Стараясь передвигаться как можно тише и парами по разные стороны улицы – Плетнёв с Граниным, а Василий с Ярославом – чтобы можно было контролировать верхние этажи, они короткими перебежками за какие-то полчаса достигли широкой улицы перед вокзалом, на которой в беспорядке навечно остановился колёсный транспорт: автомобили различных цветов и размеров, похожие на длинные буханки хлеба автобусы, наполненные начинкой из телам.
Вокзал представлял из себя комплекс монументальных зданий, с главным по центру, выполненные в стиле, который на Земле назвали бы неоготическим с элементами сталинских высоток, но как водится со своими нюансами и местным колоритом. Вход в главный корпус своим фасадом с барельефами вообще напомнил Алексею Большой театр. Такие здания в большей степени подошли бы большому городу, наподобие Москвы или Нью-Йорка, а не относительно небольшому городу, как этот. Сколько здесь проживало до катастрофы? Гранин как-то обмолвился, что по их подсчётам не более трёхсот-четырёхсот тысяч. Однако, учитывая количество строений, особенно в центре, которые можно было определить как гостиницы, в определённые моменты пик населения мог достигать и миллиона. Интересно было бы узнать, чем это обусловлено. По словам того же Гранина, город мог быть своего рода туристическим или деловым центром, а может, просто удачно разместившимся в долине транспортным узлом и перевалочным пунктом.
Серые стены зданий нависали над людьми подобно скалам над линией прибоя. Плетнёв и Гранин перебежали улицу и встали рядом с остальными, прислонившись к стене. Прошли ещё немного и укрылись присев за разбитым микроавтобусом, въехавшим в угол здания, когда водитель скончался прямо за рулём.
Здесь так называемый шёпот был слышен особенно хорошо. Но было ещё что-то. Словно всё тело дрожало изнутри.
- Как будто резонирует, - произнёс Гранин, одновременно разглядывая фасад вокзала. – Низкие частоты.
Ярослав достал какой-то прибор размером с небольшую коробочку, повертел на нём рычажки, посмотрел на сменяющиеся цифры на жидкокристаллическом экране, поморщился и убрал его обратно в подсумок. Объяснять свои действия он не спешил, а тот же Гранин и не требовал, ему было достаточно обменяться со своим помощником взглядами, что понять, о чём идёт речь.
- Предлагаю для начала провести визуальную разведку из этого здания, - сказал Алексей. – Поднимемся на верхние этажи и понаблюдаем оттуда за вокзалом. Сразу идти – рискованно.
По лицу Гранина было видно, что тот хотел бы рвануть на вокзал хоть прямо сейчас, настолько у него зудело научное нутро. Он буквально сгорал от нетерпения и не мог этого скрыть.
- Смотри! – спокойно указал пальцем Плетнёв, слегка высунувшись из-за автомобиля.
Сделав несколько шагов на корточках к Алексею, Гранин посмотрел туда, куда указывал лейтенант.
Сразу было не заметно, но среди гранёных колонн, что украшали фасад вокзала, кто-то был. И этот кто-то очень медленно, но двигался. А спустя пару секунд учёный заметил ещё несколько тощих покачивающихся фигур среди разбитого транспорта у входа в вокзал. Особенно привлекал внимание вон тот типа в плаще и капюшоне. Дёрганный какой-то.
Стало понятно, что так просто сходу на вокзал не попасть, а учитывая, что манекены по неизвестной причине внезапно активизировались (не хотелось бы думать, что они чувствуют незваных гостей), необходимо было просчитать, хотя бы примерно, пути проникновения внутрь, чтобы по возможности избежать контракта со странными существами.
К тому же Плетнёв прекрасно помнил, какими быстрыми они могут быть. Но даже если предположить, что сейчас их подстегнуть просто некому, и они так и останутся в своём заторможенном состоянии, их количества может хватить, чтобы отрезать пути отхода, буде такая необходимость появится.
Так что лучше сначала посмотреть, что да как, а там уже и идти на вокзал. Приключения, они от отсутствия подготовки случаются. А если их в принципе нельзя избежать, то, всё равно, стоит предпринять все меры к их минимизации и иметь в голове хоть какое-то подобие плана на тот случай, если всё пойдёт в разнос.
- За мной! – негромко сказал Алексей и они, пригибаясь и стараясь максимально не наступать на битое стекло и прочие источники шума, один за другим забежали в здание.
Протиснувшись в щель, между не до конца закрытыми парадными дверьми, они оказались внутри здания, что стояло напротив вокзала. Обстановка более всего напоминала деловой офисный центр. По крайней мере внизу, в холле, располагалась явно стойка охраны, рядом с ней два проёма, ведущих в лифт: двери одного из них были открыты и оттуда выглядывали оборванные металлические тросы, другие лифтовые двери были закрыты.
- Смотрите в оба! Не исключено, что здесь могут быть отдельные стойбища.
Учитывая, что в прошлый раз он нарвался на манекенов в центре города, когда они и получили своё прозвище, предосторожность была не лишней. Они и тут могут скрываться, если так это можно назвать, в любом из помещений. Они спят, спят большую часть своего существования, и, судя по всему, так длится уже не одно столетие. Если, конечно… мысль вспыхнула в мозгу как та яркая лампочка из мультфильма.
На всякий случай даже осмотрел высокие потолки. Потолки в таких зданиях, вообще были высокими, а в холле, в котором они оказались, особенно, напоминая сталинскую застройку. Это уже потом, им на смену пришли массовые «хрущёвки», в которых можно было, несильно подпрыгнув, достать рукой до потолка.
Нет, здесь потолки были метров пять в высоту. Да, это в холле, но, судя по окнам, фасаду, и количеству этажей, поменять там лампочку без трёхметровой стремянки даже нечего пытаться.
Осветив фонариками иссохшие тела, разбросанные среди диванов, кресел и журнальных столиков, и, не усмотрев в них признаков спящих манекенов, Алексей обратил на себя внимание Гранина и спросил, вспомнив свою мысль:
- Среди манекенов могут быть люди, провалившиеся в этот мир и сумевшие выбраться обратно? Они могли обратиться?
- Хороший вопрос, - Гранин почесал рукой в перчатке подбородок, на котором стала уже появляться тёмная щетина. – Помнишь того энкавэдэшника, что мы нашли в вагоне?
Плетнёв коротко кивнул. «Майор государственной безопасности НКВД СССР Иванченко Пётр Сергеевич. Служебное удостоверение действительно по 21 ноября 1940-го» - проговорил он в уме.
- Люди, которые – если говорить о землянах – провалились сюда и не смогли выбраться, скорее всего, умирали от голода и жажды. И та и другая смерть – никому не пожелаешь…
- Это понятно, - перебил его Плетнёв, поторапливая.
- Согласно твоему отчёту, когда ты побывал здесь в прошлый раз, никого из вас не укусили, так?
- Так, - согласился Алексей и, помрачнев, поправился. – Из тех, кто вернулся.
- Всё верно. Поэтому нам ничего не известно о том, передаётся ли патоген, если таковой и существует, через укусы. То, что он не передаётся при обычном контакте, нам известно точно, в том числе из твоего отчёта и показаний тех, кто тогда выжил. Так что моё предложение: если заметишь на манекене явно земную одежду, вплоть до логотипа какого-нибудь бренда, то обязательно запомни и сообщи, что и на ком видел.
- Хорошо, - согласился Алексей, пожалуй, это действительно был реальный способ узнать, случались ли факты обращения со стороны землян. Специально быть укушенным он категорически не хотел.
Надо было двигаться дальше. Ярослав с Василием, тем не менее, никого не торопили, ожидая дальнейших приказов и попутно осматривая внутреннее убранство холла.
- Окей, - произнёс Алексей, глядя на раскуроченные двери, - лифт, судя по всем, не работает. Пойдём по правой лестнице, найдём подходящую площадку, чтобы было видно вокзал и прилегающую местность. Надо понять, где безопаснее всего пройти.
Они стали подниматься, не быстро, держа оружие наготове. Фонарики, закреплённые на стволах, разрезали воздух яркими лучами.
Пролёты были высокими, гораздо больше, чем в стандартной девятиэтажке, к которым привык Алексей. Лестницы выводили либо в коридоры, либо в просторные помещения открытых офисов. Заглянув с лестничной площади в один из таких опенспейсов и, обнаружив, что кроме мумий там никого нет, Алексей прошёлся по помещению и убедился, что этот этаж был чуть выше крыши вокзала, и с него хорошо просматривалась прилегающая местность.
Подойдя к одному из высоких окон с опущенными жалюзи, он дал знак остальным, что те могут приблизиться. При этом Ярослав всё равно умудрился споткнуться об одно из тел и грохнуться на пол, подняв не только облако пыли, но и заставив всех сжаться от произведённого шума, когда он, падая, зацепился за офисный стол, и с него громыхнулся монитор с закруглёнными углами. Чем-то он был похож на кинескоп от старого телевизора, только гораздо более уплощённый. Алексей никогда раньше таких не видел. Но внешний вид предмета не оставлял сомнений в его предназначении.
Вслед за монитором со своего кресла, упала с глухим треском мумия.
Хотелось наорать и высказать всё, что думаешь об этих туристах, которые выбили у начальства тур в Мёртвую долину, но Алексею удалось подавить приступ ярости. В конце концов, что с них взять!
Испепелив помощника Гранина взглядом, он жестом приказал всем молчать. И тишина была бы гробовой, если бы не шёпот манекенов, который было слышно даже отсюда.
Нет, вроде бы никакого движения. Никто сюда не идёт неуверенной шаркающей походкой, еле передвигая ноги. Тихо. Всё оставалось так же, как и раньше.
- У них там стилусы на столах лежат, - зачем-то тихим голосом сообщил приблизившийся Ярослав.
Алексей на пару секунд опустил веки и сделал глубокий вдох.
- И что?
- Он хочет сказать, что мониторы у них были сенсорные, - ответил Гранин.
Плетнёв мысленно закатил глаза, но ничего говорить не стал. За его спиной тихо усмехнулся Василий.
Алексей повернулся к запылённому стеклу и осторожно, раздвинув металлические пластинки жалюзи, смахнул с него грязь, потом вытер рукой в перчатке. Можно, конечно наблюдать через открытое окно, но он решил перестраховаться и лишний раз в оконном проёме не светиться. Слова Гранина о разуме у манекенов произвели впечатление на Алексея, и он подумал, а почему бы манекенам и не иметь своего рода наблюдателей? Вот те, что у вокзальной колоннады торчат, они вообще почему отдельно от стада стоят? Уж не потому ли, что им поручено стоять на посту? А через оконное стекло даже при таком естественном освещении нелегко заметить того, кто за ним может стоять. О том, что манекены могут видеть в других диапазонах, Алексей предпочитал не думать. Проблемы надо решать поступательно.
В принципе, смотреть было можно, вид открывался аккурат на здания вокзала, да к тому же ещё и выше его крыши.
Вот только даже невооружённым глазом было видно, что понять, где можно было бы безопасно пройти, не потревожив существ, было сложно. В бинокль можно было приметить несколько отдельно стоящих манекенов, которые отсюда реально оправдывали своё прозвище. Как будто кто-то вытащил пластиковые куклы на улицу и расставил их тут и там, да ещё и придал некоторым из них неестественные позы.
Алексею вспомнились солевые наркоманы, застывшие в довольно странных позах, которых он пару раз наблюдал на улицах мегаполиса.
- Гляди, как их раскорячило! – проговорил Василий, глядя в бинокль. – Как будто обдолбались в хлам, и словили приход. Гляди-ка, дёргается!
Надо же, как мысли сходятся, подумал Алексей.
Один из манекенов действительно дёрнулся, словно в нём сработали невидимые пружины, и сменил положение корпуса, слегка склонив его в противоположную сторону.
- Или спит, и ему снятся кошмары, - задумчиво пробормотал учёный.
Ещё целую минуту манекен простоял в таком положении, после чего опять дёрнулся, изменив положение. Всё это время Алексей наблюдал за ним, как заворожённый. В следующий раз существо сменило положение уже через пару минут.
«Сон разума рождает чудовищ» - всплыло откуда-то из глубин подсознания. Алексей не знал, кому принадлежит цитата, но был уверен, что кому-то известному. Кому-то-то, кто оставил след в истории человечества. А вот он даже не знает его имени. Лишь помнит цитату. И то, она дала знать о себе только сейчас. Странная всё-таки штука – память…
Или вот ещё: «Если долго всматриваться в бездну – бездна может посмотреть в ответ». Вот откуда это лезет? Наверное, где-то когда-то услышал или прочитал. А как иначе?
В голове сама собой зародилась мысль, что стоило бы запретить проход в этот мир совсем. Раз и навсегда. А всех, кто сюда провалился, независимо от причин… оставлять здесь же. Ибо это не место для нормальных людей. И то, что здесь произошло. Должно остаться тайной. Тайной этого места. Без права выйти наружу. Никогда.
«Яркая красная ягода падала в слегка приоткрытый рот. Он смотрел на то, как она медленно падает. Но ничего не мог с этим поделать. Рубиновое ожерелье завораживало своим блеском, но ещё больше гипнотизировали ЕЁ глаза. Такие прекрасные, такие нежные и любящие. ОНА готова была принять его таким, каков он есть. Со всеми его проблемами и недостатками. Ничего. Он не мог сделать НИЧЕГО. Они лишь мог принять ДАР. Ягода медленно падала…»
Алексей с силой сомкнул веки. Сглотнул. Горло совсем пересохло. Язык прилип к нёбу. Нет, это был не навеянный морок. Это просто яркое воспоминание, ожившее, благодаря этому месту.
«В гробу я тебя видел! - твёрдо произнёс он мысленно. – И не важно, что с тобой с делали. Важно то, что ты сотворила потом».
Нечеловеческий, религиозный ужас, порождённый прошлым посещением этого проклятого места, чуть не поглотил его. А, может, не стоило соглашаться на предложение сопровождать сюда этих двух учёных, которые хоть и выглядят, как книжные черви, охочие до тайн мироздания, однозначно не так просты, как могут показаться.
А среди тех, кто соприкоснулся с Комитетом вообще есть простые? Ха-ха. И ещё раз «ха-ха».
- Смотрел ли ты на друга, когда спит он, чтобы увидеть, каков он тогда? Что такое лицо друга твоего? Это – твой собственный лик, но отраженный в грубом и несовершенном зеркале, – это был Ярослав, который перехватив далеко недружелюбные взгляды Алексея и Василия, поспешил добавить. – Что?! Это Ницше.
Уже одно то, что помощник Гранина выдал настолько сложную фразу, не добавляло уверенности. С какого перепугу, спрашивается, он так разговорился?
- Ты ещё про Чжуан Чжоу вспомни, которому приснилось, что он бабочка, - всё так же задумчиво, но с явным подколом добавил Гранин, а Ярослав лишь улыбнулся. Что за бабочку и какого такого китайца они имели в виду, Алексей не знал, но вот про то, что
А если внутри этих существ с пергаментной кожей, изменёнными лицами и почти прозрачными зубами, до сих пор существуют личности тех людей, которыми они были раньше? И если они не только впадают в спячку, будучи манекенами, а тем личностям, что заперты внутри этих тел, кажется, что они спят и всё вокруг им кажется жутким кошмаром, из которого никак не вырваться?
Как там говорила Анна о сознании тех, чьи тела занимало сознание Алексея в прошлом: они думают, что им снится сон.
Хм… тогда может получиться так, что манекенам нужна помощь, как любому другому тяжело больному человеку. Вот только не любого больного можно спасти. А в редких случаях так и вообще правильным будет прекратить его страдания, ибо он может быть опасным не только для себя, но и для окружающих.
Манекен в окулярах бинокля продолжал стоять на том же месте, как приклеенный. Плохое место. Очень плохое. Уж лучше было бы подписаться на ликвидацию террористов без гарантии эвакуации, чем возвращаться сюда. Там хоть ты на Земле, а здесь? Здесь ты словно ходишь по одному большому кладбищу с неупокоенными мертвецами, которые до сих пор думают, что живы. А мертвецу что пуля? Мертвец уже мёртв. Ему пуля – ничто!
Оно, конечно, манекены далеко не были бессмертными, и пули на них очень даже действовали почти так же, как и на любого другого человека, то есть прекращали их бренное существование, но ощущение того, что он стал свидетелем чего-то потустороннего, не покидало Алексея.
Тем не менее, никакой системы в дерганьях манекена Алексей не заметил. Положения тела менялось через разные отрезки времени, и при этом существо (назвать его человеком не поворачивался язык) всё это время оставалось на месте. Передавал ли он таким способом другим своим сородичам сообщения и о чём, понять было совершенно невозможно.
А вдруг его и вправду штырит, как считает Василий? Или он спит, как сказал Гранин. Только лунатит во сне. Видели людей, страдающих лунатизмом? Так себе зрелище, особенно, если они ходят во сне с открытыми глазами. И видят они перед собой совсем не то, что передают им в мозг зрительные нервы.
От этих размышлений стало лишь хуже. Надо абстрагироваться и рассматривать манекенов, как реальную опасность, пока не доказано обратное, так будет эффективнее.
- Красиво, - произнёс Гранин, глядя в бинокль.
Плетнёв опустил бинокль и посмотрел в сторону туриста. Это он о тормозном тектонике манекена?
- Архитектура красивая, говорю, - словно почувствовав не заданный вопрос, произнёс Гранин, не оборачиваясь и продолжая смотреть в бинокль на здание вокзала, – Столько всего! Понятно, что это, скорее всего, поздняя стилизация, однако явственно просматриваются религиозные сцены, возможно из древних мифов, пока не разобрать, хотя… Вы узнаёте ту композицию, что изображена на горельефе справа?
То, что посмотреть было на что, не было преувеличением. Так что, высматривая, как лучше проникнуть на вокзал, Алексей попутно оглядел фасад главного корпуса, однако не акцентировал внимание на каком-либо скульптурном изображении. Сейчас же он взглянул на портик туда, куда советовал Гранин.
Четыре фигуры: мужская, женская, два подростка: сын – старше, дочь – младше. Их схватили стражники в стилизованных латах и тащат закованных в цепи мучеников на суд. Был там и царь (или вождь), восседающий на троне, и придворные, и плебс, требующий кровавых развлечений.
- Отец, мать, сын и дочь… Пророки, Святое семейство, которое явилось в этот мир, чтобы проповедовать людям добро и любовь, а они над ними посмеялись и предали изощрённой мучительной смерти… - Гранин вздохнул. – И Дочь видела смерть своих родителей и брата. Её планировали казнить последней.
- Я не специалист по археологии, - сухо сказал Алексей, продолжая рассматривать горельеф, уж очень неприятные он всколыхнул воспоминания, - но мне показалось, что подземный храм гораздо старше, чем посвящённый ей культ. Если это вообще она.
- Не исключено, что её поместили туда гораздо позже, – резонно заметил Гранин. – В истории не раз бывало, когда на месте древнего капища строились новые храмы. И потом: кто сказал, что боги являются только раз? Люди вот до сих пор ждут второго Пришествия. Мифы и предания имеют свойство меняться со временем. Может ведь так случиться, что для кого-то Священный Змей Кетцалькоатль – божество, давшее людям знание, а для кого-то чудовище, требующее ежегодных человеческих жертв. Я тебе больше скажу: тот же Бог, что утопил человечество во Всемирном потопе, он же потом, как считается, послал людям своего сына учить их любви и добру.
Гранин опустил бинокль и пожевал нижнюю губу.
- А она это или нет… Разберёмся, - Гранин достал фотоаппарат с большим зумом и стал фиксировать изображения. – Забавно-забавно…
- Ладно, хорош достопримечательности разглядывать, - сказал Алексей и показал рукой направление, - думаю, пойдём вон там. Вася, что думаешь?
Проводник присмотрелся, куда указывал лейтенант, подумал и согласился, что там, слева от основного здания, можно проскочить, по крайней мере, там не было замечено ни одного дёрганного манекена, а по логике постройки там должен был быть вход в основное здание вокзала.
- Смотрите под ноги! – предупредил всех Плетнёв.
Они стали максимально быстро спускаться по той же лестнице, по которой поднимались.
Поддержать автора можно перечислив любую сумму на карту Сбера:
5469 4300 1181 6529 или
2202 2001 5869 1277
На имя Сергей Юрьевич Я.
Насколько знаю, перечисление происходит без комиссии.
Спасибо.