Судебный процесс превратились в сплошную череду отмен и переносов. На следующее заседание коммерсант также не явился, прислав в суд телеграмму, что находится на больничном из-за повышенного давления (на этом месте Алексей мысленно пожелал ему скорейшего инсульта). Приехав на последующее заседание, коммерсант стал давать показания, при этом постоянно путаясь в них и с трудом отвечая даже на наводящие вопросы обвинителя, постоянно отводя глаза от скамьи подсудимых. Послушав его блеянье минут 10, судья не выдержал и спросил у сотрудника прокуратуры, а точно ли это тот самый человек, который, согласно показаниям, пострадал от действий подсудимых? Обвинитель ответил, что свидетель видимо еще не выздоровел и попросил вновь перенести заседание. К следующему суду коммерсант подготовился и знал свои показания практически наизусть, чем очень порадовал и судью, и сторону обвинения. Однако, на этом же заседании планировалось, путем видеосвязи, допросить одного из досудебщиков, но по техническим причинам сделать это не получилось. Заседание вновь перенесли.
На следующем заседании были допрошены оба досудебщика. Понимая, что свой срок они уже получили и больше им не дадут, досудебщики старались взять большую часть вины на себя, всячески смягчая роль подсудимых в совершении преступления. Однако обвинитель, уловив их стремление, довольно жестко напомнил о том, что в случае отказа от показаний досудебное соглашение может быть расторгнуто и они получат новый суд, но уже на общих основаниях. Досудебщикам пришлось повторить свои показания, данные на следствии.
Затем были допрошены понятые, присутствовавшие при изъятии денег. Понятых привезли сотрудники СБ, двое из которых остались в зале суда, видимо для того, чтобы корректировать показания понятых, если они вдруг что-то забудут или перепутают. Однако это не понадобилось, понятые отработали на твердую «5», повторяя свои показания практически дословно с протоколом.
Адвокатам не удалось добиться ничего полезного ни от одного допроса. Коммерсант и понятые явно были подготовлены к суду и на все вопросы отвечали, повторяя свои следственные показания либо уходили от ответа фразами – «не обратил внимание, не помню, сколько времени прошло». Досудебщикам же обвинитель шанса забыть не оставил.
На следующем заседании был допрошен эксперт, изымавший деньги, а также следователь, проводивший неотложные следственные мероприятия на месте преступления. Выслушав их показания, судья сообщил, что на следующем заседании состоятся судебные прения и в зависимости от наличия времени последнее слово подсудимых.
Все это время Алексей и его родственники пытались найти людей из различных силовых структур, которые могли бы оказать влияние на исход суда. Именно в этот момент Алексей понял значение фразы – «друзья познаются в беде». Один из высокопоставленных сотрудников Генеральной прокуратуры РФ, на которого через знакомых смогла выйти Мила, пообещал ей, что обязательно позвонит в окружную прокуратуру и свяжется с обвинителем, чтобы тот затребовал в качестве наказания условное лишение свободы, но на протяжении всего суда звонка от него так и не последовало. Несколько лет назад Алексей спас от тюрьмы ребенка одного из руководителей судебной власти России, а соответственно и карьеру самого чиновника. Но когда Мила обратилась к нему за помощью и объяснила ситуацию в которой оказался Алексей, тот, поняв, что Алексей больше не является сотрудником полиции и соответственно, контакты с ним уже не интересны, отказался помогать. Первоначально свой отказ он аргументировал тем, что занимается гражданским правом, а с уголовным никогда не был связан, а после второго звонка Милы, довольно прозрачно намекнул ей, что беспокоить его больше не нужно, Алексею от этого лучше не станет.
Необходимо было решить вопрос, который Алексей со своим адвокатом откладывали «на потом» - признавать вину на суде или нет. Иллюзий относительно финала не было ни у кого – все понимали, что приговор будет обвинительным. Но если в последнем слове признать свою вину, то можно рассчитывать на то, что судья уменьшит срок лишения свободы на год, а то и полтора. С другой стороны, судья вполне может поверить в версию Алексея, о том, что он приехал к коммерсанту за информацией, а не для того, чтобы участвовать в передаче денег, и чисто по-человечески может пожалеть его, скинув те же полтора года. Обсудив еще раз этот вопрос, Алексей и адвокат решили отложить этот вопрос до конца судебных прений, чтобы посмотреть на реакцию судьи на то, что будут говорить адвокаты Алексея и его соучастников.
Однако судебное заседание, которое вполне могло стать последним, не состоялось из-за болезни судьи. Окончание процесса откладывалось на неопределенное время, так как после выхода с больничного, судья вынужден будет переносить пропущенные заседания на отдаленные сроки, чтобы проводить те, которые идут по расписанию. Ничего кроме нервозности эта новость не вызывала. С одной стороны, Алексей успел наладить бытовые вопросы в СИЗО, серьезных конфликтов с другими заключенными ему все это время удавалось избегать, почему бы не посидеть еще пару месяцев в столь «комфортных» условиях? С другой стороны, обвинительный приговор состоится и в колонию все равно придется ехать, и уже там вновь налаживать бытовые вопросы с питанием, одеждой, посылками, и в конце концов, планировать УДО или иное смягчение наказания. И поездку по этапу лучше совершить пока на улице тепло, чтобы не мерзнуть на пересылках и «автозаках».
Судья вышел с больничного через неделю, и назначил заседание еще через неделю, чем очень удивил адвоката. Тот предположил, что это «техническое» назначение и судья отменит заседание под каким-либо предлогом, что и произошло. Заседание было перенесено из-за неявки свидетеля, хотя все заявленные участники процесса уже были допрошены. На следующем заседании состоялись судебные прения, в ходе которых обвинитель сообщил суду позицию прокуратуры, предоставил доказательства, подтверждающие, по его мнению, совершение преступления подсудимыми, и потребовал приговорить их к длительным срокам лишения свободы – от 7 до 9 лет (для Алексея), лишить специальных званий, назначить штрафы по 5 миллионов каждому. Адвокаты подсудимых высказали свою позицию о том, что проводилась проверка, помощник коммерсанта должен был привезти документы на продукцию, а вместо этого привез деньги, и вообще всю эту историю нужно рассматривать как провокацию сотрудников СБ.
В последнем слове Алексей и его бывшие коллеги отказались признать свою вину, сообщили, что никакого преступления не совершали, попросили оправдать их и отпустить домой, к семьям. Судья, выслушав их, назначил следующее судебное заседание через 2 недели, сообщив, что планирует огласить приговор. Эти две недели оказались самыми нервными за все время пребывания Алексея в СИЗО. Разумом он понимал, что ничего кроме обвинительного приговора ждать ему не приходится, но как всякому человеку, ему хотелось надеяться на чудо – если не оправдание, то хотя бы условное лишение свободы.
Чуда не произошло, приговор был обвинительным. Но тем не менее, судья видимо пожалел бывших полицейских: каждый из них получил по 7 лет лишения свободы с отбыванием наказания в колонии строгого режима, с минимальным штрафом в 1,5 миллиона рублей. Дополнительные наказания – лишение звания и пенсии, ограничение свободы после отбытия наказания или запрет на занятие определенных должностей, судья не применил.
Сразу же после получения приговора адвокаты подали апелляцию, которая на удивление состоялась очень быстро – уже через две недели коллегия Мосгорсуда, практически без обсуждения, утвердила («узаконила») приговор Алексею и его коллегам. В ожидании этапа, Алексей приобрел необходимые для поездки вещи – копченные колбасы в нарезке, доширак, средства гигиены, чай, кофе, сахар, шоколад, комплект посуды, тетради, ручки. Подсказать, что пригодится на этапе, а что будет лишним багажом, было некому, все покупалось по наитию.
Через 5 дней после апелляции, в одну из пятниц, примерно в 16 часов, в дверь камеры постучал «продольный» и назвав фамилию Алексея, громко сказал – «этап, полчаса на сборы».
Понравилась статья? Ставьте лайки, пишите комментарии. Подписывайтесь, будет много интересного.