обязательна. С уважением, Е. А. Стюарт