- Окончание. Все мужчины предатели.
— Что ты такое говоришь, солнышко, — добавив в голос побольше патоки, сказал Борис, — ты вырастешь и встретишь прекрасного принца, полюбишь его, и вы будете счастливы.
— Вы сами-то верите в то, что говорите? — совсем по-взрослому спросила она, и встала, отряхнув приставшие к юбке листья и травинки.
— А кто там у вас дома? — не в силах преодолеть разъедавшее его любопытство, сдобренное ревностью, спросил он, — твой папа?
— Мой папа умер, — девочка прижала к себе куклу.
— Прости, мне очень жаль, — сказал он, — я спрашивал твою маму, но она никогда не говорила мне, что вдова.
— Неправда! Ничего вам не жаль! — крикнула девочка, с ненавистью глядя на Бориса, — вам вообще никого не жаль! Ни меня, ни маму, ни вашу жену, которую вы обманываете! И вашего сына, который мечтает стать похожим на вас... я вас ненавижу!
— Но почему ты злишься? — спросил потрясённый Борис, и сделал к девочке шаг, — я не сделал тебе ничего плохого! Я люблю твою маму и...
— Уходите! — отступила девочка, продолжая жечь его полным ненависти взглядом, — а не то закричу, а потом всем скажу, что вы приставали ко мне с "глупостями"!
Он быстро развернулся и пошёл прочь. Сам не понял, как оказался в своём дворе.
Открыв дверь квартиры, отметил, что туфли жены стоят на месте. Но радости по этому поводу не испытал.
— Ну, как? — спросил он Ольгу, войдя в комнату.
Жена, сидевшая в кресле, читала книгу и даже не повернула головы.
"Она всё знает" — пронеслось в мозгу.
— Что "как"? — она перевернула страницу.
— Я рад, что все наконец-то дома! — он сделал вид, что не заметил холода, исходящего от неё, — а где баба Женя?
— Ей пришлось срочно уехать, — жена всё ещё не смотрела на него, — позвонила соседка, кто-то залез в курятник и передушил всех кур!
— Вот ужас, — сказал он без всякого сожаления, — я что-то устал, набегался, пойду прилягу.
— Боря! — остановила его жена.
— Да, милая, — застыл он у двери и тоскливо подумал: "только не сейчас, прошу". Он чувствовал себя разбитым и усталым.
— Ты ничего не хочешь мне сказать? — жена отложила книгу и наконец посмотрела на него. Он понял, что она плакала, глаза были красны.
— Что ты хочешь услышать от меня? — как можно беззаботнее спросил он.
— Правду! Боря, правду, какая бы страшная она ни была, — с чувством ответила Ольга.
Она смотрела на него, а он на неё. И он решился.
— Я поступил подло, Оля. Я изменял тебе... я недостоин твоей любви.
Она встала и подошла к нему совсем близко. Он ощущал её дыхание, и даже уловил запах сигарет.
— Ты снова курила? Ты же бросила, Оля, — у него не осталось сил возмущаться, тем более что голова его лежала на плахе. Пускай уж жена скорее отсечет её, и всё... дальше покой. Сон. Боже, как он устал врать...
— Бедненький, — наконец сказала она, — ты говоришь всё это, чтобы я не переживала! Думала бы, что ты изменник, и не оплакивала тебя! Это так благородно... это ещё больше разрывает мне сердце...
— Я...— начал он, но Ольга пальцем коснулась его губ.
— Молчи! Я знаю всё! Я была сегодня у Спиридоновых. Оказывается, Анечку воспитывает отец, а я и не знала! Девочка и рассказала мне всю правду.
Её глаза наполнились слезами, а лицо исказила гримаса боли.
— О чём ты? Какой отец?— убирая её палец со своих губ, спросил Борис, — какую правду?
— О твоей болезни! Мать Анечки, Алла, скончалась так же... кашель, потом температура... Борис! Не надо меня щадить! Скажи мне, как есть! Ты смертельно болен?
— Оля! Девчонка обманула тебя! Алла не мертва, я видел её, как тебя сейчас, я спал с ней! Я изменял тебе с ней, Оля, как ты не можешь понять?! — закричал он, и снова зашёлся в кашле.
— С бедной Аллочкой произошло тоже самое! — тихо сказала Ольга, — кашель, температура... неприятие. За несколько дней сгорела.
Прокашлявшись, он зло посмотрел на жену:
— Это ты больна, Оля! Я говорю тебе чистую правду! Я спал с Аллой. Я ласкал её нежную кожу... я наслаждался, обладая ею, и это длилось в течение трёх месяцев! Она была живая... горячая... страстная! Когда я был с тобой, я представлял её!
— Ладно, довольно, — холодно сказала жена, — давай, собирай манатки, и проваливай!
На Бориса как-будто вылили ушат ледяной воды.
— Это вот сейчас что за спектакль был? Ты что? Подловила меня, что ли?
— Ну, типа того, — устало отозвалась жена, — а теперь выметайся из дома. Видеть тебя не желаю!
— Но... я же болен! — спохватился Борис, — Кха! Кхе! — он пытался прокашляться, но у него не получалось.
— Ты просто смешон, — сказала Ольга, снова садясь в кресло, — кстати, это у тебя аллергия на кукурузную пыль! Уходи, Борис.
— Я понял! Я всё понял! — медленно произнёс он, — это всё тёща, старая ведьма! Узнаю её почерк! Сначала рассказала эту жуткую сказку про Спиридониху... Скажи, а ужаку положить девчонке в портфель, она Глеба надоумила?
— Нет. Это вышло случайно. Мама просто воспользовалась случаем, — отмахнулась Ольга, — не станет же она впутывать в это дело любимого внука!
— Бред, — сказал Борис, приглаживая волосы, — Глебу-то это зачем?
— Я тебя видел, — в дверях комнаты стоял сын. — Видел, как ты ходишь к Спиридоновым, через забор, где доски гнилые... Мне за маму стало обидно. Хотел отомстить... Думал её мамка в школу придёт. Мне хотелось посмотреть на кого ты нашу маму сменял!
— Да пошли вы все! — махнул рукой Борис, которому надоело оправдываться— завтра съеду! — и он вышел, хлопнув дверью.
— Глебушка, подойди, — мать протянула руки к сыну, — милый ты мой!
— Мам, ты главное не плачь, обойдёмся и без него, — сказал сын, обнимая мать, — я уже взрослый!
— Глеб, скажи правду, это ты бабушке позвонил?
Мальчик кивнул.
— А кто придумал ужа в портфель Ане подложить?
— Я, — вздохнул мальчик, — бабушка сказала, чтобы я Аньке стул клеем намазал, но я подумал, что с ужом вернее будет.
— Дурачок ты мой, — целовала мать его волосы, — ну зачем, зачем?
Наутро, наскоро побросав в чемодан вещи первой необходимости, Борис отбыл на квартиру к холостому другу, Игнату. Тот время от времени подрабатывал на местном кладбище могильщиком и заработал там профессиональную болезнь — алкоголизм.
Поэтому вечером идя с работы, Борис прихватил с собой бутылку "беленькой" и нехитрую закуску. Он рассказал Игнату свою историю, отвлекались только на то, чтобы выпить и закусить.
Рассказ закончился одновременно с водкой.
— Да эта пигалица малолетняя, получается, и есть настоящая ведьма, — глядя в пустую рюмку, философски заметил Игнат.
— Неее-еет, — отвечал захмелевший Борис, — настоящая ведьма — это моя тёща! Проведала, старая перечница, про Алку, и настроила против меня жену и сына!
— А чего ты к ней не пошёл? Ну, к Алке? Небось, с ней-то тебе поинтереснее, чем здесь, со мной, — удивился Игнат.
— Да выгнала она меня, — нахмурился Борис, — я пришёл, а она какого-то мужика там привечает.
— А ты, значит, в кусты?
— Ну, я ж не знал, что жена выгонит! — вздохнул Борис, — спасибо тебе, Игнат, что приютил!
— Милости просим! Завсегда! — ещё раз с тоской посмотрел на пустую рюмку Игнат, поцеловал её и поставил на место, — а как фамилия этой Алки?
— Спиридонова. Они, бабы в этой семье отчего-то не выходят замуж. Рождаются Спиридоновыми, Спиридоновыми и помирают!
Ему захотелось похвастаться перед приятелем, и он достал карточку, которую украл у Аллы и хранил в тайном кармашке, в портмоне.
Увидев фото, Игнат застыл, выпучив глаза.
— Ты чего, Игнат? Э-ээ-эй! — Борис помахал у него перед глазами ладонью, — отомри! Да что с тобой такое?
Игнат завращал глазами, и они, наконец, уставились прямо на собутыльника:
— Умерла твоя Алка, — дёрнулся Игнатов кадык, — сам того... могилу копал!
— Что-то я не понял, — пытаясь сфокусировать взгляд, отозвался Борис, — ты что, Игнат, с моими? Вы меня с ума свести решили?
— Вот те, крест! — перекрестился могильщик, — померла! Говорят, сожитель с любовником застукал, и убил на глазах у девчонки!
— Что ты несёшь? Я вчера с ней разговаривал!
— Чудак человек! Я же говорю: сам могилу копал! Помню её... никого на похоронах не было, даже дочки! Говорят, после случившегося девчонка долго в себя приходила. И мужик, что деньги на похороны оставил, сам не пришёл.
— Что ты несёшь? Игнат, ты хоть понимаешь? Веди меня туда!
— Так это... тайно захоронили. В чужую, старую могилу! Разровняли, положили свежий дёрн. Там она, красавица! — он ещё раз приблизил фото к глазам — точно она. Красивая девка, не каждый день... таких закапывать приходится.
— Это же незаконно! — схватил его за грудки Борис и силой тряхнул.
— За деньги всё законно! — просипел Игнат, — да отцепись ты!
— Кто? Кто заплатил? — Борис отпустил его, — но Игнат говорить отказался, казалось, он задремал, закрыв глаза.
— Я почём знаю? — наконец, сказал он, — я пас.. пасс... псспорт не спрашивал!
— Пошли, покажешь могилу! Помнишь её?
— Не. Сам иди! — отмахнулся от него Игнат и встав, сделал пару шагов по диагонали, чтобы рухнуть на диван. Через секунду его маленькую каморку заполнил храп.
— Сам не знает, чего мелет, — сказал Борис, взбивая себе подушку и пристраиваясь на старой, продавленной раскладушке, которую определил для него хозяин.
Спал он плохо — ему слышалось женское грустное пение и игра на арфе. Встав с дурной головой, он сполоснул лицо перед осколком зеркала, прополоскал рот.
На диване заворочался Игнат. Свесился, ища рукой графин с водой, что стоял на полу в изголовье.
— Доброе утро, — приветствовал его Борис, — ну так что? Укажешь могилу?
— Какую могилу? — потряс взлохмаченной башкой Игнат, и не найдя графин, упал на подушку, закрыв глаза.
— Ну, ты сам говорил... что Аллу мою закопал, — терпеливо объяснял Борис, — я хочу, чтобы ты показал мне, где она.
— Какая Алла? Ты о чём, — слабым голосом отозвался Игнат.
— Вот эта! — сунул ему фото под нос Борис.
Дрожащими руками Игнат взял карточку, посмотрел и вернул:
— В первый раз вижу.
— Ты что, — оторвал его от подушки Борис, — забыл, что вчера говорил? Ты закопал её в старую могилу!
— Я? Закопал? Я что похож на сумасшедшего? — сел в кровати Игнат и развёл руки ладонями вверх, — это же незаконно! Я своим местом дорожу!
— Ты сам мне вчера говорил, что узнал её. Что закопал, что тебе денег дали. Много...
— Ой-её-ей! — схватился за голову Игнат, и посмотрел сквозь Бориса, — и чего только спьяну не покажется!
Разозлившись, Борис вышел от приятеля и поспешил к школе, чтобы увидеть сына и, если повезёт, то и Аню.
До звонка оставалось всего ничего, когда он увидел Глеба, спешащего по дороге. Лил мелкий дождик, ребёнок вымок, и Борис пошёл рядом, жалея, что не прихватил с собой зонт, уходя из дома.
— Здорово, сынок! — сказал он, протягивая сыну руку.
— Здорово, па! — пожал её сын, — я опаздываю, прости.
— Как дома? — так же на бегу спросил отец.
— Ты только вчера ушёл, что там могло поменяться, — невесело отозвался мальчик, — мама плачет.
— Ясно.
Он хотел спросить, ходит ли Аня в школу, но после такого заявления сына не смог.
Тогда он решил сам пойти в дом Аллы, и спросить у неё, что она думает про слухи о своей смерти от рук ревнивого сожителя.
Когда он подошёл к дому, ему показалось, что всё изменилось. Участок зарос травой, словно его давно не косили. Толкнув дверь в дом, он оказался внутри. Хорошо знакомый ему интерьер состарили. Всюду пыль.
— Алла! — позвал он, но никто не откликнулся.
Скрипнула половица. Борис обернулся и увидел Анечку.
— Здравствуй. Ты почему не в школе? — спросил он девочку, разглядывая густую паутину на потолке, и не понимая, как она могла появиться тут всего за несколько дней.
— Тебя дожидаюсь, — ответила женским голосом Аня.
Он повернулся и увидел Аллу.
— Фух, я не заметил, как ты вошла, — выдохнул он, — А где же Анечка?
— В чём дело? Я тебя больше не привлекаю? Тебя волнуют маленькие девочки? — засмеялась она, заключая его в объятия.
Обнимая любовницу, он со страхом заметил, что волосы у Аллы стали быстро седеть, а тело изменило форму. Высохшие губы протягивала ему для поцелуя старая женщина, её затуманившиеся глаза были разного цвета.
— Пошла прочь, старая ведьма! — крикнул он, брезгливо отбросив её от себя.
— Ты меня больше не любишь? — обиженно сказала Алла, сидя на полу, потирая ушибленную ногу.
— Алла, ради бога, что происходит!?
— Все мужчины предатели! — звонко крикнула Алла, и превратившись в Анечку, выбежала из комнаты.
Он увидел на полу какие-то знаки, и несколько чаш, в которых были остатки тёмной жидкости. Убегая, он опрокинул одну, и жидкость растеклась по полу, закрывая собой начертанные символы.
Едва он подошёл к двери, как услышал за ней тяжёлые шаги. Выглянув в окно, Борис увидел высокого мужчину, идущего от калитки к дому. В руке он держал длинный нож. Такими в деревне рубили капусту.
Закрыв дверь, Борис прислонился к ней, и тяжело дыша, обнял прильнувших к нему Аллу и Анечку. Старуха ныла где-то неподалёку. И тут он понял, что он и есть тот любовник, из-за которого Алла примет смерть.
Его нашли недалеко от собственного дома, с резаными ранами на руках. Кроме того, у него была сломана ключица, и он нёс бессвязный бред про мёртвую девочку в образе старухи. Его поместили в психиатрическую больницу, в шестидесяти километрах от дома.
Жена и сын навещали его раз в неделю. Был и следователь, расследующий исчезновение Ани Спиридоновой. Учительница обратилась с заявлением, что девочка перестала посещать занятия. Явившись к ней домой, соцработники не обнаружили никаких следов пребывания ребёнка и его родителей.
Разговора со следователем не получилось, Соболев сидел и смотрел в одну точку.
Однажды Бориса навестила тёща, Евгения Петровна. Она пришла к нему ранним утром, и грозя пальцем, безжалостно вырвала у него клок волос.
— Я прощаю тебя за то, что предал Ольгу, — сказала она и подожгла волосы, — я снимаю с тебя все заклятья, что наложила на тебя ведьма!
Запахло палёным, но противопожарная сигнализация не сработала.
— Простите меня, Евгения Петровна, что не верил вам, — сказал Борис, улыбаясь ей щербатым ртом — за время нахождения в стационаре он лишился двух зубов.
— Прощаю. — серьёзно сказала она, — и ты меня прости, зятёк. Но уж очень ты меня разозлил...— сказала да и вышла сквозь стену.
К нему сразу вернулся разум, и как только наведался врач, он первым делом попросил позвонить на работу жене, сообщить, что он чувствует себя намного лучше.
Задав ему несколько вопросов, и удивившись такому резкому прогрессу, доктор позволил ему самому сделать звонок.
— Мне только что сообщили — мама умерла, — рыдала в трубку жена.
— Это ужасно, прими мои соболезнования, быть может, меня отпустят на похороны? — сказал он сдержанно, бросив взгляд на врача, но про визит Евгении Петровны умолчал, прекрасно понимая, что не стоит говорить о таких вещах накануне выписки.
Ещё рассказ про ведьму:
Август 2024