Вероника Долина дала интервью русскоязычной версии канала, живущего во Франции, которое те назвали цитатой из монолога бардессы: "В последнее время мы живем, обхватив голову руками"
- Сегодня у вас концерт в Париже...
Журналистка беспокоится - поймут ли тексты Долиной те, кто не владеет русским языком.
Та, как обычно, слегка со своих высот, недостижимых смердами:
- 24 год нашей эры - он особенный. Думаю, что придет горстка людей, ко мне издавна неравнодушных.
Телеведущая сказала, что хорошо знает украинский язык и когда слушает "поэзию Вакарчука и Жадана", ей всегда очень жаль, что люди, которые "воспринимают ЭТО, не зная языка - не понимают на 100 процентов, о чем идет речь".
- Не слышат оттенки. Ну как?.. Так устроено, - изрекает Долина.
Она ведь не услышала Высоцкого, спевшего в 1975 году:
Ах, милый Ваня! Я гуляю по Парижу -
И то, что слышу, и то, что вижу, -
Пишу в блокнотик, впечатлениям вдогонку:
Когда состарюсь - издам книжонку.
Про то, что, Ваня, мы с тобой в Париже
Нужны - как в бане пассатижи.
Все эмигранты тут второго поколенья -
От них сплошные недоразуменья:
Они все путают - и имя, и названья, -
И ты бы, Ваня, у них выл - "Ванья".
А в общем, Ваня, мы с тобой в Париже
Нужны - как в русской бане лыжи!
Ну как?.. Так устроено, Вероника Аркадьевна.
Впрочем, это же не про вас.
***
Долина давно жила на две страны. Во Франции с Никитиными и Кимом бывала с 1989 года. Присматривалась. Присмотрелась к Нормандии.
"... Хижину мы надумали себе купить много позже - обнаружив, что цены во Франции, провинциальной особенно, чудесно отличаются от московских. Немножко денег в семье было - и кусочек Франции сделался нашим собственным в 2005 г."
Из интервью эмигрантскому изданию в сентябре 2019 года:
"Во Франции я немного дачник. Я работаю, но не концертирую, это не реально. Для русской публики я существую очень миниатюрно, почти незаметно. Будь я просто эгоистичнее - следовало б обустроиться более стабильно. Но связь с Москвой крепкая. Все мои взрослые дети работают в культуре - театре, кино и журналистике, это метафизические связи со средой обитания, они самые крепкие. Вот и я - вдохну французского воздуха и спешу в Москву, пока не кончатся его запасы у меня, я могу там дышать".
"Нормандия осознанный выбор. Это так. Неполные два часа от Парижа и море. Такое место одно. Бретань дальше. Прочие тоже... Нормандия - приморское предместье Парижа".
"Вполне центр Европы второй половины 20-го века - столица вкуса, благосостояния и гуманизма… Переводчики находят работу, ученые устраиваются в университеты, писателей - диссидентов опекают радио Свобода* и Голос Америки*".
"Предмет любви не хочется зубасто критиковать. То тут, то там приходится говорить об этом. То в Москве. То в Израиле… Да и в Америке. В Москве много предубеждений, вместе с удаленным обожанием. Эдакая ревность - у нас не хуже... Вот и сыр уже готовят - почти французский... Вот и вино можно купить... Духи дарят - французские... А ведь это мир подложного. Легального подлога. Сыр - глина. Вино - водянистое. Духи выветриваются, пока дойдёшь до своего лифта... И люди делают выводы - по мотивам своих подвигов. А страна вкуса и качества - далека от них, и живёт как жила... Со своим превосходным хлебом и маслом, которые москвичам и не снятся".
"Израиль имеет свою мифологию о французском антисемитизме. Больной вопрос. Не желаю, чтобы мою Францию обвиняли. Это есть в природе, без сомнения. И во Франции. И везде в мире. Не хочу ни в чем Францию винить. Это библейский вопрос. Над ним работаем".
"Благополучная, устойчивая Франция... Как я и сказала уж - разумная бабушка европейской цивилизации. Кто умеет- оценит. Другой человек, возможно и попрекнёт.
И слишком хороши багеты...
И чересчур доступны устрицы.
И вино дёшево.
И евреев сдали во Вторую мировую войну...
Ну уж не я брошу камень.
Всем, чего мне так недостаёт в Москве - всем этим Франция владеет. Широко и в избытке".
***
У журналистки последние годы вертится в голове строка ее песни: "Мы так надеялись на чудо, но чудо не произошло".
На какое чудо, интересуется она, можно надеяться сегодня.
Долина:
- Я вам скажу. Без большого даже труда. На любое. Абсолютно любое. На самое мелкое. Дело таких, как я, песнеделов, стихоплетов, наше дело - произнесть вслух. (С иронической улыбкой и взглядом, рассчитывающим на понимание) Мы, ну это, мы не занимаемся напрямую переворотной работой. Это нет. Но - произнесть перед тем, как сплести слова каким-нибудь возможно новым способом - это очень для нас важно. По природе этого занятия.
Жаль, камера не показала лицо ведущей. Я хотела увидеть, как она изображает понимание и восхищение.
Долина объясняет:
- Какое чудо, вы говорите? Да совершенно всё годится!
Аааа... Вот. Показали.
- Если человек в стране... Некой другой стране, чем он родился и привык жить, в некой другой стране на улице встречает того, с кем он рос с семи лет - разве это не чудо? Это чудо. Если человек, мужской или женский человек, неважно - теперь уже многое неважно и это тоже - если он заболел, бедняга, а ежели он заболел крепко... Крепко. И почти не владеет собой. И ни на что на надеется. И правильно, что ни на что не надеется.
Я подумала, что интервью только начинается, все это продолжится целый час, а я уже, как тот бедняга, ни на что не надеюсь. Разве что на кофе, закипающий на плите.
Но...
- И тут - случается какая-то мелкая деталь.
Лично я ждала объяснения одной детали - почему они там живут, обхватив голову руками. Может, оно сейчас и прозвучит. И я пойду пить кофе.
К слову, запятые я расставляю, как завещал мне, десятикласснице, на воскресных лекциях в МГУ Дитмар Ильяшевич Розенталь. Каждый знак препинания - это пауза, короткая (запятая, тире) или длинная (точка с запятой, многоточие). Как я чувствую их оттенки и длительность, объяснить не могу. Но знаю, что они обеспечивают музыкальность прочтения. Поэтому всегда работаю над собой, стараясь следовать примеру Флобера, который год переписывал "Мадам Бовари", стараясь сделать так, чтобы внутренний слух не спотыкался о лишний слог или неправильное слово.
Долина:
- Деталь. Которая его вытаскивает. Из тьмы - на свет. Разве это не чудо? Чудо. Маленькое чудо. Оно происходит каждый день. А про большие я ничего не знаю.
На канале тоже подумали про кофе. И включили запись песни.
После которой ведущая уже решилась спросить напрямую:
- Я не знаю, можно ли говорить о политике, но, в общем, сейчас такой мир тревожный. Иииии - неожиданно перевернутый, я бы так сказала. Чего ждете от этого мира?
- Чего я жду? В политическом смысле? Ультраполитическом?
Ведущая закивала головой.
- Да как его? Мать-перемать, нам нужна устойчивость. Нам, это людям, абсолютно всем, нам нужна устойчивость. Этот носовой платок устойчивости, который мы продержали под ногами, как трос вообще - под ногами гимнаста Тибула, шагая через площадь, который мы вот с этим носовым платком просуществовали... Это была роскошь.
Я подумала - почему-то всю жизнь считала, что поэты говорят лучше, чем взрывчатая смесь здоровой Камалы Харрис с мощным стариком Байденом. Неужели ошибалась? В чем проблема?
Может, в старании соответствовать образу?..
***
– Посмотри, – сказал вдруг Аркадий, – сухой кленовый лист оторвался и падает на землю; его движения совершенно сходны с полетом бабочки. Не странно ли? Самое печальное и мертвое – сходно с самым веселым и живым.
– О друг мой, Аркадий Николаич! – воскликнул Базаров, – об одном прошу тебя: не говори красиво.
– Я говорю, как умею… Да и наконец, это деспотизм. Мне не шла мысль в голову; отчего ее не высказать?
– Так; но почему же и мне не высказать своей мысли? Я нахожу, что говорить красиво – неприлично.
– Что же прилично? Ругаться?
Иван Тургенев. "Отцы и дети". замысел романа возник у писателя в 1860 году в Англии во время летнего отдыха на острове Уайт.
***
Вероника Долина:
- И для тех, кто постарше, и среднего поколения, как я (ей всего 68 лет), и для тех, кто помоложе, как наши дети, это была роскошь, которой мы, как умели, пользовались.
Золотые слова, неожиданно подумала я.
- Неуклюже, - добавила бардесса и решительно повторила: - Нам очень нужна устойчивость. То, как нас выбило из колеи, нас - это всё человечество махом - ковид, то, как мы боремся сейчас с утраченным иммунитетом (долго рассказывает про разные виды недомогания, которые, видимо, ее накрывают)
Ведущая неловко заулыбалась, тряхнула головой. Долина сигнал поняла:
- А уж, прости, Господи, администраторы этого мира справились бы сами по себе. С последствиями своих собственных приватных ковидов - это было бы грандиозной победой (.......), сели бы за симпатичные, не кромешные столы переговоров, отдали бы то, что можно отдать неприятелю, держась за сердце, сохранили бы все самое сокровенное. И всё было бы в порядке. Я хочу сказать, что физиология - большое дело, и нам следовало бы всем после пандемии очень сильно позаботиться о своем здоровье. Мы очень, очень потратились. В моей возрастной группе продолжают день за днем погибать товарищи. Погибать! Физически убывать. А люди все очень заметные в мире культуры, в мире гуманитарного совершенствования людей. Я оплакиваю и оплакиваю.
Журналистка опять потупила взор.
Да и я загрустила. Но цели привыкла достигать.
- Нам бы окрепнуть физически. И не факт, что ...
Ведущая встрепенулась. Может, Долина вспомнила про политику?
- ... фитнесцентры нас бы в этом бы поддержали. Нам нужно моментально - шикарное, чудесное кино, чудесные спектакли, изумительная музыка - с пафосом, делая ударение на каждом слове, заговорила бардесса. - Например, в течение года. И мы бы все жутко окрепли.
Журналистка решила радикально спасти положение:
- Ну, пока, судя по тем запретам и тем безумиям, которые творятся в области (барабанный бой!) российской культуры, нам это не грозит.
Долина:
- Там тоже люди живут тайной жизнью. Как дедушки, папы с мамами жили. Тайная жизнь проращивается в каких-то домашних горшках. Ну а как без этого? Проращивается. Пишется. И художествуется. У меня нет сомнения, что какая-то средневозрастная молодежь, какие-то сценарии, барахтаясь, высвечивает. Это еще недооценили. Недооценили, какая сила давления, каков прессинг, какова опасность. Недооценили. 20-30 лет расслабленности принесли свои ужасные результаты.
Дамы стали вспоминать "язык намеков и аллюзий, все виды приемов старика Эзопа" в советские времена.
Вероника Аркадьевна:
- Может быть, можно было бы отнести такие не злые сказки в школы... Может быть, мы бы детей как-то приподняли. "Гарри Поттер" для Москвы и окрестностей, быть может, сейчас и бесполезен. Потому что у нас со злым волшебством всё... Очень всемогущее. А с добряками очень беспомощно. А дети... Дети тоже под огромной угрозой.
Я тоже так подумала, опасаясь, что коллеги Долиной в их нынешнем состоянии, доберутся до наших школ.
- Человек за какие-то 20-30 лет растлевается не до последних косточек. Я думаю, что школьные учителя несут свое человечное детям.
Я вспомнила одну заслуженную, отъехавшую за рубеж.
- Но сколько именно таких учителей, не знаю. Может, статистика тщательно не собирается. но я знаю школы человечные и человеческие. И литература, и театральные знакомства... И более того - прикладные совершенно вещи по сей день есть. Детёнышей - я про Москву говорю, но у меня сомнений нет, что это есть и Екатеринбурге, и в Новосибирске, и в Питере - детёнышей вывозят, ведь летнее время сейчас, в какие-то прогулочно-выгулочные лагеря, где гадства не может быть, где демонизму практически нет места.
У меня под окнами сегодня снова играл оркестр, как бывает теперь каждое лето. Провожали автобусы на очередную смену. Мы целый час наслаждались "Амурскими волнами", песнями из любимых фильмов о Москве, а под конец "Прощанием славянки".
Но вряд ли такая картина стояла перед глазами Вероники Аркадьевны и ее собеседницы, искренне сочувствовавших издалека нашим "неохваченным" их влиянием детям.
Мне показалось, что главную опасность я уже услышала. И вам передала.
Поэтому - пусть обхватывают свои (лишь бы не наши и не наших детей) головы в зеленых очках волшебника Гудвина руками. И останутся в своих волшебных мирах.
"Нормандия мой дом. Я привязалась. Это страна детской мечты. Мой изумрудный город. Мне все там подходит - климат, люди, цены и приоритеты..."
Лишь бы от нас подальше.
***
Вероника Долина про "Бессмертный полк":
"Тем, кто вытащил наружу все свои семейные грязные наследственные портянки .... К ним я не обращаюсь. Да, кстати. Я к ним никогда не обращалась. Я вообще слабо верю в их существование. Это фантомы. Ну, многовато для 9 мая получилось".
Мне пришлось вспомнить об этом, когда Европа + США отмечали День Д.
Я бы в ту сторону даже голову не повернула, если бы вдруг не вспомнила бесконечное "победобесие" бардессы и ее поклонников.
Они не вчера присоединились к армии тех, кто побеждает свою Родину из Парижа.
P S. Голос Америки и радиостанция "Свобода" внесены Министерством юстиции в список СМИ-иностранных агентов