Сумерки становились всё плотнее, тьма собиралась в корнях деревьев и под кустами в лесу вдоль дороги.
Виктор стоял на том самом месте, где молодая ведьма велела ждать её. Но всё не шла. Вот уже в чаще раздалось уханье филина. Скоро ночные твари выйдут на охоту, а Насти всё нет.
«Обманула? Позабавилась? Или забыла?» - думал мужчина, топчась в дорожной пыли.
Он всё больше склонялся к мысли, что Настя поиграла с ним, как кошка с мышкой. Дала надежду, а сама и не думала помогать.
- Как и все женщины, - процедил он сквозь зубы, вспомнив бывшую жену и свою уже взрослую дочь.
- Это вы мне? – вдруг раздался из леса женский голос.
Настя шагнула из тени.
- Пришла всё-таки, - недовольно проворчал Виктор. – Не уважаешь чужое время. Сразу видно, молодёжь.
- Нельзя было, чтобы бабушка увидела, - мягко проговорила ведьма. – Не отпустила бы она меня к вам. Скоро ночь, пойдёмте.
Настя юркнула в кусты. Ветки встряхнулись и замерли. Будто и не проходил человек. Виктор сошел с дороги и последовал за ведьмой.
За кустарником среди папоротников бежала тропинка. Настя уже успела уйти далеко по ней. Маячила светлым пятном в сгущающейся темноте. Виктор ступал неуклюже по незнакомому пути. Всё ему мерещились шорохи в кустарнике. Тени за деревьями. А впереди уже показалась опушка.
Деревья расступились, и Виктор вышел к избушке. Домик крохотный, но крепкий. Кормушка для кабанов поодаль. А Настя уже сидит на ступенях, смотрит в темное небо на первую звезду.
Тишина в лесу повисла. Только травы от ветра шелестят у ног, словно переговариваются. Молодая ведьма тряхнула белокурой косой, и та распустилась, расплелась, распушилась по ветру. А затем и пояс на платье развязала, отложив поодаль от себя на ступенях.
Виктор нахмурился.
- Я не по этой части, - заявил он сурово. – Стыдно должно быть! Я же тебе в отцы гожусь, а то и в деды!
Светлые брови Насти чуть вздёрнулись. Она улыбнулась снисходительно, как мать неразумному дитя.
- Для обряда положено. Простоволосой быть нужно, не подпоясанной.
Виктор смутился, но оттого стал только напористее, чтобы прикрыть свою оплошность.
- Знаю я таких. Говорят одно, а на уме другое.
- Вы вправе уйти, пока не началось таинство.
- Конечно. Уйти. Электрички уж не ходят. В деревне меня никто не ждёт. Твоя бабка тоже на порог не пустит. Уйти. Как же. Знаешь ведь, что мне некуда деваться, - возмущенно выговаривал Виктор, когда вдруг над самой его головой пролетел, обдав потоком воздуха, филин.
- Ох, - выдохнул мужчина, пригнувшись.
Оглянулся на тропку, скрытую за деревьями. Он и рад был бы ринуться прочь, но разве теперь разглядишь дорогу среди папоротников? Только заблудишься в трёх соснах.
Настя засмеялась еле слышно, спрятала улыбку в кулачок. А затем достала из складок одежды мешочек и разом вытряхнула из него что-то белое. Виктор пригляделся. И едва сдержался, чтобы не охнуть снова. На земле перед ступеньками лежали тонкие косточки мелких животных.
- Одиноко вам стало. И страшно. Только потому к бабушке и решились приехать, - заговорила Настя и, подобрав с земли тонкий прутик, перевернула одну из косточек. – Вы не смущайтесь. Люди к нам в основном из страха и приходят. Только страхи у всех разные. Кто наказания боится, кто немощи, кто нищеты. Но чаще всего боятся её…
Виктор и сам понял, кого Настя имела в виду. Старуху с косой. Если б не это, он вряд ли поехал бы в такую глухомань. И уж точно не остался бы на ночь в незнакомой деревне, в охотничьем доме посреди леса.
- Жену свою ты зря отпустил. Говорили тебе, что приворожил её тот другой. Но ты не поверил.
- Не хватало ещё во всякие бредни верить. Мало ли вертихвосток. Все невесты хороши, а поживёшь с ними, так начинают на сторону заглядываться. Вот и этой чего-то не хватало. Знаю чего, но при тебе говорить не стану. И ведь не посмотрела, что ребенок есть. Я раз сунулся с дочкой пообщаться, два… Не дала! Со скандалами забирать ребенка – это разве дело? Ну не тайком же к собственной дочери ходить?! Всё равно потом матери бы рассказала, а та со скандалом ко мне… Нет уж, мне такого не надо. Думал, вырастет дочь – сама поймёт, что к чему. В жизнь её не лез, встречи не искал, пока не прижало. А тут медосмотр этот, будь он неладен. Думал, ну на черта ко мне в такие места лезть? К взрослому человеку. Если жалоб нет, так и нечего там искать, - возмущался Виктор, но, поймав внимательный взгляд Насти, сник. - А вот нашли всё-таки что-то. На анализ взяли. Скоро уж результаты придут, но и так понятно всё. Мать моя от той же хвори скончалась. Видать, и мне судьба… Только потому к дочке пошёл. Хотел поговорить про квартиру, про имущество, про завещание. Всё равно наследницей будет. Так, может, хоть доглядела бы за мной, когда сам не смогу… Но она, неблагодарная, как мать… Сказала, что ей от меня уже ничего не нужно. Что надо было раньше прийти, когда ей было плохо без родного отца. А теперь, мол, сама неплохо справляется. Да если б я такое своему отцу сказал, он бы выдрал меня, как сидорову козу. И не посмотрел бы, что семнадцать лет. Поколение… Ты её ненамного старше. Она у нас поздний ребёнок. Я не особо детей хотел. Это жена всё плакалась, что ей нужно. И что из этого вышло? Вырастила неблагодарную…
Виктор так разошелся, что подавился слюной и закашлялся.
Настя слушала его внимательно, не проронив ни звука, пока он не зашелся кашлем. И лишь тогда заговорила.
- Жену я вашу уже не верну. Давно был приворот сделан. Его уже и следа не осталось. По собственной воле теперь она с ним живет. А вы для неё чужой человек.
Она перевернула ещё одну костяшку и продолжила: - Дочь вашу тоже не верну. Вырастил её другой мужчина. Его отцом теперь считает. Из памяти вытравила, как вас любила, чтобы душу не рвать.
- Да не так уж и любила, если видеть не хочет.
- Все дети любят своих родителей, - возразила ведьма. – На этом стоит мир. Только не ребёнок уже она. И решение приняла. Волю её согнуть не смогу да и не стану. Не этому меня бабушка учила.
- Это не буду, то не буду, - взбеленился Виктор. – Зачем я здесь остался вообще, если ничего сделать нельзя? Только время потратил! Всё! Посмеялась над беспомощным и хватит!
Он решительно развернулся и зашагал к кустам из которых вышел, но вдруг попятился. Там, под высокими стеблями папоротника мигнули в звёздном отсвете глаза.
Вмиг Виктор оказался на крыльце возле Насти.
- Так и знала, что передумаете, - сказала беззлобно ведьма.
- Там… Что там?
- А, это лис. Он не съест вас. Сможете пройти мимо него, если пожелаете. Но если хотите избавиться от старой порчи, оставайтесь до утра. Давно на вас эта гадость сделана. Точила понемногу годами. Может, потому вы и отпустили свою жену… Не до неё было. Бабушка всегда категорична. Если человек не сопротивляется судьбе – списывает его со счетов. Я же думаю, что, когда в лесу пожар, ни один зверь не воротится спасать свои запасы. Только и остаётся, что бежать или погибнуть. И не их в том вина, что не властны они над стихией, над высшей волей.
Виктор слушал, поглядывая на два огонька под деревьями.
- И что случится, если порчу снять?
Настя улыбнулась. Виктор не смотрел ей в лицо и не видел этого, но понял по тому, как она произносила слова.
- Ничего. Ничего не случится. Жизнь станет скучной и обыденной. Без потрясений. Больше не погонят с работы, не найдут новых болезней врачи, не отклеится подошва у нового ботинка, не скиснет свежее молоко…
Виктор вздрогнул. Про ботинки и молоко он не говорил ни единой душе. Просто не посчитал нужным рассказывать такие дурацкие мелочи.
- Делай со мной, что хотела, ведьма. Я согласен.
Настя спустилась со ступеней, загребла в пригоршню белые косточки, встряхнула, чтобы красная пыль просеялась сквозь пальцы и ссыпала то, что осталось, в мешочек.
- Пойдёмте-ка в дом, - позвала она.
Легкая, как перышко, она взбежала по ступеням, потянула верёвку на двери. Замок открылся, щёлкнув.
- Что за засов такой, что снаружи отпирается? – проворчал Виктор.
- Не от человека сделан. От зверя. Есть и другой засов, - добавила она, показав на большой железный крючок с петлёй.
Но Виктор уже смотрел на скромное убранство охотничьего домика. Полати у стены, печка-буржуйка, столик крохотный, табуреточка самодельная, срубленная.
Настя времени не теряла, хозяйничала вовсю. Небольшой таз прислонила к стене, свечи зажгла, налила воды, насыпала соли, ножом с острым лезвием начертила в воздухе над дверью символы.
- Что бы ни происходило пока я читать заговор буду – ни слова не произносите. А как выйду – дверь на крючок и молчок.
В другое время Виктор высказал бы юной особе про то, как следует и как не следует общаться со старшими, но за день так вымотался, что на воспитательные беседы сил уже не хватало. Мужчина кивнул.
Настя усадила его в центре крохотной комнаты, подняла свечу и, тихо наговаривая одной ей понятные слова, стала медленно обходить Виктора.
Свеча почти не давала света. Пламя едва горело, потрескивая. И в причудливом танце огня мерещились Виктору странные образы. Он моргнул. И наваждение сошло. Как вдруг что-то громыхнуло за крошечным окном. Мужчина готов был поклясться, что видел, как за стеклом мелькнули рога. Да не лосиные, не оленьи, а витые, какие у горных козлов бывают. Он снова моргнул, не обращая внимания на монотонный напев ведьмы, прислушался к звукам за стенами. Внезапный скрежет когтей по крыше заставил мужчину вздрогнуть. Он посмотрел наверх. С потолка посыпались опилки. Виктор начал подниматься с табурета, чтобы глянуть, что происходит, но одним лишь взглядом, не погодам суровым, Настя пригвоздила его к месту. Свободной рукой она погрозила пальцем, не прекращая читать свои наговоры. Чем громче она говорила, тем ему становилось хуже. Стало казаться, что от свечи несёт затхлостью, что в комнате нечем дышать. Тошнота подступила к горлу. И когда Виктор уже не мог сдерживаться, Настя сунула ему в руки таз.
Что-то черное полилось из него. Вязкое, маслянистое, как нефть. Виктору показалось, что там, в тазу, в черной жиже что-то двигалось…
Ведьма взмахнула ножом. Резкими движениями заштопала в воздухе невидимую прореху.
- Утром отправляйтесь домой. А до рассвета из избушки ни ногой.
Она подхватила таз и вышла в ночь.
Виктор на ватных ногах прошел за ней, задвинул засов. И рухнул на полати.
***
Что-то щекотало Виктору щёку. Он попытался смахнуть, но не сумел. Нечто вцепилось в его лицо цепкими лапками. Он открыл глаза и резким движением стряхнул большого усатого жука. Огляделся. Вспомнил прошедшую ночь. Взгляд сам собой упал на маленькое смотровое окно. За стеклом шумели деревья.
Мужчина осмотрел себя. Попытался разгладить складки на брюках. Плюнул. Глянул в окно и вскочил.
- Электричка! – охнул он.
Едва не кубарем вывалился из избушки, бегом помчался по тропе между папоротниками, по дороге из красной глины, мимо домишек, мимо забора и вчерашних своихзнакомцев, которым лишь рукой махнул. На перрон выскочил весь в мыле, но к поезду успел. Взобрался по ступенькам, прошел в пустой вагон, занял место у окна и, наконец, позволил себе расслабиться.
Телефон завибрировал внезапно, громко заиграла навязчивая мелодия. От неожиданности Виктор вздрогнул: ему уже давно никто не звонил. Номер был незнаком. Мужчина помедлил мгновение, но всё же ответил.
- Здравствуйте, Виктор Петрович. Вы были у нас на собеседовании. Звоню сказать, что вы нам подходите. Но нам сотрудник нужен уже завтра. Сможете выйти?
- Завтра? Завтра смогу. Да.
- Замечательно. Я вам адрес пришлю чуть позднее. Не забудьте паспорт и трудовую книжку! До встречи!
- До встречи, - эхом отозвался он.
Виктор машинально глянул туда, где привык видеть старые отцовские часы. Только вот не было их на руке. Лишь след от ремешка на загорелом запястье напоминал о них.
- Вот же ж! И когда стянула? Так и знал, что нет этим гадалкам веры… Зря только приехал. Порча, порча! Не стоило кудахтанье суеверных тёток слушать. Вот и на работу уже зовут, стоило только подождать, черная полоса сама прошла…
***
Настя вышла во двор. Бабушка уже давно не спала. Всегда вставала чуть свет.
- Что, не сдержалась-таки? Помогла?
- Помогла, - не стала отпираться Настя.
- Неблагодарное это дело. Наладится у него жизнь, так даже не вспомнит тебя и спасибо не скажет. Таким неверующим помогать – только время впустую тратить. Всё равно не оценят.
- А я его от порчи избавила не для того, чтобы оценил, бабушка. Мне его как человека жалко.
- Неужто не видишь, какой он глупый, невежественный, черствый?
- Вижу, оттого ещё жальче. Как зверька неразумного.
- Ох, внучка… Зверь не для того рожден, чтобы мыслить, в отличии от этих вот…
- Бабушка, - перебила Настя. - Значит, про того утопленника ты тоже знаешь?
- А как же. Я на то и ведьма, чтоб знать. Неужто ты думала, что твоё колдовство без моего ведома прошло?
- Ну раз не помешала, значит, тоже их жалеешь, неразумных.
- Скажешь тоже, - проворчала старушка. – У каждого свой путь, твой я за тебя пройти не смогу. И нечего мне тут глазки строить. Иди вон, воды в баню наноси.
Но улыбку в уголках ее морщинистых губ Настя всё же заметила.
Солнце уже поднялось и воздух вокруг избушки наполнился ароматами разнотравья.
Настя подхватила ведра и под стрекот кузнечиков и жужжание шмелей побежала к реке. Только босые ступни взметали красную пыль с тропы.
Дорогие читатели,
Для тех, кто не любит ждать, а хочет читать законченные рассказы, оставляю ссылку на НАВИГАЦИЮ по каналу.