Он родился в 1894 году и опубликовал первые стихи в 1915-м. "Чувствуется хорошая школа и проверенный вкус", — откликнулся через год Николай Гумилёв на его первый поэтический сборник...
...а вторая книжка вышла в 1922-м, перед самой эмиграцией. Следующие полвека автор прожил во Франции. Он считал себя наследником Лермонтова, Анненского и Блока, но имел собственный голос. Его стихи неизменно включали в лучшие зарубежные антологии русскоязычной поэзии и печатали в солидных журналах и альманахах. Газеты регулярно публиковали его критические эссе.
Русский поэт-акмеист Георгий Викторович Адамович умер в 1972 году во Франции, продолжая считать поэзию ответом смертного существа на смерть — и не уставая воспевать свой любимый Петербург. Что там было? Ширь закатов блёклых,
Золочёных шпилей лёгкий взлёт,
Ледяные розаны на стёклах,
Лёд на улицах и в душах лёд. Разговоры будто бы в могилах,
Тишина, которой не смутить...
Десять лет прошло, и мы не в силах
Этого ни вспомнить, ни забыть. Тысяча пройдё
Он родился в 1894 году и опубликовал первые стихи в 1915-м. "Чувствуется хорошая школа и проверенный вкус", — откликнулся через год Николай Гумилёв на его первый поэтический сборник...
...а вторая книжка вышла в 1922-м, перед самой эмиграцией.
Следующие полвека автор прожил во Франции. Он считал себя наследником Лермонтова, Анненского и Блока, но имел собственный голос. Его стихи неизменно включали в лучшие зарубежные антологии русскоязычной поэзии и печатали в солидных журналах и альманахах. Газеты регулярно публиковали его критические эссе.
Русский поэт-акмеист Георгий Викторович Адамович умер в 1972 году во Франции, продолжая считать поэзию ответом смертного существа на смерть — и не уставая воспевать свой любимый Петербург.
Что там было? Ширь закатов блёклых,
Золочёных шпилей лёгкий взлёт,
Ледяные розаны на стёклах,
Лёд на улицах и в душах лёд.
Разговоры будто бы в могилах,
Тишина, которой не смутить...
Десять лет прошло, и мы не в силах
Этого ни вспомнить, ни забыть.
Тысяча пройдёт, не повторится,
Не вернётся это никогда.
На земле была одна столица,
Всё другое — просто города.
