Детдомовская дочка 2
Трудно ли найти человека в небольшом городе? Нет, конечно. Помогли знакомые знакомых, а тем – их знакомые. Через месяц поисков ответ, в виде исписанного листка бумаги, лежал перед Аней на кухонном столе. Рита с Александром вышли, прикрыв за собой дверь, и тишину кухни теперь нарушало лишь еле слышное урчание холодильника да тиканье настенных часов. А Аня теперь не знала – что с полученным знанием делать.
Что ей может сказать этот адрес – Строительная, 18? То, что улица эта затерялась на окраине в старой части города. Что никакого жилищного строительства там не ведётся уже лет пятнадцать. Что там сплошные овраги , засыпать которые – нужно Эверест взорвать. И что этот район города имеет самую дурную, криминальную, славу. Теперь о самой женщине. Её матери. Двое детей, пацанов. Естественно, младше её, Ани. Замужем. Муж водитель-дальнобойщик. Сама она работает продавщицей в овощном магазинчике, ларьке по существу, настолько он мал и тесен. Даже фото было. Аня всматривалась в это лицо, пытаясь уловить в душе какое-то особенное по отношению к этой женщине чувство – но ничего не ощущала.
Рите и её Мужу (так она теперь называла недавних маму и папу) говорить пока ничего не стала. Да и решение навестить эту гражданку, «биологическую маму», пришло спонтанно, вдруг.
В очередные выходные она пошла «просто погулять», но уже минут через сорок стояла перед покосившейся калиткой без одной штакетины в обрешётке, долго не решаясь толкнуть створку. Потом всё же вошла, с опаской огляделась, нет ли собаки, и только потом ступила на крыльцо и толкнула без стука приоткрытую в тёмные сени, дверь. Постучалась лишь в следующую, ведущую вовнутрь, и услышала
– Ну кого там ещё…
Дверь резко отворилась, едва не стукнув Аню по лбу, благо она вовремя отшатнулась, очутившись, наконец, лицом к лицу с хозяйкой этого жилища.
– Тебе кого, девушка?
– Вас, Ирина Николаевна. Я ваша дочь. Вот… пришла познакомиться.
Аня чувствовала себя ужасно глупо. Нет, не так она представляла себе эту встречу. Особых иллюзий не строила и что ей кинутся на шею - не ожидала. Но вот такого, оценивающего с ног до головы взгляда, она точно вроде бы не заслужила. Лишь позже сообразила – её мать именно оценивала её внешний вид, одежду, обувь. Вдруг какая нищенка пришла? Но красивый, по фигуре, брючный костюм, дорогие босоножки всё же произвели благоприятное впечатление. Так что женщина посторонилась, пропуская Аню в дом.
Они сидели за столом в большой комнате (в «зале», как назвала её женщина) уже битый час, но всё никак не могли склеить хоть какой-то доверительный разговор. Мать упорно возвращалась к теме неустроенности её дочери в доме приёмных родителей. Аня вяло отбивалась от таких нападок на её приёмную семью, стараясь при этом и эту родную маму не обидеть. И просто физически чувствовала, как растёт между ними напряжение. Да ещё и единоутробные братья всё время всовывали в приоткрытую дверь свои любопытные мордашки. Говорили что-то обидное. Так что Аня поняла – эта их первая встреча вышла скомканной.
– Ну ты заходи… дочь.
Но даже это дежурно брошенное «дочь» для Ани почему-то легло как бальзам на душу. Хотя почему её родная мама так с ней поступила шестнадцать лет назад, объяснений девушка не получила.
Ну и ладно. Успеет ещё расспросить. Не может быть такого, чтобы Ирина Николаевна оставила тогда её, Галю-Аню, в том роддоме без веской причины.
Аня нанесла своей матери с окраины уже четыре визита – и после каждого отношения в привычной её приёмной семье всё больше портились. Субботняя уборка? Дёрганье плечиком и раздражённое: «А оно мне надо?» Сходить в магазин за продуктами? «У меня спина болит таскать эти баулы».
В последнее воскресенье, в День Молодёжи, Аня до глубокой ночи тусила на набережной – сначала любуясь салютом, а потом возбуждённо притопывала ножкой в такт музыке, что неслась с оборудованной на берегу городского озера, эстрады. Телефон она принципиально выключила, и даже когда около четырёх утра возвратилась домой, не удосужилась его включить. Если честно, опасаясь увидеть, какое количество пропущенных красуется на его экране.
Немудрено, что Александр повысил голос, когда дочь под утро явилась домой. Она же подспудно ждала такой реакции. Сама спровоцировала её. И, конечно же, «оскорбилась». Выкрикнув в запале: «Вы мне никто!» Утром на скорую руку покидала в свой школьный рюкзак вещи, какие только попались на глаза и не особо их укладывая, выбежала, саданув дверью.
Да, немного испытывая за всё произошедшее вину. И одновременно это чувство из себя изгоняя.
Далее.