— Бульон как всегда варила. Чистый, прозрачный, барыня такой любила. А она отодвинула ложку, побледнела и ушла. А к вечеру... — кухарка перекрестилась и испуганно оглянулась на дверь. — Черная вся, как головешка...
— Яд! — выдохнул повар, озираясь на притихших слуг. — Кто-то подсыпал, пока я за солью ходил. Там же все свои были... или не свои? Барыня-то добрая, всем помогала. А нашим, которые рядом, — кучеру, портнихе, садовнику — отказывала. Обида, она знаешь какова...
— А граф? — молодой лакей подался вперед, понижая голос до шепота. — Примчался из Питера, в комнате заперся и тишина. Следователей не звал, допросов не чинил. Сказал только: «Расследования не будет». Чего бояться-то? Или знает чего?
— Цыц! — рявкнул вошедший дворецкий. — Кому сказано — простуда! Врачи записали — простуда. А вы тут языки чешете, беду накличете.
— Простуда, говоришь... — старая швея подняла глаза от шитья. — А чего она почернела? Простуда... эх, Василич, сам-то веришь?
Дворецкий помолчал, потом махнул рукой:
— Верю не верю, а дело закрыто. Граф сказал — молчок. Значит, молчок. По местам!
Слуги расходились, но в темном коридоре еще долго шептались:
— Бульон...
— Яд...
— А кому она отказала?
— Граф-то чего удумал — расследования не будет?
— Нечисто дело...
Этот шепот полз по усадьбе, потом по Москве, потом по Петербургу. Обрастал подробностями, именами, домыслами. И дополз до наших дней.
Почему же именно этот случай породил легенду, которая живет почти два века?
Как всё начиналось
Анна Сергеевна родилась 16 мая 1811 года в семье Сергея Васильевича Шереметева и его супруги Варвары Петровны Алмазовой . Род был древний, но небогатый — дальние родственники тех самых графов Шереметевых, чье состояние считалось одним из крупнейших в империи. Дед Анны приходился четвероюродным братом знаменитому фельдмаршалу, но в их доме счет деньгам знали хорошо .
Когда Анне исполнилось пятнадцать, ее отца назначили главным смотрителем Странноприимного дома графа Шереметева в Москве — знаменитой больницы, основанной графом Николаем Петровичем в память о его умершей жене, бывшей крепостной актрисе Прасковье Жемчуговой . Попечителем дома был молодой граф Дмитрий Николаевич Шереметев — сын Прасковьи, наследник всех богатств.
Они встречались тогда лишь мельком, но были слишком разными, чтобы думать о большем. Он — блестящий кавалергард, вращающийся в высшем свете. Она — хорошенькая, но бесприданница, дочь смотрителя.
При дворе ее величества
В 1831 году император Николай I, посетивший Странноприимный дом и оставшийся довольным работой Сергея Васильевича, пожаловал ему придворное звание камергера, а его старшую дочь Анну назначил фрейлиной к императрице Александре Федоровне.
Осенью 1832 года Анна поселилась в Зимнем дворце.
Жизнь фрейлины была не так легка, как казалось со стороны. Тесная скромная комнатка, жизнь в служении вдали от семьи, обязанности, которые нельзя обсуждать. Даже прическу приходилось носить такую, какую пожелает императрица. Императрица любила локоны, и Анна носила локоны, хотя сама предпочитала гладкие, удобные волосы .
Но был в этой службе и светлый дар — ее голос. Редкое по красоте контральто покоряло всех, кто слышал Анну. Она пела в дворцовых концертах, и гости затихали, завороженные глубиной и силой этого звучания.
В один из таких вечеров в дворцовой гостиной снова появился он — граф Дмитрий Шереметев, флигель-адъютант императора. Тот самый, что когда-то мельком взглянул на пятнадцатилетнюю девочку в Москве. Теперь перед ним стояла женщина — красивая, талантливая, с огромными выразительными глазами, в которых светился ум и душевная теплота.
Он уже не мог отвести взгляд.
Свадьба века
В 1837 году Петербург жил в предвкушении грандиозного торжества. Свадьба графа Дмитрия Шереметева и фрейлины Анны Шереметевой (однофамилицы, но дальней родственницы) обещала стать событием. И не обманула ожиданий.
Венчались в придворной церкви Аничкова дворца. Сам император Николай I и императрица Александра Федоровна присутствовали лично — честь, оказываемая лишь избранным .
Екатерина Васильевна Шереметева, тетушка невесты, писала родственникам в Москву:
«С последней свадьбы царской фамилии еще не было столь великолепной, как наша. От дворца до его дома толпа народа и кареты. Государь после взял новобрачного с собой и отвез в дом его. Анюта осталась еще благодарить Государыню… По всему можно надеяться, что Анюта будет счастлива» .
И она была счастлива. Граф души не чаял в жене. Он выделил ей огромное годовое содержание — 120 тысяч рублей. Она тратила на себя лишь малую часть — тысяч семь, не больше. Остальное уходило на благотворительность, помощь родным, поддержку талантливых музыкантов .
В их доме на Фонтанке бывал весь цвет европейской культуры: Ференц Лист, Полина Виардо, пианисты Тальберг и Делер . Анна дружила с ними, музицировала, брала уроки.
Счастье и потери
15 апреля 1839 года в Фонтанном доме родился первенец — сын Николай. Крестным отцом стал сам император. Казалось, сама судьба благоволит этой семье.
Но судьба переменчива. В пять лет мальчик заболел скарлатиной и умер. Горе родителей было так велико, что они не могли говорить об этом вслух. Только переглядывались и молча держались за руки, находя утешение друг в друге.
14 ноября 1844 года Анна подарила мужу второго сына. Его назвали Сергеем — в честь отца Анны. Крестными стали императрица Александра Федоровна и наследник престола Александр Николаевич . Этому мальчику суждено было стать последним владельцем всех богатств Шереметевых.
Лето 1849 года: последний обед
Тот день — 11 июня 1849 года — в Кусково, любимом имении Анны под Москвой, не был отмечен ничем необычным... Кроме скоропостижной кончины графини после обеда.
Сообщали, что буквально за несколько часов графиня почернела на глазах. Доктора, вызванные немедленно, только разводили руками. Яд? Болезнь? Никто не мог сказать точно.
К вечеру графини не стало.
В доме воцарился хаос. Слуги перешептывались, родственники не верили своим глазам, а граф Дмитрий Николаевич, примчавшийся из Петербурга, заперся в комнате и сутками не выходил.
Слухи множились с каждым днем. Говорили, что графиня в последнее время получала странные письма, что кто-то угрожал ей, что даже в имении замечали подозрительных незнакомцев. Но доказательств не было.
Граф Дмитрий Николаевич, к удивлению многих, запретил любое расследование.
— Ее не вернуть, — сказал он. — Оставьте все как есть.
Анне было 38 лет.
По официальной версии причиной являлась: «простуда» (метрика 1849). Историки считают версию об отравлении бульоном устным фольклором слуг Кусково, который получил широкую огласку.
Что же было потом?
Граф Дмитрий Николаевич так и не оправился от потери. Друзья боялись, что он сойдет с ума от горя. Только в 1857 году, когда сын Сергей подрос, граф решился вновь жениться — ради того, чтобы у мальчика была мать.
Сын Сергей Дмитриевич всю жизнь хранил память о матери. Он издал ее письма, сохранил дневники, записал все, что помнил о ней. Именно благодаря ему мы знаем подробности этой удивительной жизни — и этой загадочной смерти.
Анну похоронили в Знаменской церкви Новоспасского монастыря в Москве.
А вот слухи об отравлении, которым почти два века, никак не могут отправиться на покой вместе с той, о ком они сложены. Документальных подтверждений какой-либо из версий не сохранилось. Граф запретил расследование, а без него установить истину невозможно.
Благодарю за прочтение.
Лайки и подписки помогают каналу развиваться и радуют автора))
Об удивительной судьбе матери Дмитрия Николаевича Шереметева — крепостной актрисы Прасковьи Жемчуговой, ставшей графиней, — можно прочесть по ссылке ниже: