Тамара стояла перед полками в кондитерском отделе и не знала, какой десерт ей выбрать. Глаза разбегались при виде аппетитных тортов, покрытых ягодами, кремом и глазурью. Наконец, справившись с трудным выбором, она взяла шоколадную «Прагу» и направилась к кассам. Ей хотелось поскорее вернуться домой, налить кофе и съесть кусочек сладкого торта, тающего во рту.
Из четырех касс работали только две. У одной супружеская пара разбирала наполненную доверху тележку. У другой тоже стояли двое ― бабушка и девушка с бутылкой воды. Тамара пристроилась за ними.
— Не пробиваются ваши макароны, — сказала кассирша первой покупательнице и отложила товар в сторону. — Возьмите другие.
Бабушка обреченно вздохнула и направилась обратно в торговый зал. Тамара недовольно переминалась с ноги на ногу. Она надеялась быстро заплатить за покупку и уйти, а теперь приходится стоять в очереди.
— Эй, Лизка! Вот ты где! А мы тебя среди чипсов искали, — позади Тамары встали двое ― парень и девушка, на вид не больше восемнадцати.
— Какие чипсы, у меня сейчас занятия в спортзале, — фыркнула Лиза и потрясла бутылкой с водой.
— Круто. Жиры сгоняешь, — засмеялся парень. — Кому-то тоже не помешало бы.
— Это ты про меня сейчас? — возмутилась его спутница, худая как палка.
— А ты сама подумай, — начал кривляться парень. Он выложил на продуктовую ленту газировку и чипсы, а потом побарабанил пальцами по резиновой поверхности в опасной близости от «Праги».
Тамара замерла на месте, практически не дыша. Уж не намек ли на нее? Зажатая между подростками, она чувствовала себя неловко. А ребята, ничуть ее не смущаясь, шутили и переговаривались о своем поверх Тамариной головы. Кассирша, пользуясь небольшой передышкой, достала телефон и на покупателей не смотрела.
«Где же эта бабка с макаронами? — начала нервничать Тамара. А тем временем пара с соседней кассы уже шла к выходу со своими сумками. — Лучше бы я за ними встала».
Наконец подошла бабуля с новой упаковкой макарон, дело пошло быстрее. Скоро очередь дошла до Тамары. Расплачиваясь за «Прагу», она услышала тихое от стоявшей позади девушки.
— Да уж, с ее фигурой только сладкое есть…
Тамара пулей вылетела из магазина и быстрым шагом направилась домой. Руку оттягивала коробка с тортом. Очень хотелось плакать.
— Какое им дело до того, что я ем? Может, я не себе покупаю? Может, я в подарок несу? — бормотала себе под нос. — Невоспитанные подростки! Ненавижу! Как хорошо, что у меня нет детей!
Тамаре было тридцать семь лет, пятнадцать из которых она была... полной. Во времена студенчества ее бросил любимый. Из-за стресса она начала есть все подряд, заедая горе. И сама не заметила, как поправилась на десять килограмм. В то время она носила только свободную одежду, нечасто фотографировалась и не имела привычки любоваться собой в зеркало, поэтому отнеслась к «новой» себе нейтрально.
Время шло, но худеть Тамара не собиралась. Сначала она даже немного гордилась своим весом, повторяя, что «хорошего человека должно быть много». А когда подруги стали мягко советовать заняться фигурой, Тамара неизменно отвечала:
— Вот еще! Мне и так хорошо. Меня тоже многое не устраивает вокруг, но я же не советую всем измениться.
— Томочка, на тебя толстую ни один парень не посмотрит, — уговаривали подруги. — Ты худенькая такая красивая была, глаза большие! А сейчас даже они меньше стали.
— А мне не нужны парни, — отмахивалась Тамара. — Был уже один, хватит с меня. Вот именно, я худенькая была, а он все равно изменил мне и бросил! Все они такие. Не собираюсь я их взор услаждать.
Подруги со временем смирились и больше тему похудения не поднимали. А Тамара жила себе спокойно дальше, наслаждаясь жизнью, каждый день радуя себя сладостями и обрастая новыми килограммами.
Мотивации худеть у нее не было. На здоровье она особо не жаловалась, а одышка при поднятии по лестнице ― не в счет. С одеждой проблем тоже не было ― Тамара никогда не любила обтягивающие кофты, предпочитая балахоны или вошедший в моду «оверсайз». И хотя живот иногда мешал, но не настолько, чтобы из-за небольших неудобств заставлять себя похудеть.
Все Тамару устраивало, кроме отсутствия внимания мужчин. Точнее, мужчины на нее иногда заглядывались, да только все не те. Те, кто нравились ей, встречались с другими, а на нее даже не смотрели. Поэтому с годами Тамара выработала правило: «лучше быть одной, чем с кем попало».
Но последние годы тревожные голоса звучали в ее голове все чаще. Через несколько лет Тамаре исполнялось сорок ― время подводить итоги. Все подруги были замужем, у некоторых дети уже школу заканчивали, лишь одна Тамара гордо несла свой крест одиночества. Не хотела она, чтобы люди думали, что у нее никого нет из-за лишнего веса, поэтому на вопросы о мужчинах или семье всегда говорила:
— Это мой выбор. Я живу для себя. Я выбрала свободу.
Иногда это звучало так убедительно, что сама начинала верить.
Вернувшись из магазина, Тамара съела половину торта, даже без кофе. Немного заглушив чувство обиды, начала морально готовиться к завтрашнему рабочему дню. Понедельник ― день тяжелый, идти в офис не было никакого желания, хотя он располагался буквально через три улицы от дома.
«Может, позвонить и сказать, что заболела?» — раздумывала Тамара. Но отмела эту мысль ― заставят принести документ из поликлиники.
А придя на следующий день на работу, она обрадовалась, что не осталась дома. Директор представил всем новенького:
— Это Андрей, наш новый координатор. Будет вести новый проект. Тамара и Ольга, вы с Андреем в одной команде, передайте ему все свои наработки и оказывайте любую помощь.
— Спасибо, Павел Григорьевич, — улыбнулся Андрей начальнику. — Надеюсь, сработаемся.
Тамара смотрела на новенького во все глаза, от волнения ее даже в пот бросило ― какой же красавец!
Андрею было тридцать девять лет, всего на два года старше Тамары, но от него шла энергия молодости. Внешне он выглядел на тридцать, стильно одевался, использовал слэнг и сыпал молодежными шутками. Неудивительно, что Тамара влюбилась.
Первый раз за долгое время она испытывала к кому-то сильные чувства. На работе в голову приходили дикие, абсолютно несвойственные ей мысли. В фантазиях она представляла, как они с Андреем гуляют, ходят в рестораны, общаются с друзьями.
— Андрей, а девушка у тебя есть? — еще в первый день спросила Ольга, ее напарница и коллега.
— Нет, — улыбнулся тот. — Мое сердце свободно.
Тамара восприняла это как приглашение. Андрея посадили к ним в комнату — просторное помещение с десятком столов. Почти все из них были заняты женщинами предпенсионного возраста. Самой молодой девушке-ассистентке было двадцать, но она не обращала на нового сотрудника никакого внимания. Тамара решила, что обязательно должна добиться внимания Андрея.
Проблема была в том, что Андрей общался со всеми одинаково. Он мог прихватить за талию одну из сотрудниц или угостить конфетой другую. Тамаре тоже перепадало от него внимание. Иногда он подходил близко-близко, пытаясь рассмотреть что-то в ее компьютере, и приобнимал за плечи, окутывая ароматом одеколона. После такого Тамара убегала в коридор, чтобы успокоить алеющие щеки. Но, похоже, это была просто манера общения.
Андрей стал идеальным мотиватором для похудения. Тамара понимала, что в своем нынешнем ― толстом ― виде не сможет никак привлечь симпатичного коллегу. Тот хоть и флиртовал непринужденно, но границ не переходил. Домой уходил со всеми, ни с кем не задерживался специально.
И Тамара начала худеть. Полностью убрала из рациона все сладкое, мучное и жирное, перешла за зеленый чай без сахара, гречку и творог. Безумно хотелось есть. Организм, не привыкший к таким изменениям, пытался бунтовать, урча животом. Тамара пила воду. Через неделю она обнаружила, что объемы немного спали — из тела ушла жидкость. Воодушевленная, она продолжила бороться с килограммами.
— Томочка, ты похудела, что ли? Или мне кажется? — спрашивала одна из коллег, Галина Васильевна.
— Похудела, — отвечала за Тамару другая сотрудница, Мария Федоровна. — Я за ней как раз сижу, спина изменилась, уже не комками, как раньше.
— И живот меньше стал, — соглашалась Ольга.
— Ну и молодец, что взялась за себя. А то негоже молодой женщине так себя запускать.
Слова коллег и их комплименты прибавляли сил. Тамара уже не могла бросить процесс, когда за ней наблюдали столько глаз. И даже Андрей стал что-то замечать: чаще улыбался и подходил к столу.
Прошло три недели, Тамара продолжала худеть. Ей казались, что их отношения с Андреем немного теплели. Когда был дождь, он предложил пройтись до метро под его зонтом. Тамара шла, прижимаясь к боку симпатичного молодого человека, и чувствовала себя самой счастливой на свете, даже несмотря на мокрое плечо, не поместившееся под зонт.
А потом Тамара услышала то, что для ее ушей не предназначалось. Андрей стоял в коридоре их офиса и разговаривал по телефону.
— Привет, Сань. В выходные все в силе? Девочки будут?
Тамара застыла. «Девочки»? Это он о чем?
— Отдохнуть хочу, задолбался на этой работе, — продолжал Андрей. — Обязанностей много, зарплата того не стоит. Хорошо, что испытательный срок у меня. Последнюю неделю дорабатываю и сваливаю.
Потом немного помолчал и рассмеялся.
— Сань, ты прикалываешься? Какие девушки? Тут почти все пенсионерки! Одна вроде ничего так, но мелкая. И еще одна есть, толстуха. Бегает за мной, глазки строит, смех один!
Тамара не захотела больше слушать о себе гадости и тихо вернулась в кабинет. Откровений для нее достаточно. И ничего она за ним не бегала! Неужели это так со стороны выглядит? Как же мерзко!
Андрей вернулся на рабочее место, продолжал мило улыбаться и со всеми шутить. Но Тамара больше на него не смотрела, она узнала его истинную суть. Чувства испарились в мгновение ока, будто их и не было.
Даже если Андрей и заметил перемены в настроении Тамары, то виду не подал. А Тамара задумалась — что делать с «правильной» едой, которой был наполнен ее холодильник?
Почти месяц она худела, даже сбросила несколько кило. Стоит ли возвращаться к прежней себе? Можно купить торт, любимую «Прагу», и, заливаясь слезами из-за Андрея, заесть горе, вернуть прежний вес. А можно…
Тамара немного боялась даже думать об этом. А можно продолжать худеть. Не ради мужчины, а ради себя. Своей уверенности, своего здоровья и хорошего настроения. Почему бы и нет?
Вместе с этой мыслью пришла некая внутренняя свобода. Все-таки влюбленность тяготила Тамару. Это были неправильные чувства, так не должно быть. Если бы она нравилась Андрею, он бы проявлял к ней внимание, общался бы с ней, сам бы находил ее взгляд. Но с его стороны ничего не было. Все коллеги для него — пенсионерки и толстухи. Как и собирался, он отработал последнюю неделю и ушел.
А через три месяца к ним в офис пришел новый сотрудник, Иван. Тамара почти не обратила на него внимания. Она вся была в работе, нужно было многое успеть до конца недели, не хотелось лишний раз отвлекаться. Какого же было ее удивление, когда через несколько дней Иван сам подошел к ней.
— Тамара? Простите, вижу вы заняты, — начал он. — Сейчас время обеда, а вы работаете. Тут рядом с офисом одно кафе есть, я вчера у них кое-что продегустировал. Не хотите составить мне компанию? Я заплачу. А то голодной останетесь, а вы нам еще нужны.
Тамара удивленно подняла голову. Впервые за много лет ее куда-то приглашают.
— Хорошо, давайте сходим пообедать. Вы Иван ведь? Простите, трудная неделя, не успела с вами как следует познакомиться.
— Ничего страшного, — улыбался Иван. — Буду рад это наверстать.
Тамара подхватила сумку и посмотрела в зеркало у двери. На нее смотрела симпатичная женщина с большими глазами и приятной фигурой. Конечно, за несколько месяцев весь лишний вес не ушел, еще что-то осталось. Но это было неважно. Жизнь Тамары менялась, и приглашение Ивана — тому доказательство.
***
Через две недели они начали встречаться, через месяц жить вместе, а еще через полгода поженились. Замуж Тамара выходила в облегающем белом платье, которое подчеркивало ее стройную фигуру.
---
Автор: Наталия Апри
---
Рог шерстистого носорога
Серый хищник настигал подростка. Погоня началась, когда между ними было шагов триста. Русоволосый мальчик, лет 10-12, выкапывавший съедобный корень, ощутил на себе пристальный взгляд жёлтых глаз плотоядного зверя из-за куста волчьего лыка, рядом с листопадным лесом. От этого взгляда противно затошнило, заныло между желудком и бешено забившимся сердцем.
Крик о помощи, сорвавшийся с окаменевших, парализованных страхом губ, разорвал опускающиеся на землю сумерки. Этот крик растекся липкой холодной волной по земле, заползая змеёй в каждую норку, занятую осторожным грызуном, он поднялся по стволам, проник в дупла деревьев, заставляя покинуть пернатых свое неприступное жилище. Он разрывал барабанные перепонки травоядным всех размеров. И только в ушах хищников крик звучал любимой и желанной музыкой.
Когда зверь понял, что он замечен, и маскироваться дальше нет смысла, он ринулся в атаку. Одинокий волк, волк-изгой, изгнанный из стаи за нарушение закона, обречённый на скитание в одиночестве, скрывающийся, как от чужих стай, так и от своей, вынужденный добывать пропитание в одиночку, выбрал своей добычей мальчика.
Это был волк трехлеток, вступивший во взрослую жизнь, которому приглянулась волчица, принадлежащая вожаку. Вчерашний волчонок осмелился показать клыки главному волку стаи. Последовала жестокая расправа. Ему бы заскулить и опрокинуться на спину, но уж больно хороша была волчица, смотревшая за схваткой. Молодой волк продолжал драться. Волчица укусила его последней и совсем не больно. После того, как его начала рвать вся стая, все десять взрослых волков, это было единственным утешением.
Раны закрылись, но он истощил свои силы, питаясь ящерицами и лягушками. А убить даже косулю не хватало прыти.
И хищник выследил мальчика. Это была последняя надежда – убить мальчика и продлить себе жизнь. . .
Пролог
Эта история нигде не записана, никем не рассказана и не пересказана. Но я точно знаю, что она была в реальной действительности.
Она жила со мной с самого начала, когда я пришёл в этот мир и услышал свой первый крик, покидая надёжное материнское убежище, а может ещё раньше, когда я крошечным зародышем плавал в этом убежище, утробе матери, питаясь её кровью, или ещё раньше, когда соединились две клетки в одну новую жизнь, впитавшую информацию всех предыдущих поколений.
Где, в каких глубинах подсознания, в каком хранилище мозга или души зашифрована была информация об этой истории, я не знаю до сих пор. Возможно, о ней никто никогда бы и не узнал, если бы я случайно не увидел плакат с изображениями сказочных чудовищ в окне одного московского здания. Так я впервые попал в палеонтологический музей.
Мне было восемь лет. Родная тетя везла меня в деревню на все лето. В Москве пересадка. Мы убивали время в ожидании прибытия поезда. Так что музей попался очень даже кстати. Детей пускали бесплатно, а взрослый билет стоил какие-то копейки.
Мир доисторических существ окружил меня. Зачарованный, задрав голову, я бродил между скелетами динозавров, переходя от одного монстра к другому, пока не остановился возле одного чучела. Я стоял и смотрел на косматое чудовище исполинских размеров, гораздо больше самого крупного быка в стаде той деревни, куда везла меня тётка.
— Шерстистый носорог. Вымер 10 тысяч лет назад, — читала тётя пояснительную табличку, прикреплённую к постаменту чучела, невольно ослабив контроль за мной в музейной тишине.
А я протянул руку, чтобы коснуться острия рога! И в этот момент я ощутил, что уже делал такое движение. Да, да, я когда-то уже одновременно испытал это чувство страха, восторга и радости, ощущая детской ладошкой шершавую поверхность рога реликтового неизвестного мне, невиданного зверя. Это длилось секунду, меньше секунды –миг. В одно мгновение ощущение исчезло, как и появилось, когда я отдернул руку, услышав от работницы музея грозное: «Руками не трогать!»