Олю свекровь очень обманула. Наобещала золотых гор, а оставила с носом. И Оля теперь со свекровью, Любовью Ивановной, даже здороваться не хочет.
Показал агрегат УЗИ, что у Оли девочка в животе сидит. И здоровая она совершенно.
Все, конечно, обрадовались. Особенно свекровь.
- У меня, - со слезой сообщила Любовь Ивановна, - одни мальчики всю жизнь рождались. А я так мечтала о девочке. Чтобы косы ей плести. И вот ведь радость какая - внучка родится! Ой, как я ее любить буду! Главное, Оля, волосы ей не стриги. Будем косы отращивать. И заплетать.
- Не буду стричь, - Оля пообещала, - я и сама косы плести обожаю.
И вот так все радовались.
Потом, конечно, про имена задумались. Как девочку назвать? Муж Олин, Федя, более всего к царским именам склонялся.
- Давайте, - предлагал, - назовем девочку эту Александрой. Или же Софией. На крайний случай - Катенькой. Моськина Екатерина Федоровна - красиво звучит. И даже благородно.
А Оля хотела ребенка ужасно необычным именем наречь.
- А мне, - она сказала, - больше нравятся имена в наших широтах редкие. Например, Джулия. Или же Габриэла. Барбара. Серенити. Беатриска. Вильгельмина. А то пойдет в школу ребенок. А там полкласса Софий. У меня так было. Олями каждую вторую звали. Скучно это.
- Ну, - Федя поморщился, - Серенити - это уж слишком экзотически. Варвара Федоровна - вот уж где скучно. У меня на работе так главбуха зовут.
- Не Варвара, - жена его поправила, - а Барбара. Сокращенно - Барби.
- Не нравится, - Федя от Барби отмахнулся, - категорически. А Серенити ты как сокращать будешь? Ее же, Серениту нашу, дети засмеют. Пожалей ребенка.
И они немного спорили. И прикидывали разные имена симпатичные. Как эти имена с отчеством и фамилией смотреться будут. И приятные это споры были. Главное-то, что девочка здоровая. На радость папе с мамой.
А к молодым гости пришли. Мама Федина - Любовь Ивановна.
- А как, - с порога кричит, - Любаша моя поживает?
- А какая Любаша, - Оля удивилась. Показалось ей вдруг, что свекровь от радости немного умом повредилась. Вон, Любашу какую-то ищет.
- Дык, - свекровь на живот Олин пальцем указывает, - вон она, у мамочки под сердцем!
- А она, - Оля с возмущением отвечает, - не Любаша. Она - Серенити. Или Вильгельмина.
- Чегоооо, - Любовь Ивановна хохочет, - какая там еще Сиранита?! Любочка у нас будет! Любашенька! Любовь Федоровна!
- Позольте-к, - Оля говорит, - а почему вы имя младенцу выбираете? Я ее девять месяцев вынашиваю. И рожать тоже лично мне одной. И коли в честь родни называть младенца, то лучше я ее Зиной звать буду. В честь мамы моей собственной.
- А потому выбираю, - Любовь Ивановна говорит хитренько, - что ежели вы назовете дитя Любашкой, в мою честь, то я этой внучке отпишу нашу прекрасную дачу. Это ведь дом настоящий. Там и зимой жить можно. Сад при даче есть вишневый. Район крайне престижный. Земля золотая. Назовете в честь бабы Любы-т?
И свекровь внимательно на Олю с Федей посмотрела.
- Ну, - Оля живот погладила, - коли отпишите, то и ладно. Пусть Любонькой будет. Хорошее имя для девочки. Мы, признаться, его тоже рассматривали. Над Вильгельминой-то смеяться, небось, дети будут. А Варей у Феди главбуха зовут.
- Может, - Федя спросил, - все же Катенькой? Екатериной Федоровной?
А Оля на мужа посмотрела сердито. Мол, не забывай, у тебя три брата еще имеются. И у каждого брата по сыну. На дачу в районе престижном слетятся эти люди будто осы. И не отобьешься от них потом.
В положенный биологией срок у Моськиных девочка родилась. Любой Моськиной записали. И стала Оля ждать - как свекровь отписывать имущество на новорожденную начнет. И даже намекала при каждой встрече.
А Любовь Ивановна про имущество молчит. Приходит, козу внучке показывает. И совершенно ничего не отписывает.
А через год дачу и вовсе продала. И купила себе домик у моря. "На старость счастливую, - так она сказала, - купила. Всю жизнь у моря жить хотела. А помру - пусть дети туда отдыхать приезжают, маменьку добрым словом вспоминают".
А Любонька осталась Любонькой. И хоть имя ей теперь меняй.