…В темнице было очень сыро и холодно. Мухсине никак не могла уснуть. Превозмогая брезгливость, она всё же переместилась на лежащий в углу грязный засаленный тюфяк с кровавыми подтёками. Откуда-то раздавался мышиный или крысиный писк. “Интересно, как они сюда пробрались?” - подумала девушка, озираясь по сторонам в поиске щелей. Однако свет факела, проникающий в темницу из коридора, был слишком тусклым, чтобы осветить все углы камеры.
Оказавшись на подстилке, Мухсине почти сразу почувствовала, что стало теплее, и её поклонило в сон. Размеренные шаги стражника, звяканье ключей на его поясе, лёгкое бряцание оружия - всё сливалось в странный своеобразный гул, убаюкивающий девушку, и она медленно смежила веки.
...Разбудил Мухсине неприятный скрежет металла. Поморщившись, она открыла глаза и увидела прямо над собой мужчину в роскошном кафтане и синем шёлковом тюрбане. Дорогое одеяние говорило о высоком статусе вошедшего в застенок.
- Встань, хатун, - властным голосом приказал посетитель, и девушка легко поднялась со своего мерзкого ложа и опустила голову. - Я великий визирь османского государства Ибрагим-паша. Как тебя зовут?
Длинные ресницы девушки дрогнули, она медленно подняла взор на пашу, и он поразился необычному цвету её глаз: в слабом отблеске факелов они сияли драгоценными изумрудами, а тёмно-бордовая вуаль, покрывающая голову, усиливала это свечение.
“Где-то я уже видел такие глаза” – лихорадочно стал вспоминать он, внезапно попав под их магические чары.
Ибрагим не был сентиментальным человеком, взирал на мир через логику и рассудок, однако сейчас непонятное необъяснимое чувство пронзило его мозг, растёкшись по венам дрожью. Повинуясь этому чувству, паша неожиданно протянул руку и сорвал с головы рабыни вуаль. Тотчас длинные золотистые локоны, отливающие медью, рассыпались водопадом по хрупким плечам девушки до самой талии, обрамляя тонкие черты красивого юного лица.
Мухсине не шелохнулась, лишь глаза её расширились, приобрели более тёмный оттенок, взгляд стал острее и пронзительнее.
- Не бойся, хатун, я не причиню тебе вреда, - пришёл в себя Ибрагим и опустил руку, - так как твоё имя? - абсолютно беззлобно произнёс он, полыхнув карими глазами.
- Меня зовут Мухсине, - ответила девушка, и её голос показался Ибрагиму таким же необычным, как и её внешность.
- Почему ты…- хотел он задать следующий вопрос, но замолчал, уставившись на полуобнажённую грудь рабыни. - Какое необычное украшение у тебя, похоже на зуб акулы, - проговорил он, коснулся мерцающей в пламени факелов подвески и ощутил исходящее от неё тепло.
Девушка вздрогнула и накрыла ладонями руку паши, пытаясь оторвать её от кулона.
Почувствовав напор теплых нежных рук, Ибрагим от неожиданности замер и насторожился: поступок рабыни был дерзким и неслыханным, рабы не могли без позволения смотреть на великого визиря империи, тем более касаться его. “Эта женщина с ума сошла?” - подумал он и, подняв бровь, с любопытством посмотрел на рыжеволосую красавицу.
- Ибрагим-паша, это талисман, Вам нельзя трогать его, чужому человеку он может принести вред, - между тем низким голосом произнесла она, приблизилась на шаг к паше и ещё крепче сжала его руку.
У Ибрагима, вдруг, перехватило дыхание, тело обдало жаром, взгляд остановился на пухленьких губах преступницы.
Глубокие эмоции, разжигаемые пряным запахом её волос, ощущением её прерывистого дыхания на своей руке на миг захлестнули его и лишили способности здраво мыслить.
В следующую секунду он судорожно сглотнул, обхватил тонкий стан рабыни, притянул к себе, склонился и впился в юные малиновые губы долгим жадным поцелуем.
Во внезапном порыве чувств паша, желая крепче прижать девушку, решил освободить вторую руку, отпустил талисман и тотчас почувствовал что-то в руке. Подумав, что сорвал амулет, он зажал его в кулаке, чтобы позже вернуть хозяйке, и, забыв о благоразумии, продолжил наслаждаться поцелуем, не в силах прекратить сладостное безумие.
- Внимание! Хасеки Хюррем-султан хазретлери! - зычный голос стражника сбросил с паши любовное наваждение.
Он с неохотой оторвался от губ девушки, выпустил её из своих объятий и склонил голову в ожидании госпожи.
- Ибрагим-паша? Что ты тут делаешь? - недовольным тоном спросила Хюррем, приблизившись к камере с узницей.
- Госпожа, по приказу повелителя я прибыл, чтобы допросить преступницу, - не поднимая глаз, доложил он.
- Разве ты не знаешь, что повелитель сам хотел присутствовать на допросе? - не сумев скрыть раздражение, спросила Хюррем.
- Знаю, госпожа. Однако я пришёл раньше и жду повелителя, - ровным голосом ответил Ибрагим, - а что Вас так разволновало? Я сделал что-то не так? - с прищуром посмотрел он на султаншу.
Хюррем постаралась взять себя в руки и, чтобы не вызвать ненужных домыслов у прозорливого паши, продолжила общение более доброжелательным тоном.
- Да нет, Ибрагим-паша, ты всё правильно сделал, просто я немного нервничаю из-за этого происшествия с отравлением. Повелитель позволил мне поговорить с девушкой, будь добр, оставь нас наедине, - как можно мягче произнесла она и постаралась улыбнуться.
- Хорошо, госпожа, - поклонился Ибрагим и, выходя, задержался возле решётчатой двери. - Вам не нужна моя помощь? - спросил он султаншу, незаметно бросив мимолётный взгляд на застывшую посреди темницы девушку. - Хотя, я вижу, у Вас достаточно охраны.
- Спасибо, паша, можете быть свободны, - кивнула ему Хюррем и вошла в каземат. - Ферхат-ага, пожалуйста, отведи стражников подальше, я бы не хотела, чтобы моя беседа с рабыней стала достоянием их ушей, - обратилась она к хранителю султанских покоев.
- Слушаюсь, госпожа, - ответил ага и жестом велел охране отступить на несколько шагов от темницы.
- Мухсине, девочка моя! С тобой всё в порядке? - Хюррем подошла к девушке и обняла её за плечи, как только они остались одни.
- Да, Хюррем-султан, со мной всё хорошо, как я рада Вас видеть, - ответила девушка и поцеловала руку султанши.
- Почему ты такая красная? У тебя нет жара? Да ты дрожишь! Дай, я потрогаю твой лоб, - всполошилась Хюррем, осмотрев девушку с ног до головы придирчивым взглядом.
- Нет, Хюррем-султан, просто паша пришёл неожиданно и разбудил меня, - смутившись, ответила та и покраснела ещё больше, что не укрылось от внимательных глаз Хюррем.
- Ты переволновалась, понятно. Успокойся, милая. Я сама, признаться, разнервничалась, узнав о тебе. Ты очень рисковала, Мухсине! Я возблагодарила Аллаха, узнав, что Ферхат-ага раскрыл тебя раньше, чем ты попала в покои повелителя и стала бы подливать яд в еду. Ты ведь это собиралась сделать, чтобы обратить на себя внимание? Охрана могла бы снести тебе голову, - тяжело вздохнула султанша.
- У меня не было другого выхода, госпожа. Как я ни пыталась, что ни придумывала, мне не удавалось встретиться с Вами, а королева велела срочно передать Вам послание, - полушёпотом ответила девушка.
- Хорошо, слава Аллаху, всё обошлось. Мухсине, у нас мало времени, повелитель с минуты на минуту будет здесь, давай мне записку, - протянула руку Хюррем, и девушка взялась за амулет, но тотчас побледнела. Она наклонилась и стала осматривать пол, потом присела на корточки и ощупала пальцами каждый его дюйм.
- Мухсине, в чём дело? Что случилось? - в недоумении прошептала Хюррем.
- Тётушка Алессандрин, я потеряла послание! О, Аллах! Неужели…- побелевшими губами произнесла девушка, не заметив, что назвала Хюррем родным давно забытым именем.
- Мухсине! Соберись! Помнишь, как мы тебя учили? Сделай глубокий вдох и медленно выдохни, - велела ей разволновавшаяся, но не подавшая виду Хюррем, и сама сделала несколько глубоких вдохов.
- Письмо, как всегда, было в талисмане? Но он висит у тебя на груди! Почему же ты решила, что потеряла послание? - наклонившись к самому лицу девушки, спросила Хюррем. - Мухсине! Расскажи мне всё! Ничего не скрывай! Иначе я не смогу помочь тебе, милая, - ласково погладила она её по золотистым волосам, вглядываясь в лицо своими колдовскими глазами.
- У талисмана раскрылась застёжка…Вероятно, послание выпало, но его нет на полу, - кусая губы, проговорила девушка.
- Так значит оно либо в гареме, либо в коридоре. Я немедленно иду туда и сама лично обыщу каждый уголок, - решительно настроенная Хюррем сделала шаг в сторону двери. - Мухсине, не переживай, я найду его во что бы то ни стало. Будь смелой, девочка! Ты знаешь, что делать, когда придут тебя допрашивать.
- Стойте, госпожа! Амулет расстегнулся недавно, здесь, в темнице, - прошептала девушка, и её щёки вспыхнули огнём. - Вероятно, послание унёс Ибрагим-паша!
Хюррем в смятении остановилась.
- Мухсине! Что ты скрываешь? Что паша с тобой сделал? Неужели он применил к тебе свои…- тяжело дыша, она широко раскрыла глаза, однако девушка подняла руку, желая её успокоить.
- Нет, нет, он не сделал мне ничего дурного…Он меня поцеловал…Он обратил внимание на талисман, дотронулся до него, потом прижал меня так близко к себе, тот, наверное, расстегнулся, и послание выпало в руку паши, - скороговоркой произнесла Мухсине.
Буря эмоций пронеслась по лицу Хюррем. Наконец, после секундного замешательства она закрыла ладонями лицо и затряслась в беззвучном смехе.
- Ну, паша, удивил так удивил! Такой прагматичный паша! Паша, оказывается, романтик! Увидел такую красоту и не смог совладать с чувствами! Я думала, он холоден, как его клинок из дамасской стали, а он…Ну да ладно. Мухсине, не переживай, моя девочка. Даже если он прочтёт послание, он всё равно ничего не поймёт. Всегда можно сказать, что в амулете хранилось заклинание, не так ли? Я сейчас же пойду к нему и постараюсь под любым предлогом добыть весть. Дай, обниму тебя! Иншалла, ещё увидимся! Правда, в гарем тебе больше попадать нельзя. Передавай привет матушке! - Хюррем поцеловала девушку, сняла со своих плеч шаль, сложила вдвое и небрежно бросила её на грязный матрац, - ложись, дорогая, дай, помогу, - заботливо взяла она её за плечи, - вот так, осторожно. Скоро за тобой придут, ночью тебя вывезут из дворца.
Хюррем подошла к железной решётке, оглянулась и с лукавой улыбкой прошептала:
- А ведь Ибрагим-паша тебе понравился, да? Ничего плохого о нём сказать не могу. Если Всевышнему будет угодно, вы ещё встретитесь, вот увидишь!
- Тётушка! Что Вы такое говорите! - возмущённо прошептала Мухсине, приподняв голову с тюфяка, и залилась румянцем.
- Девочка моя, не красней, ты должна выглядеть бледной, - Хюррем подмигнула племяннице зелёным глазом, вышла в коридор и громко крикнула:
- Стража! Срочно зовите лекаря! Хатун приняла яд!
Тотчас в подземелье раздался шум суматохи, послышались голоса на повышенных тонах, звуки шагов, лязг сабель.
- Хюррем-султан! С Вами всё в порядке? - спросил госпожу вмиг оказавшийся рядом хранитель покоев.
- Со мной - да, однако рабыня приняла яд, я и подумать не могла, что он у неё в украшении, иначе не дала бы ей сделать этого, - султанша многозначительно посмотрела на Ферхата, и тот с невозмутимым спокойствием, что являлось признаком его скрытой силы, громко произнёс:
- Нельзя предусмотреть всё, госпожа! Этот случай послужит нам уроком!
- Почему ты так спокоен, Ферхат-ага? Я согласен с тобой, что невозможно предугадать все обстоятельства, однако помешать им мы в силах! - послышался с лестницы, ведущей в подземелье, возмущённый голос Ибрагима-паши, - Как же так, госпожа? Почему Вы не схватили её за руку? Почему позволили выпить яд? - перескакивая через ступеньку, паша оказался рядом с Хюррем и, не контролируя себя, с досадой и горечью высказал ей претензию, что было неслыханной дерзостью и могло повлечь за собой непредсказуемые последствия. Однако Хюррем направила на него сочувствующий взгляд и виновато пожала плечами.
- Так уж получилось, Ибрагим-паша, на всё воля Аллаха, не переживай так, девушка всего лишь хотела отомстить за свою сестру, наложницу повелителя, которую я, якобы, сжила со свету, не подпуская к султану, а он не защитил её. Эта Мухсине была такая молодая и красивая, жаль её, да обретёт она вечный покой в райских садах, - вздохнула Хюррем и покосилась на пашу. - У бедняжки был талисман, однако он не смог защитить её. Хотя, если бы…- заметив, что Ибрагим искренне расстроен, продолжила она и, не закончив фразы, замолчала, задумчиво глядя на слуг, выносящих в этот момент тело рабыни из темницы.
- Что “если бы “, госпожа? Что Вы хотите этим сказать? - едва сдерживая волнение, спросил Ибрагим, провожая бесчувственное тело девушки взглядом, омрачённым тенью страдания.
Хюррем даже стало жаль великого визиря, и она не без участия медленно промолвила:
- Она ещё жива…Эта рабыня, прежде чем достать из амулета маленькую ядовитую горошинку, скользнула глазами по полу и обречённо прошептала что-то вроде “теперь он мне не поможет”. Мне показалось, что она изо всех сил искала то, что могло как-то повлиять на её жизнь…Я даже машинально стала озираться по сторонам, словно хотела помочь ей, и она, ничего не найдя, быстро приняла яд. Всё произошло так стремительно…
Взглянув на пашу, Хюррем увидела промелькнувшую в его глазах надежду и нарочито оживлённо продолжила:
- О, Аллах! Я не ведаю, что говорю! Не обращайте внимания на мои слова, паша. Просто мне действительно жаль эту девушку.
- Отчего же, госпожа, в Ваших словах есть зерно истины. Все мы рабы Аллаха и хранимы им, однако он не запрещает нам иметь обереги, талисманы, тумары, - ответил он, и на его побледневшем лице загорелись внезапной мыслью глаза. - Я оставлю Вас, Хюррем-султан, - поклонился он, - Ферхат-ага, проводи госпожу в её покои!
- Слушаюсь, Ибрагим-паша! - почтительно кивнул хранитель.
Ибрагим спешно направился к лестнице, ведущей наверх и, поднявшись на её середину, услышал сообщение стражника о приближении султана Сулеймана.
Застыв на одной из ступеней, он покорно опустил голову, ожидая появления повелителя.
- Ибрагим, с Хюррем всё в порядке? - проносясь мимо него, бросил падишах.
- Да, повелитель, с ней Ферхат-ага, - крикнул ему вдогонку паша.