По ту сторону зеркала. Глава 3
Дом, где жил страшный дед, действительно располагался в одном из лучших мест города. Это была его историческая часть, но не самая шумная, не туристическая. Тем не менее, здесь стояли старинные дома, те самые – с колоннами и лепниной, с высокими потолками и каминами в квартирах, с парадными и черными ходами, и многие из тех горожан, у кого завелис деньги, хотели бы сюда переехать. Однако старые жильцы держались за насиженные места до последнего. Самый факт проживания в такой квартире уже поднимал их в глазах окружающих, даже если речь шла об алкоголике в третьем поколении, чудом сохранившем свои квадратные метры.
— Пошли, через черный ход зайдем, — сказала Люба, — на парадном домофон стоит, а я ключ сегодня деду оставила. Думала, что не вернусь…
— А как же мы попадем в квартиру? Звонить придется?
— Не-а… Если дед дома один – он не запирает входную дверь. Я этому долго удивлялась. Спать дед ложится рано, а дверь не заперта. Когда я его спросила – не боится ли он воров, он сказал, что красть у него нечего. Зато…если люди что-то услышат… они сразу прибегут. Им не придется ломать дверь, и они быстрее смогут…помочь….
Девушки переглянулись, и в глазах у обеих был вопрос – что старик этим хотел сказать?
Черная лестница оказалась не такой уж черной – на лестничных клетках тут горели лампочки Ильича, да и подняться нужно было всего только на второй этаж.
Во время короткого пути Марта думала, что дом этот, наверное, выдержал бы и землетрясение, настолько хорошо и прочно он был построен. На каждой площадке – всего две квартиры.
Люба толкнула ту массивную дверь, что была слева, и она покорно открылась.
Марта ожидала неприятного запаха – вряд ли «дед со странностями» был так уж чистоплотен. Но не пахло ничем, зато было очень темно, хоть глаз выколи.
— Он уже спит, — шепнула Люба, — Иди сюда.
Она провела гостью в ту комнату, что была прямо напротив двери. И щелкнула выключателем. Марта осмотрелась. Комнатка была маленькой. Узкая кровать у одной стены, диванчик – возле другой. Письменный стол, шкаф-пенал…
— Ты тут жила? — спросила Марта.
Люба кивнула и указала на окно:
— Видишь?
Марта не поняла, что новая подруга хотела ей сказать. Тогда Люба двумя пальцами взяла край бордовой занавески:
— Видишь, какие плотные…Если их задернуть – никакой свет не попадет.
— А, ты про тени…
Похоже, сумасшествие было всё-таки немного заразно, если оно затронуло и Любу.
— Хорошо, что ты сегодня здесь, — искренне сказала она Марте, — Я тебе сейчас покажу, где ванная, а потом будем сразу ложиться, ок?
Но и через четверть часа, уже устроившись (Люба на кровати, Марта – на диване) девушки не сразу смогли уснуть.
— А этот дед… он к тебе не приставал? — спрашивала Марта.
— Не-а… Думаю, у него давно уже на полшестого….Просто жить в одной квартире с сум—асшедшим, оно видишь ли….Хоть, он и тихий, я просто больше не могу…
— А как его зовут?
— Деда?
— Ага…
— Алексей Степанович. Но я уж с ним так намучилась, не до сантиментов…Я его без всякого отчества, и «на ты» звала. А ты про себя расскажи… Чего ты сюда приехала на один день? За покупками? Или к врачам?
— Да я не на один…Так получилось…
Когда Марта в двух словах поведала свою историю, Люба задумалась.
— Правда, оттащи документы еще в педучилище…В железнодорожный колледж еще можно…
— Не-не-не, я с техникой даже не «на вы». Для меня это вообще непостижимо, все эти точные науки, еле-еле в школе через них проползла…
— А то хочешь, можно к нам в поликлинику устроиться. Знаешь, как у нас людей не хватает…
— Ты там работаешь?
— Ага, в регистратуре. С санитарками вообще зашиваемся. Я тебе не самый лучший вариант подсказываю, наверное. Но если ты захочешь работать, и на вечернем или заочном где-нибудь учиться – тебя у нас с руками оторвут. Зарплата, правда, маленькая, если жилье снимать – то лучше на двоих с кем-нибудь…
Через некоторое время Люба всё же заснула на полуслове, а Марте, хотя она и очень устала, по-прежнему не спалось. Она поднялась, чтобы посмотреть в окно: оно выходит на бульвар или во двор?
Чуть раздвинув шторы, Марта увидела абсолютно пустынную ночную улицу. Только ряды фонарей, и ни одного человека, ни одной машины….Вместо со старинными домами это создавало впечатление декораций на сцене. Она, Марта, была в темной зрительской ложе, а на сцену вот-вот выйдут артисты и начнется спектакль.
Марта отошла от окна и легла на свой диванчик. Один из фонарей был как раз напротив дома, и луч света падал теперь на дверь, окрашенную белой масляной краской. Со светом было как-то веселее. Во всяком случае, Марта могла различать предметы в комнате. Видела она и Любу, которая уже давно спала, отвернувшись к стене, и натянув на голову одеяло.
И тут, краем глаза, Марта заметила какое-то движение. В квадрате света, лежащем на двери, вдруг зашевелилось то, что девушка сначала сочла тенями от предметов, стоящих на подоконнике. И вдруг… это уже не узкий темный прямоугольник – а женщина, старушка с крючковатым носом. На ней платье, длинное, в пол, и шляпка с полями. Старушка беззвучно выговаривает что-то маленькой фигурке, стоящей перед ней, похоже, ребенку. Она то склоняется к нему, то распрямляется, и взмахивает длинными тощими руками.
Самые страшные сцены, какие только можно увидеть в кино, не идут ни в какое сравнение с малостью, толикой необъяснимого, таинственного, разворачивающегося в реальной жизни.
Но первые несколько мгновений после того, как в комнате появились тени, Марта даже не осознавала того, что видит. Ей вспомнилась старая игрушка, которая принадлежала еще ее отцу, и которую он сберег для дочери.
Это был пластмассовый телевизор, где светился экран, а по нему бежали темные фигурки. Марта и теперь ждала, что одно «изображение на экране» сменится на другое. Но этого не происходило, тени и вправду жили своей жизнью. Старушка в негодовании отвернулась от мальчика...
Марта вскочила, и прикусив губу, чтобы не завизжать, кинулась к Любе. Пальцы дрожали, когда она трясла подругу за плечо.
— Они здесь! Они здесь…
Люба не поняла спросонья, потом подхватилась – и поспешно задернула шторы. Тени исчезли.
— Всё, — она зевнула, — Ложись и спи…
— Но они здесь!
— Если света ночью нет, то и их тоже нет. Правда, спи давай… Я понимаю, что на них глядеть страшно, но до утра всего-ничего осталось…Они не кусаются…пока…
Марте очень хотелось попроситься к Любе, пусть бы лечь на самом краешке, но все же… не одной… Ведь тени устроили разборку прямо над ее головой. Однако пришлось вернуться к себе.
Марта еще долго лежала с колотящимся сердцем, но ничего не происходило. В квартире было тихо. По подсчетам девушки уже начинало светать, но из-за штор, которые были теперь плотно задернуты, нельзя было понять сколько времени. Наконец, незаметно для себя Марта провалилась в сон.
И, видимо, уснула она крепко, потому что проспала всё. Марту разбудила Люба – окликнула. Она стояла в дверях, уже собранная, готовая уходить
— Эй….
Марта вскинулась, и в первый момент не могла понять, что происходит.
— Почему ты без меня?
Марта могла одеться по-солдатски, за две минуты, но Люба остановила ее жестом:
— Куда спешишь? Это у нас в поликлинике…мне кажется там старики раскладушки приносят и ночуют у входа, чтобы первыми быть и талончик получить. В семь тридцать регистратура открывается, а мне туда еще добраться надо. А ты собирайся, не торопясь… Ты всяко успеешь – хоть на электричку, хоть тут по институтам и техникумам походить. Да… Алексею Степановичу я про тебя сказала….Он рано встает. Он не против, что ты тут ночевала. Хоть совсем оставайся, вместо меня… Номер телефона своего я тебе написала, вон, на тумбочке лежит…
Люба помахала одними пальцами – мол, пока-пока – и прикрыла дверь.
Марта достала из сумочки телефон, посмотрела на часы. Шесть. Конечно, в городе всё еще закрыто, все приемные комиссии. И электричка будет только в девять. С другой стороны – можно добраться до вокзала и посидеть там. Чаю выпить в круглосуточном буфете…
Марте нужно было в ванную. Когда она робко вышла из комнаты – почти сразу увидела хозяина. Высокий, плечистый мужчина стоял в кухне у плиты. Трудно было сказать, сколько ему лет. Волосы седые, отросшие, борода… Марта уже знала, что Алексей Степанович был когда-то артистом, но ей он почему-то напомнил художника. В ее представлении увлеченный своим делом живописец мог быть таким – с гривой длинных волос, в светлой холщовой рубашке.
Услышав шаги, хозяин обернулся к девушке, кивнул.
— Жить здесь будешь? — спросил он, словно квартира была не его, словно не он, а Марта решала.
— Нет…, - начала было она.
— Будешь меня ублажать – не стану брать квартплату….
Предложение было настолько двусмысленное, что Марта растерялась.
— Это…как? – пролепетала она.
Старик вздохнул, видимо, обдумывая, какими словами выразить…
— Мне иногда… ночью… нужно с кем-то поговорить… или хоть помолчать… н чтобы живая душа была рядом…
— В постели? — решилась уточнить Марта.
Старик только рукой махнул с досадой.
— Если б мне была нужна живая душа в постели – я бы кошку завел…Ладно, иди… Или ты чаю попить прежде хочешь?
— Да, — неожиданно для самой себя сказала Марта, — Да, если можно…спасибо.
Умывшись и приведя себя в порядок, она так же робко вошла в кухню. Старик к этому времени уже доел свою яичницу и теперь мыл тарелку.
— Чайник вот только вскипел, - он кивнул на плиту, — Чашки там…
Заметив на столе хлеб и масло, Марта хотела сделать себе бутерброд, но что-то остановило ее. «Дед почти не выходит из дома», — вспомнила она слова Любы. Значит, нельзя трогать его запасы. Ведь, теперь, когда Люба ушла, неизвестно, как часто он сможет пополнять их.
Больше старик не задал ей ни одного вопроса. Марта обратилась к нему сама.
— Я поступаю учиться…мне бы хотелось еще один день провести в городе…дела… Если у меня не получится сегодня уехать домой – можно будет еще раз у вас переночевать?
— Дверь открыта, — сказал старик.
В голосе его не чувствовалось никаких эмоций. Это значило: хочешь – приходи, хочешь – нет. И вообще трудно было представить себе существо, менее похожее на престарелого эр--отомана.
Старик прошел мимо Марты со стаканом чая в руке. Он направлялся в другую комнату, большую, где, видимо и жил.
— Если придешь, сахару купи, — обронил он по дороге.
Вошел в комнату, и закрыл за собой дверь.
…В этот день у Марты действительно было много дел. С телефона она зашла на сайт приемной комиссии института культуры. И убедилась, что пока еще её фамилия держится в начале списка абитуриентов. То есть, шансы пройти у нее неплохие. Но можно и подстраховаться. Марта выписала адреса педагогического института и училища, и даже университета, где тоже был филфак. Потом посмотрела, какие в городе еще есть учебные заведения…Гуманитарные науки, бюджет… Журналистика? Но там всего пять мест, и конкурс будет огромный…Исторический факультет? Марта любила читать исторические романы, но не чувствовала себя особо сильной в этом предмете.
Как бы там ни было – Марта отправилась по адресам. По дороге позвонила отцу и сказала ему, что у нее все в порядке.
— Крыша над головой есть, да…Но, если что – я вернусь и поживу дома до начала занятий.
Педагогическое училище было последним местом, куда она приехала в тот день. И здесь ее документы оформляли так долго, что Марта прикинула – если ей сейчас добираться через весь город до железнодорожного вокзала – на электричку она все равно опоздает. А брать такси – непозволительная роскошь.
…Вечером, с пакетом сахара в сумке, Марта подошла к знакомому уже дому.
Дверь снова была не заперта, а старик сидел у себя и смотрел телевизор. Марта почему-то думала, что обстановка у него должна быть что ни на есть аскетическая – комната большая и пустая, может быть, окна даже заклеены газетами, а вместо кровати – раскладушка. Но, разуваясь в коридоре, она видела, что всё не так.
Алексей Степанович сидел в кресле, с виду старинном, и наверняка, дорогом. Сидел, закинув руки за голову, видимо, погруженный в свои мысли.
— Я сахар принесла, — окликнула его Марта, — Вы можете чаю попить… если хотите.
—Там на плите суп. Еще теплый…
Только теперь Марта обратила внимание, на то, какой звучный, богатый у старика голос. Вроде, негромко говорит – но каждое слово так ясно… Артист, талант не пропьешь…
Суп был и правда теплым, даже горячим. А пакетик, из которого старик его приготовил, лежал в ведре. Марта таки отрезала себе хлеба – если что, она завтра еще купит. Голод – лучшая приправа, и она выхлебала целую тарелку с большим удовольствием.
Марта сама не могла понять, почему чувствует себя так свободно в этом доме. Она сходила в душ – ванная у старика была чистая, может быть, еще стараниями Любы, а может быть, и сам Алексей Степанович привык к опрятности. Но вот шампунь «Шамту» с девушкой на этикетке - явно остался от Любы.
И как же хорошо было лечь на диван и вытянуть ноги….
Об одном Марта сейчас не думала – о том, что приближается ночь. Впрочем, и у старика в комнате тоже висели плотные тяжелые шторы. Тёмно-багрового цвета.
Продолжение следует