Солнце било в окна, насквозь пронизывая тюли на кухне у "жабы".
- Я сейчас прикрою шторы. Вижу, ты не любишь солнце, морщишься сидишь… - сказала Седа. - Ты не выглядишь довольной.
- Да... От солнца мне глаза болят. Потому я и люблю бывать в лесу. Там меньше света и прохладно.
-Лес? Ты ходишь в лес? – «жаба» отложила нож-топорик, которым буквально за одну минуту накрошила гору лука. Не проронив при этом, кстати, ни одной слезинки. – А не боишься? Там женщину нашли. Слыхала?
- Нет. - быстро ответила я.
- Неизвестно, кто она такая. Да и откуда она здесь. Наверное, из большого города приехала. У нас тут давно никакого страха не происходило.
- Нет, я ничего не знаю, нет. Ты чего ко мне пристала?
- Ну и ладно. Скажешь нет – пусть так и будет. К нам приходила полиция. И в газете про этот случай писали. Думали, что кто-то вспомнит о пропаже. Если женщина домой не пришла, или на работу не пришла, значит, её должны искать.
Гарник, сидевший рядом, глядя на мать, вдруг начал молотить руками воздух. На его коленях лежало треснувшее пианино. Естественно, оно было мертво.
- Гарник говорит, что она была без головы. Без головы узнать кого-нибудь непросто. Но одежда на ней была хорошая, красивая. И фигура у неё стройная.
Я резко проглотила загустевшую слюну. Главное - не выдавать себя.
Но «жаба» больше не пыталась что-то выяснять. Она отвернулась к плите и бросила лук на сковородку, где уже шкворчало масло. Пока он жарился, она отрезала два толстых кривых ломтя от буханки серого хлеба и намазала их майонезом. А потом на эти бутерброды неряшливо, помогая себе пальцем, вывалила лук. Готово. Видно, что хозяйка она так себе, как и моя мамаша.
- Посолите лук, – посоветовала «жаба». – Гарник, покажи ей, как ты ешь! Как ей будет вкусно!
Гарник дотронулся до моей руки, и показал глазами на солонку. В целом, он показался мне неплохим человеком. Если Гарник и думает про всякое дерьмо, то хотя б его не изливает. Да... В эту минуту я вспомнила про Германа, но тут же постаралась выбросить из головы его лицо.
Еда от "жабы" была непривычной и жирной почти до тошноты. Но атмосфера за столом в итоге сложилась дружелюбная, хоть смотреть на Седу мне было всё так же неприятно.
- Хочешь – дружи с Гарником. - в конце концов предложила мне "жаба". - Ему тут дружить не с кем. Детей в пригороде не осталось. А на мои глаза ты не смотри. Ну или не бойся их. У меня от самого рождения такой вот взгляд. Просто я вижу душу. Твою тоже вижу.
- И что? - я снова напряглась.
- Ты мне не нравишься. - вздохнула Седа. - Внутри тебя не кровь, а густая чёрная вода. И ходишь ты туда, куда не надо. И видишь то, чего нельзя. Потом не помнишь ничего. И врёшь. Но ты не виновата, ты болеешь просто. Хочешь – ходи к нам. Дружи с Гарником. Он всё это про тебя не знает. А узнает, так не скажет.
Гарник закивал, как механический болванчик. Я обтерла руки о свою одежду и молча направилась к выходу. На крыльце Гарник перекрестил меня, а Седа бросила:
- А в лес смотри не бегай. Там новая душа теперь. И она пока что не уснула.