=5=
На втором этаже шумел душ. Лебедев смывал с себя чужой парфюм и, возможно, прикосновения Алины, а на первом этаже было шумно и весело.
Мальчишки включили переносную колонку. Под бодрый бит все сели завтракать. Тук–тук–бац! Тук–тук! Звучало в моей голове, словно кто–то заколачивал гвозди в крышку гроба наших отношений.
Я лениво ковыряла ложкой свежий творог, купленный у фермера, что жил через три дома от нас. Надо было закинуть в себя еду, пусть даже через силу.
– Ма, мы на футбол! – отчитался Юра, когда парни выскочили из–за стола и убрали за собой посуду. – Погоняем до обеда, можно?
– Да, конечно. Идите.
Дима присоединился к нам, когда трое пацанов уже исчезли в дверях, а Лена загружала посудомойку. Дача хоть таковой и называлась, но стараниями брата была напичкана всеми техническими достижениями, доступными на данный момент. Крепкий дом из толстых бревен послевоенной постройки верно служил своим хозяевам, оберегая фамильное гнездо, сохраняя его тепло и даря безопасность.
– Дорогая, помоги мне, – Ванька вышел во двор, а через минуту показался в дверях. – Твой совет нужен.
Лена направилась к выходу. Короткий обмен взглядами, легкий кивок. Все понятно. Нам предоставили время и возможность для разговора наедине. С влажными волосами, одетый в новую футболку и спортивные штаны, муж бросал на меня короткие взгляды. Не дурак, понял, почему все сбежали из дома.
Пока Лебедев расправлялся с яичницей с беконом и грибами, я автоматически заварила в чашке черный чай без добавок – любимый напиток мужа.
– Дим, эта твоя Алина появилась в конце января, правда?
Я села на противоположной стороне стола и внимательно смотрела на мужа. Он сжал губы и нахмурился, прикидывая ответ, а потом коротко кивнул.
– Не моя. Да. Но как?..
– Легко, дорогой. На новогодних каникулах тебя все устраивало. Настолько, что ты даже заговорил о третьем ребенке из дома малютки, но внезапно все изменилось, – я сцепила руки в замок, вложив в них все накопившееся напряжение. Сейчас мне нужно было сохранять спокойствие и не свалиться в истерику, которая плескалась на поверхности сознания. Кажется, одно неловкое прикосновение – и уйду в эмоциональный штопор. – Впервые ты удивил меня четырнадцатого февраля, заявив, что праздник раздули из пустяка и он не стоит того, чтобы его отмечать. Раньше мы ходили семьей в кино или в кафе, гуляли по парку, а в этом году ты остался дома, отказавшись идти с нами. С чего вдруг, Дим? Деньги экономил?
– Да потому что глупости все это! День всех влюбленных! Бред!
– Бред? Ну ладно, как скажешь. Идем дальше…
– Куда дальше?
По интонации и глубокой морщине между бровей было видно, что он начинал злиться. Да пофиг. За ночь раздумий было, что высказать загулявшему мужу и я не собиралась откладывать разговор в долгий ящик. Накипело.
– А дальше, Дим, поговорим о тратах. Ты помнишь, какую сумму мы платим по ипотеке?
– Конечно. А что?
– Какая твоя доля?
– Половина.
– Праааавильно, дядя Федор, – я не удержалась, съехидничала, выдав фразу голосом кота Матроскина из известного мультика. – А оплата за спортивную секцию мальчишек в каком размере?
– Тоже половина. Ты к чему ведешь, Ир?
– Коммуналка и продукты?
– Да надоело уже! Хватит!
