Вечером, когда город зажигает желтоватые лампы уличных фонарей, в тягучем царстве дремоты, кот Босс одаривает дочь Татьяну ощутимым, практически осязаемым презрением, которое даже не пытается скрыть. Он с надменным изяществом разваливается рядом с её рукой, намеренно поворачиваясь к ней спиной, как будто стена, у которой он расположился, обладает большей притягательностью, чем само существование Танюши. Его вдохновением становятся обои, витиеватые узоры которых, манят больше, чем её лицо.
Беззаботно проведя лапой по Таниному боку, кот погружается в сон, его храп и бормотание наполняют воздух. Любая попытка переложить его и встретиться с ним взглядом вызывает раздражение. Он убирает лапы, издавая недовольные звуки, и в знак протеста подёргивает усами, строит недовольную физиономию и показывает свои, немаленьких размеров, когти.
Остается вселенской загадкой, почему этот кошачий сын ищет утешения в дремоте, рядом с Таней. Отвращение, написанное на его лице, не поддается описанию.
Чтобы усилить негативный эффект, она начинает осыпать его поцелуями в пушистые щеки. Это неустанная игра, все его существо сопротивляется и отказывается подчиняться прихотям своей простолюдинки-хозяйки.
Но её настойчивость в конце концов приносит свои плоды - она получает краткие пять минут интимной близости, прежде чем Босс, раздраженно стуча когтями по линолеуму, отходит от кровати, уходя на кухню, дабы похрустеть кормом супер-премиум класса. В это время, можно почти услышать его возмущенное бормотание и жалобы всем кошачьим богам на жестокую руку судьбы. Создаётся ощущение, что он утверждает, все люди - примитивные, слабовольные существа, не имеющие границ в своих желаниях.
И в своей горячей мольбе к высшим силам он умоляет, чтобы в следующей жизни он возродился в могучем облике льва, тигра или гепарда. Величественного существа, до которого не дотянется ни одна рука на его загривке.
Воистину, непростое это существование для наших кошачьих друзей - балансировать между привязанностью и независимостью. Босс, с его яркими, жёлто-зелёными глазами, закатившимися в отчаянии, остается непоколебимым в своем стремлении к жизни, не тронутой человеческим вмешательством. Жизнь, где его царственное присутствие вызывает уважение, а прикосновение простого смертного - лишь далекое воспоминание.