Истории из жизни

Дочь предупредила за три дня. Позвонила, сказала, что хочет приехать в субботу и познакомить меня с Максимом — своим молодым человеком. Голос у неё был такой, что я сразу поняла: серьёзно. Маша у меня не из тех, кто водит кавалеров к матери ради развлечения...

Артём получил ключ от квартиры Насти три месяца назад. Она сама вложила его в ладонь, сказала, что теперь он может приходить когда угодно, что между ними не должно быть закрытых дверей. Он тогда крепко...

Марина сидела на подоконнике в своей маленькой кухне и смотрела в окно. Под окном кто-то оставил велосипед, прикованный цепью к столбу. Цепь уже проржавела, велосипед тоже, а хозяин, видимо, давно про него забыл...

Я помню этот день до мельчайших подробностей. Даже запах помню — жареная картошка с луком, которую мать готовила на кухне, когда всё и началось. Стоял обычный октябрьский вечер. Я вернулась с работы, скинула мокрые сапоги в прихожей и пошла к себе переодеться...

Они встретились на следующий день. Отец и Артём — за тем же столом в кабинете на двадцать третьем этаже. Я сидела рядом с отцом — не потому что он просил, а потому что решила сама. Артём сидел напротив...

Я сидела на кровати, смотрела на телефон и слушала тишину квартиры — как она дышит, как где-то в трубах булькает вода, как за стеной ровно спит Маша. Обычные звуки, которые я никогда не замечала. Сейчас замечала каждый...

Домой я добралась около восьми. Маша была на кухне — жарила что-то, от чего вся квартира пахла чесноком и маслом, и когда я вошла, она только подняла взгляд и ничего не спросила. Просто поставила вторую тарелку...

Он рассказывал долго, а я слушала и не перебивала. Соловьёв пришёл в «Черников Капитал» сам — три месяца назад, с предложением по «Меридиану». Артём принял встречу. Стандартная процедура — послушать, взять документы, отдать на проверку...

Ксения на этот раз не успела ничего сказать. Я прошла мимо неё прямо к двери кабинета — она что-то произнесла за спиной, кажется «одну секунду», — но я уже открывала дверь. Артём стоял у стола. Увидел меня — и что-то в его взгляде моментально изменилось...

Послезавтра наступило раньше, чем я была готова. Я вообще заметила, что время в последние дни ведёт себя странно — то тянется, то вдруг прыгает вперёд, как будто кто-то листает страницы. Вот я легла спать, вот уже утро, вот уже пора идти...

Я плохо спала. Не из-за отца — хотя и из-за него тоже. Главным образом потому что я легла в половину двенадцатого, уставилась в потолок и начала прокручивать завтрашний разговор с Черниковым. Раз, другой, третий...

Утром следующего дня я написала Черникову. «Я согласна. Встреча с отцом — завтра. Условия — те, что вы назвали. Но я хочу кое-что добавить.» Он ответил через четыре минуты. Четыре — не две, не сразу. Как будто намеренно не брал телефон сразу, чтобы не казаться человеком, который ждёт сообщений...