оглавление канала, часть 1-я
Но, видимо, умирать мне еще было рано. Капризная судьба, доведя линию моего узора до края ткани жизни, вдруг вильнула, сделав следующий стежок своей иглой, чуть в стороне. По пещере разнесся клич атакующих индейцев:
- Ий-я-я-я-я!!!!
Эхо отбросило этот крик, словно плотно-скатанный снежок, ударив его о стену, после чего тот брызгами раскатился по всему залу, повторяя звук:
- Я-я-я-я….
Это было настолько неожиданно, что я, приоткрыв глаза, увидела, как замер испуганным истуканом Степан, так и не успевший нажать на курок. А потом… Увидела, как Валентина, согнувшись пополам, ураганом налетела на крысеныша сзади, боднув того головой в спину. Он не удержался на ногах, и смешно растянулся плашмя на полу. При этом, пистолет у него вывалился из руки, и весело звякнув, откатился далеко в сторону. А Валька, наконец высвободив руки из пут, запрыгнула ему на спину и, ухватившись руками за шею, принялась лупить его со всей накопившейся у нее злостью. Она долбила его деловито по чему попало, вкладывая в эти удары все свои эмоции, словно выполняя со всем жаром души любимую работу по обмолачиванию снопа пшеницы, приговаривая при этом с большим чувством:
- Ах ты, стручок сморщенный, кочерыжка ты обглоданная…!!! Да как ты только посмел свою поганую пасть разинуть!!! Я ж тебя… (дальше следовала нецензурная лексика, которую я повторить была просто не в силах, даже и не подозревая о наличие такого разнообразного, я бы сказала, живописного лексикона у своей подруги).
Крысеныш жалобно скулил и повизгивал под тяжелой дланью Валентины, совершенно не пытаясь активно сопротивляться, а просто старался прикрыть голову руками. Его попытки выбраться из-под Валентины оканчивались очередной тяжелой затрещиной с новой порцией ругательств. Не знаю, чем бы это все закончилось, но тут раздался топот тяжелых мужских ног, какие-то крики и шум. Увидеть, что это такое произошло у меня уже не было сил. Свет стал меркнуть в моих глазах, я чувствовала, как кровь вытекает из моей раны, обжигая кожу под рубахой. Предплечье вместе с рукой начали утрачивать чувствительность, боль стала отступать куда-то за самый край моего меркнущего сознания, и я стала падать кружась, будто оборванный листок на холодном осеннем ветру, проваливаясь высоко, высоко, в хмурое холодное небо, сплошь затянутое черными угрюмыми тучами.
Я почувствовала знакомый аромат, проясняющий сознание. Если я чувствую его, значит, я еще не умерла. А раз так, то надо было приходить в себя. С осознанием себя живой ко мне вернулась и пульсирующая боль под правой ключицей. Попыталась пошевелить правой рукой, и чуть не заорала от боли. Но удержаться от каких-либо звуков или стонов, все же, сумела. Правда, для этого пришлось прикусить губу до крови, но это уже было пустяками. И сразу вспомнилось все: битва за Егора, Степан с пистолетом в руке. И, конечно, подвиг подруги, не позволившей меня пристрелить этому выродку. А еще, топот ног. Я сразу напряглась. Мне ведь это не почудилось? Кто-то действительно вошел (точнее, вбежал) в овальный зал? А если это так, то еще ничего не кончено. Я не видела, чем Холодов был хуже тех, из «Ромба», которых, по словам Степушки он «сковал так, что они не смогут пошевелиться». А они, вишь, пошевелились, да еще как, раз сумели добежать сюда. Больше здесь никто другой не мог появится. И прежде, чем окончательно приходить в себя (точнее, показывать всем остальным, что я уже пришла в себя), неплохо было бы разобраться в расстановке сил. Боец сейчас из меня совсем никудышний. Хотя… Я стала внимательно прислушиваться к собственным ощущениям. Кажется, не все так плохо, как мне показалось в самом начале, когда я только очнулась. Все тело, конечно, болело, слабость была неимоверная, пульсирующая боль в правой руке никуда не делась, но была вполне терпимой. А главное, сознание было четким и совсем незамутненным болью, и голова работала вполне себе ясно.
Я осторожно чуть-чуть приоткрыла веки, чтобы оглядеться из-под ресниц. Ничего я не увидела. Точнее, никого. Зато увидела, что я лежу в каком-то круге, окружность которого составляют горящие зеленоватым пламенем свечи, расставленные на некотором расстоянии друг от друга, для чего, их все извлекли из подсвечников. Именно их аромат и заставил меня очнуться. Так… Значит мы все еще в подземелье, и кто-то создал Малый Круг Силы. Интересно, кто бы это мог быть? Для этого были нужны знания малого посвящения, а таковых я здесь… Стоп! Единственным человеком, способным на такое мог быть только Ивар – Образов. Но это только в том случае, если к нему полностью вернулась его память. Блин… Сейчас я начинаю гадать, а хотелось бы знать наверняка. Поэтому, остановимся только на фактах. Кто-то создал этот круг, благодаря которому я не умерла от потери крови, и сейчас, в общем-то, если учесть все мной пережитое за последнее время, вполне так неплохо себя чувствую. А слабость…Это сущие пустяки. Я быстро восстановлюсь, как только выберусь на свежий воздух.
Открыв глаза пошире, я осторожно повернула голову. За светом свечей весь остальной зал тонул в темноте. Только, совсем рядом, за самым кругом, кто-то сидел на полу, скрутив ноги калачиком, и, кажется, дремал. Я тихо и не очень уверено позвала:
- Егор…?
Человек немедленно очнулся от дремотного состояния и метнулся ко мне. Но круг свечей перейти не решился. Сидя на корточках, и опираясь на ладони, он подался к ряду свечей как можно ближе, и возбужденно прошептал:
- Как ты, Полина?
Это был Егор! Его голос я бы ни за что не спутала с голосом его отца! Я тихонько и радостно рассмеялась, и сквозь слезы прошептала:
- Егор… Ты вернулся… А где остальные, и что произошло???
Вместо ответа он беспокойно спросил тихим голосом:
- Ты можешь подняться сама? – И виновато добавил: - Юрий сказал, что никому из нас нельзя заходить за этот круг, иначе, ты можешь умереть…
Я кое-как приподнялась на левом локте, с недоумением, и нарастающей тревогой, спросила:
- Что еще за Юрий? И откуда он тут взялся, черт возьми?! И где все остальные? Где Валентина, этот крысеныш Степан? Надеюсь, Валька его не пришибла от избытка энтузиазма? Не то, чтобы мне его было очень жалко. Но расспросить я бы его кое-о чем, все же, хотела.
Вопросом у меня накопилось много, и я буквально завалила ими Егора. Он счастливо улыбнулся:
- Ну да… Юрка был прав… Этот самый круг помог тебе. Узнаю мою Полину.
Словосочетание «мою Полину», прозвучало у меня в ушах музыкой, заставляя сладко сжиматься сердце. Но я тут же себе напомнила, что ничего еще не закончилось, и я должна… Впрочем, должна я была сделать очень многое, так что, перечислять замучаешься. Но Егор так и не ответил ни на один из моих вопросов, поэтому, я снова спросила, решив начать по порядку распутывать этот запутанный клубок событий, которые я, кажется, пропустила.
- Так, давай все сначала. Ответь мне для начала, кто такой Юрий?
Егор недоуменно пожал плечами:
- Юрий – это Образов, начальник экспедиции, или как там величает себя эта компания. Кстати, неплохой даже мужик оказался.
Я мысленно попеняла себе, что совсем забыла, что Образова зовут Юрий. Я его все больше Юрием Геннадьевичем величала, и у меня в ум не приходило, что его можно называть вот так запросто, просто по имени. Ладно, с этим более или менее все понятно. Идем дальше:
- И где этот Юрий, Валентина, Кольша и все остальные? Надо полагать, что вся компашка здесь вместе со своим начальником?
Егор с готовностью кивнул.
- Ну да… Все спят. Степана связали, и Юра сказал, что с ним будет отдельный разговор, когда все отсюда выберутся наружу. Вообще, мне кажется, он очень необычный человек. Но, думаю, ты это и сама знаешь. – И, отступая от темы нашей беседы, он задал вопрос: - Как ты себя чувствуешь? Пить хочешь? Правда, он сказал, что тебе пить сейчас не захочется, но мне кажется, что после того, что ты пережила, обязательно нужно попить. Да и поесть тебе бы тоже не помешало… Прости, вода у меня еще осталась во фляжке, а вот еды нет никакой, совсем…
Пока он говорил, я, с горем пополам, умудрилась сесть. При этом обнаружилось, что рубаха на мне порвана, а правое плечо туго перетянуто повязкой. Прислушавшись к своему организму, я поняла, что ни пить, ни есть я совсем не хотела. Но это, скорее всего, был эффект от запаха чудесных свечей, который мне уже однажды довелось на себе испытать. Моя мысль полетела дальше. Значит, Образов, и впрямь, что-то вспомнил, раз я сижу теперь, конечно, не в лучшем состоянии в своей жизни, но довольно далека от смертного часа. Ну… Спасибо ему за это. В связи с этим, я очень надеялась, что новый Образов, не имеет больше намерений требушить эти лари. Потому что, Ивар-то уж знает наверняка, чем подобное действо чревато. Я опомнилась от своих размышлений, когда Егор с тревогой в голосе вопросительно проговорил:
- Полина…? Ты в порядке?
Я сообразила, что не ответила на его предложения по поводу еды и питья. Весьма рассеянно я пробормотала:
- Нет, ни пить, ни есть я не хочу… Мне нужно выбраться отсюда и понять всю ситуацию целиком, чтобы знать, чего нам в дальнейшем ожидать от этой жизни.
Егор растерянно покрутил головой, будто ища кого-нибудь, кто поможет мне это сделать. Не найдя никого, он как-то беспомощно пробормотал:
- А как же… Юрий сказал, что мне в этот круг заходить опасно для твоей жизни. Может, мне его разбудить? – И он собрался метнуться, готовый будить всех подряд, лишь бы они помогли меня вытащить из этого непонятного и таинственного круга.
Я его поспешила успокоить, с легкой насмешкой проговорив:
- Не волнуйся, я сейчас этот круг постараюсь обезопасить. На это сил у меня достанет.
Уселась поудобней, насколько позволяло собственное состояние и обстановка, и прикрыла глаза. Внутренним взором увидела легкий туманно-зеленоватый купол, который был словно соткан из дыма горящих свечей, накрывавший меня, будто колпаком. И я сидела в самом его центре. Да, это был Малый Круг Силы, причем, созданный очень умело, что не могло меня не удивить. Кажется, я недооценила Юрия – Ивара. Мысленно, потянулась к одной из свечей, и тихонько на нее подула. Зеленоватое пламя затрепетало и погасло. И сразу же, купол стал распадаться, на отдельные клочки, будто туманная дымка под лучами утреннего солнца.