Глава 56.
- Долго жить будешь, Санёк! Только вот матери твоей надо срочно сообщить, что ты живой. Представляешь, каково ей? - Володя обнял Сашу, - но, ты об этом не переживай! Мы с Андрюхой прямо сейчас пойдем в администрацию санатория и заявим о том, что ты нашелся и произошла ошибка. Они по своим каналам сообщат в военкомат нашего города.
- Где же ты был все это время? В каких краях? - спросил Андрей.
- С партизанами где-то недалеко от Сайгона. Жили под землёй, выходили на задания до рассвета, когда американцы спали, как младенцы. Я вооружен был фотокамерой, фотографировал все. Может быть, встречали мои работы. Меня вьетнамские товарищи окрестили Большим Ваном.
- Не может быть! Это же значит, ты Большой Ван? Мы ведь фото видели, где ты с вьетнамцами. В середине стоишь, с бородой. Вовка ещё говорил,что этот Ван на нашего Сашку похожий. А мы ведь знали, что ты погиб. Эх! Надо было тогда заявить!
- А вы как тут? Ноги, руки целы? - спросил Саша.
- Да, Бог миловал. Скалапендра укусила. Такая гадость! Спасибо вьетнамскому товарищу, поплевал на укус. Полегче стало. А то уже распухла рука. Вот, смотри! Шрам остался, - Володя закатал рукав и продемонстрировал Саше неправильной формы небольшой лиловый шрам.
- Я с этой живностью близко познакомился, пока жил под землёй. Лезу в проход, а они, твари, по мне ползают. Обмазывались настойкой лимонной травы, чтобы не кусались. Брр. А как меня заталкивали в этот ход - отдельная история. Видели, какие они и какой я, - с лёгкостью вспоминал Саша то, что было совсем недавно.
- Ладно, Сашок! Мы сейчас побежим разбираться к начальству, а ты сиди тут и вспоминай нас. Папу нашего, который парторга в шкафу нашел и одежду отнес в Райком, свою маму и братишек своих.
Парни ушли, а Саша снова и снова напрягал мозг, надеясь вспомнить что-нибудь из прошлого.
Новость, что похоронили живого бойца, ракетчика облетела весь ограниченный контингент во Вьетнаме. Александра Нустрова вызвали на освидетельствование. Командир дивизиона подполковник Игорь Владимирович Еремин опознал своего бойца:
- Жив! Наш! Настоящий воин! Немедленно восстановить документы Александра Нустрова! Служи, боец!
Сашу вычеркнули из списка погибших и срочно сообщили о том, что он жив, в военкомат, из которого парня призывали в армию. Конечно, объяснить это было трудно, но объяснять и не стали. Просто - "Произошла ошибка: Александр Нустров жив и даже здоров".
Саша, узнав, что он ракетчик, попросил, чтобы его вернули в свой дивизион, показали его боевой пост.
- Вот увидите, я все вспомню. Уже начинаю что-то вспоминать, обрывками, кусками выплывают какие-то образы.
Саше начали восстанавливать документы, отправили в военную часть, где его многие помнили и не могли поверить, что вот он их Сашка воскрес из мертвых. Дивизион, конечно, уже не один раз сменил дислокацию. Жили сейчас бойцы в казарме, из которой не так давно выбили американцев. Саша занял свободную койку, сел на стул рядом и начал разглядывать помещение: серые стены, аккуратно заправленные постели, фотокарточки на стенах. И вдруг его взгляд остановился на фотографии, где был он сам и красивая девочка рядом.
- Откуда это фото?
- Это я взял себе на память. Эта фотография висела у тебя над раскладушкой. Таких фото в твоих вещах было несколько. Мы с тобой дружили. Я и взял ее себе, а остальные отправили твоей маме. Ты прости меня, что насамовольничал, - сказал парень по имени Николай.
- Ничего. А кто это? Какая красивая девочка! Её лицо мне знакомо, - удивлялся, разглядывая фото, Саша.
- Твоя девушка.
И вдруг мозг как огнем опалило: лицо девочки ожило, а губы Саши прошептали - Лара! Лара - ее зовут Лара! Я вспомнил ее! - вскрикнул он.
- Ну, вот! Теперь ты все вспомнишь! Жалко, что все письма, что были у тебя, отправили на Родину. Почитал бы - вспомнил ещё что-нибудь, - Николай радовался не меньше Саши. - Теперь тебе надо нашу родную установку ЗРК вспомнить.
И ведь вспомнил Саша родную установку. Подключились все органы чувств, все было знакомо, кнопки, рычаги, указатели. Один раз посмотрел, как работают ракетчики, а в следующий уже сам справился.
- Да, такой ракетчик со знанием вьетнамского языка нам очень нужен, - решил командир дивизиона Игорь Владимирович. - Мы тебя в учебный пункт пошлем инструктором. Будешь вьетнамским товарищам объяснять и рассказывать что к чему. Я знаю, что партизаны хорошо тебя научили разговаривать на своем языке. Да ты у нас бесценный кадр, Александр Нустров!
- Жив! Жив! Мамочка, Саша жив! Он в госпитале. Он скоро приедет! - Ларочка ворвалась в дом, вопя как ненормальная.
- Ларочка, рассказывай все толком. Ничего не понимаю. Откуда ты знаешь? Кто тебе сказал?
- Мамочка, я навещала сегодня Сашину маму. Она снова в больнице. К ней пришли из военкомата. Ее напоили валерьянкой, а потом военный сказал, что произошла ошибка, что Саша жив и находится в госпитале, что он потерял память, поэтому и не могли так долго его найти, считали погибшим.
Нина Петровна опустилась на стул, ноги подкосились от неожиданности.
- Вот так новость! Просто чудо какое-то! Да, девочка моя, ясно, что ничего не ясно. У военных правды не найдешь. Там все засекречено. Главное, что жив. А мама его, как перенесла новость?
- Она упала на колени и принялась креститься. Сказала, что чувствовала это. Просила меня сходить в церковь и поставить свечки. Вот тут она написала, куда ставить. Сходим, мамочка?
- Конечно, сходим. А как Саша себя чувствует, военный рассказал?
- Да, говорил. Сказал, что уже неплохо. Кроме потери памяти, как будто все в порядке.
Лара порхала, смеялась, пела во все горло. Не могла нанюхаться черемухи, наслушаться соловья, певшего в зарослях. Голова кружилась от счастья.
- Ларочка, смотри, не сойди с ума! Мне уже за тебя страшно, - смеясь, говорила мать. - Экзамены за восьмой класс никто не отменял.