Что порой от нас скрывают самые близкие люди?..
На случай, если вы пропустили первую
Мы с Каримом поднялись в его квартиру, которую он снимал на втором этаже маленького дома. Карим заварил чай, разложил на тарелке финики и отправился в душ, велев мне как следует подкрепиться восточными сладостями. Я провела бы в этом месте целую вечность! Так мне было хорошо. Душа ликовала, наполнялась, сердце то замирало в предвкушении чуда, то билось в бешеном восторге.
Не знаю, как долго отсутствовал Карим – ожидание меня не мучило, но я потянулась за его телефоном, чтобы посмотреть время. Мой лежал в кармане пальто, а я так удобно растянулась на софе, что вставать совершенно не хотелось.
Выплывшее окно сообщения вогнало меня в ступор… Глубокий вдох. Оценка ситуации. Кто он, чёрт возьми? Текст послания до сих пор стоит перед глазами:
«Хватит медлить. Завтра в полдень. Взрыв. Станция Лейпциг».
Я почувствовала, что падаю в пропасть. То ощущение пропасти между нами нарастало. В голове крутилось слово взрыв, она готова была сама взорваться. Дождаться и сделать вид, что ничего не произошло? Ворваться в ванную и потребовать объяснений? Уйти, потому что чертовски страшно?
Решено: набрать в легкие побольше воздуха, дышать, а дальше увидим.
Я накинула пальто, крикнула через дверь, что скоро вернусь, и тихонько выплыла на улицу. Засунув руки в карманы, нащупала лист бумаги: записка Агаты. Пробежала глазами, некоторые фразы меня насторожили, и я двинулась в сторону её дома.
По дороге я думала об увиденном сообщении. Сначала я стремглав бросилась от него, убежала из квартиры, но теперь замедлила шаг, опустилась на ближайшую скамейку и стала размышлять. Точнее, я перебирала в голове факты, так или иначе способные дать мне хоть какие-то ответы. Текст сообщения содержал следующее: «Хватит медлить. Завтра в полдень. Взрыв. Станция Лейпциг». Сомнений не оставалось: Карим приехал в Германию не просто так, а с определённой миссией. Кто же определил для него эту миссию? Кто сейчас писал ему, чтобы он перестал медлить?
Мы познакомились на станции «Лейпциг». А теперь он должен заложить туда бомбу. Страх. Меня объял дикий, животный страх.
Голова начала трещать, мозг сдавливал черепную коробку. Враз возлюбленный превратился для меня в чудовище, с опасными тайнами, в перспективе грозящими принести в жертву политической машине сотни людей. На главный вопрос ответа не было: зачем это Кариму?
Я доковыляла до дома подруги, открыла дверь вверенным мне ключом, потому что предполагала, что Агата уже спала. Я обрадовалась, услышав звук воды в ванной. Значит поговорим. Я решила покинуть её квартиру наутро и села начеркать ей записку, чтобы она не вздумала меня отговаривать.
По иронии судьбы мы, друзья по переписке, в последнее время мало общались вживую (а ведь я гостила у неё больше двух недель). С появлением в моей жизни Карима мы стали обмениваться с ней записками. В последней она обижалась на меня за связь с Каримом: она не доверяла иностранцам (я не в счёт), особенно таким, которые сбегали из своей страны. Но меня насторожило приведённое в конце послания четверостишие:
Всё, что видим мы, - видимость только одна.
Далеко от поверхности мира до дна.
Полагай несущественным явное в мире,
Ибо тайная сущность вещей не видна.
Давай, Агата, и ты с тайнами… Автор не указан. Но сама рифмовка… Меня осенило: рубаи Омара Хайяма, любимого поэта Карима!
Буквально сегодня он цитировал мне его стихи, когда мы были на фигурном катании: сравнил танцоров с циркулем о двух головах, но с одним туловищем. Могло ли быть совпадением упоминание Агатой Омара Хайяма? Что всё это значит? Я надеялась, что разгадку от меня отделяла лишь дверь ванной комнаты.
Тонкие нити судьбы
Плохо помню прибытие скорой и госпитализацию Агаты – заполнение документов, вопросы страховки.
Обессилевшая, я прислонилась к холодной стене больничного коридора. Доктор сказал, что ждать сейчас бессмысленно, мне нужно отправиться домой и наведаться утром.
Агата не приходила в сознание, так что все мои вопросы остались висеть в воздухе. Я хватала каждый, подносила к лицу. От вопроса, знакомы ли Агата и Карим стало неприятно жечь губы; от вопроса о предстоящем взрыве, который организует любимый, свело скулы и защемило сердце. А вот самый животрепещущий вопрос страшно схватил низ живота: почему у подруги открылось сильное кровотечение, маточное, насколько я могла судить?..
От воспоминания бросило в холодный, липкий пот.
Когда я наконец справилась с дверью, страх сковал всё моё существо. Агата лежала в ванне. Не было большой бордовой лужи или ярко-алых следов, какие могут оставить окровавленные ладони.
Но вместе с водой, что вытекала из душевой лейки, в слив забиралась кровь - она теряла её капля за каплей, безостановочно; смешиваясь с водопроводной, эта жидкость приобретала розоватый оттенок и покидала тело девушки.
Продолжение читайте завтра 😉