Наш герой, а, может, и антигерой, навеки вписал своё имя в науку. Эмиль – фигура неоднозначная, как и практически любой человек, который стоял у основания науки своего времени. Заслуг товарища Картальяка умалить не получится, ведь непосредственно при нём продолжалось становление французской археологии. В сфере археологии Франция является регионом уникальным. Получить такой невероятный «буст» к развитию науки на своей территории – критическая удача. Пусть знаменитая пещера Альтамира и была найдена в Испании, но изучали её опытные французские специалисты, и именно с ней связана трагическая история Марселино де Саутуола — человека, который до конца своей жизни не смог доказать современной науке, что он нашёл настоящую наскальную живопись древнего человека. А одним из людей, который «научно травил» Марселино, был как раз наш герой, степенный мужчина, Эмиль Картальяк. Но мы зайдём издалека…
Норбер Кастере, французский спелеолог, важность трудов которого переоценить сложно, начал свою исследовательскую деятельность в том числе и под влиянием Эмиля Картальяка. Их встреча могла бы послужить завязкой приключенческого романа.
Норбер, будучи ещё младшим школьником, уже благоговел от пещер. Любимым его местом, после пещер, конечно, был музей. Однажды, когда Норбер в очередной раз находился в музее, разглядывал обработанный кремний из пещеры Мае д'Азиль, он услышал, как в зал вошёл мелкими шажками старичок. Этот старик внушал уважение, он был в сюртуке и без шляпы, согнут под бременем лет, его бакенбарды были белы как снег и пушисты, словно хлопок. Лысину овевал нимб длинных белых волос. Дополняли картину очки в тонкой стальной оправе с маленькими стёклами, которые удивительно гармонировали с морщинистым лицом настоящего учёного, который доживал свой век. Это было главное действующее лицо нашей статьи, Эмиль Картальяк, убеждённый дарвинист, известный археолог, главный хранитель музейных фондов, лучший специалист по доисторическому периоду своего времени. Далее, у совсем юного Норбера и совсем пожилого Эмиля состоялась длительная беседа, результат которой отпечатался у молодого спелеолога в душе, и он посвятил всю свою жизнь изучению древних пещер.
Как же могло случится, что такой милый дедушка, который готов был воодушевлять, громил бедолагу-любителя Саутуолу? Всё дело в том, что наука, как бы этого не хотелось учёным, не оторвана от всех остальных сфер жизни. Одной из этих сфер является политика… Сделаем небольшое отступление в прошлое. Когда Марселино обнаружил наскальные рисунки, он направил их в один из крупнейших научных журналов того времени, в «Материалы по естественной истории человека». Этот журнал издавался во Франции, и профессор Картальяк был главредом этого журнала. Естественно, должность и статусная, и ответственная. И тут им приходит текст от какого-то любителя из далёкой Испании. Картальяк получает от своего учителя письмо, краткая суть которого сводится к предупреждению, что это всё – проделки испанских иезуитов, которые хотят скомпрометировать историков первобытности!
Учителем Картальяка был Габриэль де Мортилье, человек, который стоял у самых истоков научной археологии, который разработал периодизацию палеолита, в целом, сохранившуюся до наших дней. Это был «большой» учёный, признававший существование искусства каменного века. Но вот именно в вопросе культуры он оставался жутким консерватором. Он не верил в развитие искусства, в его эволюцию и в духовные практики, связанные с изображениями. Специфика его взглядов из сферы материализма просто не давала ему возможности согласиться с тем, что при низком уровне технического развития возможны сложные процессы духовной сферы. И в этом своём убеждении он был крайне твёрд. Важно помнить, что в то время археологические достижения вступали в определённую конфронтацию с библейской хронологией. Естественно, Габриэль боялся того, что иезуиты «вцепятся» в ошибку молодой науки, а когда ещё и личные убеждения этому страху соответствуют…. Картальяк послушал своего учителя. Я не думаю, что открою кому-то страшную тайну – учёные не так и редко полностью поддерживают идеи своих влиятельных руководителей, даже когда их собственный статус высок.
Картальяк был именно таким. Он поддержал инициативу руководителя. Причём поддержал он её яро, не задумываясь о иных точках зрения. А они ведь были… Эдуард Пьет прямо писал о значимости Альтамиры, статус этого учёного тоже был очень высок. Не будем перечислять всех, значимость Альтамиры все понимали, в итоге Эдуард Харле, сотрудник издания Эмиля Картальяка, туда даже съездил и… и забил гвоздь в крышку гроба статуса Саутуолы. По требованию ли Картальяка? Вопрос открытый. Но Картальяк этот разгром принял однозначно.
Настолько однозначно, что на конгрессе антропологов в Лиссабоне в 1880 году он показательно проигнорировал слова профессора Виланова, который защищал Альтамиру, а когда должна была быть экскурсия – вообще покинул помещение, причём тоже демонстративно. Через 2 года, уже в Германии, профессор Виланова прямо обвинял Картальяка и Харле в том, что сам отчёт Харле не имеет никакого значения. Приводил ряд очень серьёзных доказательств. Но… его не собирались слушать. Многие из вас знают историю врача Игнаца Земмельвейса, который за свои достижения в медицине был посажен в психушку и там убит. Разрушать общепризнанные концепции не просто сложно, но ещё и опасно.
Ладно, давайте допустим, что Саутуоле не верили из-за того, что он был любителем, но и это ничего не объясняет. Примерно в тот же период был открыт грот Шабо. Первооткрыватели грота Шабо были профессиональные археологи Л. Широн и Олье де Марешан. И ситуация у них была схожей.
Лишь Ривьер, уже наученный горьким опытом, когда обнаружил знаменитую пещеру Ла-Мут и рисунки в ней, просто взял и законсервировал вход, а потом пригласил туда всю шоблу… простите, весь свет французской археологии - Мортилье, Картальяка, Пьетта. И вот тут уже они все хором «запели» о том, какая она древняя и какое большое значение имеют рисунки, сохранившиеся там. Хотя и в этом случае не обошлось без слухов о подделке, но больно уж много было за это время собрано доказательств обратного.
Вполне вероятно, что признания ценности всех этих рисунков не было бы ещё многие годы, если бы не… Картальяк. В 1892 году он, достаточно неожиданно для всех окружающих, покаялся в собственной ошибке! Он прямо сообщил о том, что изображения в Альтамире – подлинные, а он 20 лет «активно ошибался», чем практически сразу «разрушил» основную преграду – когда всех, кто защищал правду, просто высмеивали, даже не пытаясь с ними спорить.
И далее, в своём трогательном письме, Картальяк подтвердил, что все аргументы того же Вилановы были совершенно корректны: «Из всего изложенного ими следует, что у нас нет больше никаких оснований сомневаться в древности живописных изображений Альтамиры. Неодинаковая степень сохранности красок, отсутствие на многих частях какого бы то ни было сталагмитового покрова, совершенство произведений, их значительность, методы исполнения, оригинальность силуэтов, отсутствие каких-либо следов черной копоти от дыма, наконец, и в особенности, эта тьма глубин, которую, как представлялось, могло победить лишь современное освещение, – все объединилось в Дордони, чтобы оправдать живопись Альтамиры и установить ее дату. Следует склониться перед реальностью факта, и что касается меня, то я должен принести повинную де Саутуоле».
Побывал в пещере повторно и господин Харле, который тоже покаялся: «Дорогой друг, с того несчастного 1880 г. прошло четверть века, а меня все не покидает мысль об этом. Все время я вспоминаю о том, что я сделал. Это – несмываемое пятно на мне и моей научной деятельности!»
Лишь ещё через 20 лет в пещере будут произведены большие и серьёзные раскопки, будет найдена третья в Европе мастерская доисторического художника, там будут найдены нетронутые кисти (кости, в которые можно вставить шерсть), краски, которые будут разобраны по цветам, но это уже тема отдельного текста.
Вернёмся к нашему «покаявшемуся» герою. В 1908 году, на одном из конгрессов будет сказано: «Первыми археологами, которые открыли гравюры и живопись в пещерах, были аббат Брейль, Картальяк, Пейрони и Капитан», а чуть позже это будет напечатано в ведущем научном журнале.
Когда Эдуард Альфред Мартель, один из основателей спелеологии, известный учёный, прямо указал на ошибочность этого утверждения, его текст… просто не приняли к публикации. Далее были длительные разборки о том, кто прав, а кто виноват. Кто на самом деле открыл конкретный памятник. Были заявления, демарши. Были многочисленные попытка присвоить себе статусы «первых», были и попытки подойти к археологическим находкам с точки зрения библеистики... Учитель Картальяка бы перевернулся в гробу, знай он, чем закончились его предупреждения.
Так чем же в итоге был вот этот ход с покаянием? Настоящим подвигом исследователя, который отказался от своих убеждений и стал одной из самых видных фигур всей системы изучения палеолитического искусства? Или же это просто расчётливый ход успешного бюрократа от науки, который захотел присвоить себе то, что столько лет топтал и замалчивал? Конкретного ответа у меня нет, приношу за это извинения вам, уважаемые читатели. Ответ на этот вопрос, скорее всего, будет зависеть уже от убеждений конкретного человека. Одно мы можем сказать точно — в этой ситуации без политики не обошлось. Наука – это не что-то абстрагированное от жизни человека. Науку двигают люди, со всеми их убеждениями, условностями и воззрениями. А какие конкретно они были у давно почивших людей? Этого мы, скорее всего, никогда не узнаем.
Главное, дорогие котики, не забывать про принцип историзма и смотреть на те события не с современной точки зрения, а учитывать специфику времени и жизни людей, для которых это было не «понятное прошлое», а «суровое настоящее».
P.S. Я могу вам порекомендовать научно-популярную книгу известного советского и российского археолога Виталия Епифановича Ларичева под названием «Прозрение», где содержится авторское, но, в целом, достаточное логичное обоснование действий Картальяка. Однако во французской литературе я встречал несколько иные выводы о действиях Картальяка при общем совпадении материала.
Автор: Кирилл Латышев.