Он открыл дверь мгновенно. Ей даже показалось, что звук дверного звонка ещё не успел смолкнуть, а дверь в квартиру уже распахнулась. Боится, что меня кто-нибудь увидит, усмехнулась Ирина про себя, входя в квартиру.
- Здравствуй любимый, — она широко улыбнулась и раскинула руки как будто для объятий.
- Здравствуй Ира, — Алексей шарахнулся в сторону, запнулся и покраснел, - Проходи пожалуйста на кухню, — добавил он.
- Я так понимаю, страстные объятия своей любимой и единственной ты решил немного отложить? — Ирина лёгким уверенным шагом вошла в кухню и села на стул. Алексей стоял перед ней, нервно теребя воротник рубашки. Наконец он очевидно решился и сел напротив Ирины.
- Слушай, давай поговорим честно, — он пытался смотреть ей в глаза, но не выдерживал и постоянно отводил взгляд. А через несколько секунд снова пробовал тот же фокус, очевидно чтобы выглядеть хоть немного увереннее.
- Прямо вот честно? Конечно, давай любимый, ведь влюблённые должны быть всегда честны друг с другом, особенно если любовь до гроба, — с издёвкой в голосе протянула она.
- Я не люблю тебя больше Ира, — выпалил вдруг Алексей.
В ответ раздался звучный хохот. Отсмеявшись, Ирина вытерла слезы и произнесла.
- Боже мой, бедная я, бедная. Ну что же, придётся как-то это пережить, только вот как?
- Ну что ты хочешь от меня теперь? —Алексея словно тряслось - Моральный ущерб родственникам этого мужика, который там был, которого ты сбила, мы выплатили, претензий к тебе нет.
- Я сбила? Лёшенька, вообще-то это ты сбил человека и претензии должны быть к тебе.
- Претензии ко мне? А, я понял, да ты конечно в чём-то права, я должен тебе. Знаешь, я подготовился, — он метнулся в комнату и вернулся с каким-то увесистым свёртком, - Вот, это твои деньги, здесь 20 пачек в каждой по сто пятитысячных купюр.
Денег было много, действительно много. Перед Ириной лежали 20 аккуратных банковских упаковок, завёрнутые в прозрачную плёнку. Ирина никогда не была сильна в математике. Сколько же здесь в общем? В каждой пачке должно быть 100 бумажек, значит одна пачка - это 50.000 или 500? А вместе-то это сколько получается? Ирине стало смешно, она расхохоталась.
- Почему ты смеёшься? Что здесь смешного? — с истерикой в голосе крикнул Алексей.
- Да вот никак не могу посчитать во сколько ты меня оценил, — продолжала смеяться Ирина.
- Тоже мне школьный учитель. Здесь 10 миллионов, это всё что у меня есть, по-моему всё честно, — опять крикнул он. Она удивлённо хмыкнула и улыбнулась, получилось жутковато.
- Даже не знаю как поступить, — Ирина сидя за столом поставила кулаки, друг на друга положила на них подбородок и посмотрела на Алексея снизу вверх с немного прищуренными глазами и лёгкой улыбкой. Она была похожа на сжатую пружину, которая вот-вот распрямиться и больно ударил.
Алексей это явно почувствовал и невольно сделал несколько шагов назад.
- Знаешь милый, для детдомовской девчонки здесь слишком много, а для молодой женщины, которой погубили жизнь слишком мало.
- Мало? Ну знаешь, тут на две квартиры. Хватит! Слушай, не выпендривайся а? — Алексей теперь уже совершенно явно трусил, - Хорошо. Скажи сколько ты хочешь? Назови сумму.
- Я хочу хотя бы два.
- Два чего? 2 миллиона? Ну так тут же 10 лямов, чего тебе надо-то или подожди, ты в долларах что ли? Ну ты мать обнаглела, у меня нет таких денег.
Ирина откинулась на спинку стула и с интересом, как будто впервые увидела его, посмотрела на Алексея.
- Я хочу 2 года, хотя бы 2 года для тебя. 2 года тюрьмы, за 2 года моего срока, год за год, по-моему честно. Что если я расскажу правду?
- Ты что спятила? — задохнулся Алексей, - Тебе никто не поверит! Ты зечка, убийца, детдомовка, тебя даже слушать никто не будет.
- Ты уже и самого себя убедил, что это я убила, да?
Ирина насмешливо смотрела на Алексея.
- Я знаю как минимум одного человека, который меня выслушает и поверит. Твоя мать.
По его мгновенно изменившемся лицу она поняла, что попала в точку.
- Вот теперь живи и трясись, — Ирина встала, развернулась и пошла к выходу.
- Стой, куда ты пошла, что тебе нужно? Почему ты не взяла деньги, возьми, не будь дурой, здесь же больше чем ты можешь заработать за всю свою нищенскую жизнь.
Ирина повернулась. Алексей стоял перед ней протягивая большой плотный свёрток, Ирина взяла его в руки.
- Ну вот и молодец, сейчас расписку мне напишешь, что денежки получила, никаких претензий ко мне не имеешь и что…, — больше Алексей ничего сказать не успел, прилетевший ему в голову денежный кирпич острым углом глубоко рассёк скулу и буквально сбил его с ног.
- Ладно мутила, не мижуйся, а то смотрю очко то на ноль уже, живи пока окурок, а я поморкую что дальше, одьес любимый, — прозвучал над ним жёсткий насмешливый голос.
Несколько раз в жизни Алексею было страшно, пару раз страшно по-настоящему. Но вот сейчас, в этот момент настоящий ужас парализовал его всего. А ведь перед ним стояла всего лишь невысокая худенькая молодая женщина. Он не выдержал, скорчился на полу, закрыл разбитое лицо руками и заплакал, громко навзрыд.
- Пожалей, прошу, у меня семья, жена беременная. Ты что, хочешь разрушить мою жизнь? — слышалось между истерическими всхлипом. Ирина развернулась и навсегда вышла из этой квартиры. Ирина сидела на лавочки в старом парке, заканчивалось очередное лето, перевернулась очередная страница жизни. Она хотела бы никогда не вспоминать свои последние 3 года с момента ее встречи с Алексеем. Что же ей теперь делать, как начать жить заново, а главное где. впрочем ответ на этот вопрос она нашла очень быстро. На свете есть только одно место, где её называли своей, где её любили, ничего не требуя взамен, где у неё был дом, единственный в её жизни.
Приехав в деревню она пошла к дому Виктору Ильичу и Светланы. Ещё на подходе ко двору она услышала звонкий детский рёв и ровный как будто уговаривающий мужской голос. Открыв калитку Ирина увидела девчонку лет семи, явно решающую продолжать ли ей плакать или уже сменить гнев на милость и залезть пожилому мужчине на закорки. Виктор сидел на корточках перед внучкой, а это безусловно была здорово подросшая Машка, что-то шептал ей на ухо. Маша первой увидела входящую во двор Ирину и улыбнулась ей широкой улыбкой, в которой не хватало нескольких зубов. Ирина глубоко вздохнула.
- Ирина, дочка, это правда ты? — Виктор Ильич бежал к ней через двор, распахнув объятия.
Через несколько секунд она уже стояла притиснутая к его груди намертво и вдыхала знакомый запах его неизменной овчиной жилетки.
- Явилась не запылилась подруга, — услышала она неподражаемый говорок Алины. Она стояла у крыльца уперев руки в бока, - Два с половиной года не словечка, пропала с концами. А тут здрасьте пожалуйста, — Алине явно надоело изображать обиженную и она на всех парусах понеслась обниматься с Ириной решительно оттеснив отца.
- Чего вы орете все тут как на пожаре? — на пороге дома показалась царственная фигура Светланы. Она оторопела, посмотрела на них, всплеснула руками и бросив на землю какой-то таз ринулась к Ирине.
- Алечка, Виктор Ильич, Светлана Григорьевна, — бормотала Ирина путаясь в их одежде, волосах, руках и чувствуя, что сейчас и разревется также громко, как только что ревела маленькая Машка. Только вот забыть своё горе так быстро, как это было у девочки у неё не получится.
Когда все немного успокоились и расселись вокруг Ирины, она сказала.
- Мне надо вам объяснить. Я хочу рассказать как я жила всё это время, почему не появлялась, где я была. Это очень тяжело, я не знаю как начать, — Ирина вдруг с ужасом представила себе, как эти дорогие, её практически родные люди только что со слезами обнимавшие ее, услышав правду брезгливо и испуганно отодвинуться. Эта картина встала перед ней так явно, что Ирина замолчала не в силах снова заговорить.
- Ладно Ирина, чего в жизни не бывает, по тебе видно, что хлебнула ты лихо полной ложкой, — сказала Светлана, видя Иринину нерешительность.
Судя по всему, сказочная жизнь с принцем не задалась, — вставила Алина, - Принц жабой оказался, да?
- Да, а я полной дурой, как ты и говорила. И вот осталось у разбитого корыта.
- Ну не ты первая, ни ты последняя. Как говорится, от тюрьмы и сумы не зарекайся, — произнесла Светлана привычную для всех поговорку.
- Вот именно, и сума и тюрьма, это все про меня, — горько сказала Ирина и решительно подняла глаза, обведя взглядом всех троих.
Ее слова повисли в воздухе, и каждый какое-то время их обдумывал.
- Веселые дела, — наконец произнес Виктор Ильич.
- Да уж, куда веселее, — усмехнувшись ответила Ира.
И она рассказала им свою историю любви, глупости и предательство.
- Ну, вот и всё, — закончила она свой рассказ, - Приехала вот к вам, вся в грязи. Простите меня. Просто некуда мне больше. Но, не надо было наверное, — Ирина все ниже опускала голову.
- Вот ты Ирка, вроде уже и огонь и воду прошла. А как была дурочкой, так ею и осталась, — раздался громкий голос Светланы Григорьевны, - Ты что же думаешь, что мы тебя теперь выгоним что ли?
А деньги-то, деньги ты почему не взяла? — вдруг завопила Алина, - Это же твои деньги.
- Ну Аль, как ты не понимаешь, я вот сидела там, смотрела на эту кучу денег и меня прямо затошнило от мерзости, как-будто я продаю себя, как-будто соглашаюсь, что сидела за дело. Нет, не могу я так.
- Правильно, ещё об его деньги поганые мараться, — поддержала Светлана, - Хотя и забрала бы, тоже ничего плохого не было бы. Ну а не взяла, так и не о чем говорить. Ну хоть по морде ты ему дала? — как-будто вспомнив, тут же спросила она.
- По морде дала, — усмехнулась Ирина.
- По морде она дала… Да посадить его надо! Вы что, совсем что ли все тут свихнулись? — Алина кипела от возмущения, - Ты почему не заявила на него?
- А зачем?
Алина задумчиво посмотрела на подругу.
- Алька, ты успокойся, послушай меня, я после того как поняла что он меня бросил, я всё это время жила мыслями о мести, всё представляла как выйду и заставлю его трястись от страха, как сдам его. А когда услышала его голос, увидела его самого, то как он боится всего: меня, матери своей, самого себя боится, всё потерять, поняла что страшнее его уже и не наказать. Ну хорошо, допустим посадят его, он слабый, трусливый. Даже если он когда-нибудь выйдет из тюрьмы, а я-то отлично знаю, что с ним с таким там сделают… Нет, не хочу, у меня руки и совесть чистые, вот пусть такими и остаются. Да и ребёнок у него скоро должен родиться, это правда, — добавила она, - Не хочу, чтобы он сиротой был, я-то знаю каково это все.
Все молчали. Даже Светлана Григорьевна не нашла что сказать, а может не захотела ведь, всё было сказано и так.
- Ну ладно уважаемые женщины, — Виктор Ильич решительно встал, - Объявляю торжественный митинг посвящённой встрече дорогой нашей Ирины Ивановны законченным. Пошли Ирина, заселять тебя будем повторно, получай ключи, дом твой в целости и сохранности, всё на месте. Мы даже трубы в прошлом году там наварили, теперь печку затопишь и сразу тепло, и вода горячая и с крана течёт как у барыни.
- Да уж, барыня… Самое главное, мне же работу найти надо, даже не знаю что делать с моей статьёй, меня ведь не только учителем, даже уборщицей в школу не возьмут, не могут взять, не имеют права по закону, — торопливо добавила Ирина, видя возмущенное выражение лица Светланы Григорьевны, - Да и вообще, с судимостью мало куда можно сунуться, вот же карьера у меня, — невесело рассмеялась Ира, - Детдом, тюрьма, специалистка в общем редкой квалификации, наверное без вопросов только в колонию назад и примут.
Светлана наконец вернула себе привычное самообладание и вдруг громко хлопнула рукой по столу.
- Хватит чушь нести! Насчёт работы ты Ирка не выдумывай, сейчас оклемаешься и приходи ко мне на комбинат, я тебе живо к делу приставлю, вся дурь из головы вылетит, устрою тебе исправительные работы по полной, — хохотнул она.
- А как же судимость моя? — попробовала вставить Ира.
- А никак, — сказала Светлана, - Мне твои справки ни к чему, в гробу в белых тапочках я видела все эти бумажки. А зарабатывать ты у меня будешь раза в три по более своей учительской зарплаты, это я тебе гарантирую. С Генкой… Вить, ну как его отчество то? С Генадием Сергеевичем, прости господи, я сама поговорю чтобы не возникал.
- Свет, ну как ты про участкового то, давай поуважительнее, — с привычным вздохом заметил Виктор Ильич.
- Спасибо, Светлана Григорьевна, — Ирина наконец свободно и легко вздохнула и улыбнулась, - К Геннадию Сергеевичу мне хоть как идти, на учёт вставать, так что я сама всё улажу.