Я медленно листал фотографии, внимательно всматриваясь в каждую. Неясные очертания внутри тумана, действительно не были просто скалами. Как я не видел этого раньше?
Начало:
Если он снимал вокруг себя, то никаких очертаний там, над пропастью, быть не может. Могут быть только с одной стороны уступа, где скалы. Но тогда они бы были одинаковыми на всех кадрах. Ведь он не мог перемещаться с того уступа в таком тумане за несколько секунд. А все очертания разные. Я закрыл фотографию, вернувшись в общую папку, и сверился со временем в названии файлов. Получается, что интервалы времени между кадрами от четырех до семи секунд. Нет, конечно, он стоял на одном месте. И наводил камеру на нечто в тумане, окружающее его со всех сторон.
Что же это? Снова и снова вглядываясь в фотографии, я видел только темные, неясные очертания в светло-серой пелене густого тумана.
Я перевел взгляд за окно и всмотрелся в темноту. Я был там, стоял на этом самом уступе. Оттуда отлично виден весь пейзаж снятый Сашей. И мне несложно представить, как могли развиваться события. Обрыв под ногами дает отличное преимущество для съемки этого пейзажа. Фотограф не ограничен линией горизонта на уровне земли, он видит гораздо ниже. И я понимаю, почему он оказался на скалах, почему искал и нашел подобное место. Далее он делает фотографии. Первые сняты в еще ясный день, когда солнце уже не в зените и ближе к закату. Конечно, он решает остаться там до вечера и снять этот пейзаж в закатных красках. А может быть вообще переночевать и застать и рассвет. На него это было бы очень похоже.
Но немного позже над горами собирается гроза. Черные тучи клубятся с невероятной быстротой и движутся к нему навстречу. Он снимает эту грозу. Тучи быстро долетают до скалы и окутывают ее как туманом. Он видит нечто в этом тумане и пытается его снять. После этого он пропадает без следа. А на уступе остается только его фотоаппарат. Единственная и самая ценная вещь, которую он бросил бы в самую последнюю очередь.
В ту ночь я так и просидел до самой зари, глядя в окно, на медленно светлеющее небо, на фоне которого покачивались тонкие ветви деревьев, проигрывая в голове события того дня. Что могло произойти в том тумане, куда мог бесследно исчезнуть человек? И почему на уступе остался лежать только его фотоаппарат, а все другие вещи исчезли вместе с ним?
После той ночи, прошло больше двух месяцев, в течении которых, мне ни разу не приснился этот сон. Стал забываться ужас ночного удушья и образ Саши. Работа поглотила меня с головой и я, временами вспоминая о своих мыслях и переживаниях, все больше верил в то, что меня постигло серьезное нервное расстройство. Наверное, сказалось переутомление. Проблемы и неустроенность в личной жизни, постоянные переживания и попытки заглушить все это непомерной работой. Наложившись на все это, таинственное исчезновение приятеля и коллеги Саши, стали слишком тяжелой ношей для моей надорванной нервной системы и случилось расстройство. Вот и все.
Да, я нашел фотоаппарат, но это просто совпадение. Я мог знать, где его искать, но не отдавал себе в этом отчета. Должно быть, Саша рассказывал мне об этом месте, об этой тропе, во время наших с ним бесед на работе или в курилке. И я, поглощенный собственными проблемами, этого не запомнил, не сфокусировал внимания. Возможно, Саша детально рассказал мне о том, как хорошо с площадки виден замок и ручей, впадающий в реку. И воспаленный мозг вытащил это из памяти и трансформировал в кошмарный сон. И я нашел его там, где подсказал мне сам Саша. А последующие сны и образ Саши на собственной фотографии, следствие концентрации переживаний. Странная гроза на странной серии фотографий. Все сложилось и вот, я полгода возвращался к этому по ночам, когда мозг, не загруженный решением повседневных задач, вытаскивал из подсознания свои переживания.
В тот период я так убедил себя в этом, что, не случись того, о чем я сейчас расскажу, я уверен, все так и закончилось бы. Забылось и ушло в прошлое, как будто, это все было плодом моей собственной больной фантазии.
Была середина января. Кое-как, понемногу, коллектив отходил от новогодних каникул, и работа в офисе становилась на привычные рельсы. А январь выдался как никогда холодным. Снег за окном лежал и не таял уже вторую неделю. Казалось бы, нальчанам надо радоваться. Ведь каждый год, в декабре, в канун нового года я слышу отовсюду одно и то же: «Ну, где же снег?», «Неужели опять новый год без снега? Как это бесит!», «Хоть бы выпал снег!». Действительно, снег у нас в Нальчике, за последние лет пятнадцать, стал большой редкостью. Я помню, как в детстве мы цеплялись за машины и катались по утрамбованному снегу на улицах города и частенько убегали со всех ног от сердитых водителей. Как катались на санках, влетая в заносах в соседские заборы. У нас никогда не было сильно холодных зим, но, все же снег бывал каждую зиму. Сейчас же он почти не лежит, даже когда выпадает. Я вижу его только по утрам. Уже к обеду он тает без следа. А в этом году зима пришла настоящая. Новый год мы встретили уже привычно, с сухим асфальтом на дорогах и мягкой, не промерзшей землей. Но уже в первых числах января здорово похолодало, и случилась самая настоящая зимняя сказка. Пушистый снег шел три дня. Его нападало столько, что только в моем дворе стояли, глядя на мир глазами-пуговицами, целых шестнадцать снеговиков. Несколько дней крики во дворе не смолкали – дети, кажется только с перерывом на обед, играли в снежки и катались на санках. Мороз не спадал, по ночам температура опускалась ниже минус семи, а днем не поднималась выше минус четырех. И спустя всего полторы недели, я только и слышу в офисе от коллег: «Ну, когда же уже потеплеет? Сколько можно?», «Когда этот снег, наконец, растает?» и «Как я устал от этой зимы, скорее бы уже весна!».
Вот в такой атмосфере проходили первые рабочие дни, после новогодних каникул. И в один из этих дней к директору приехал из Ставрополя коллега, руководитель одной из ведущих, на юге России, телекоммуникационных компаний. Меня предупреждали об этом визите за два дня, я должен был быть готов и представить доклад по затратам на материалы за прошедший год и отчитаться об имеющихся резервах.
- Ну и зима у вас тут! – говорил гость директору, когда я вошел в кабинет. – Справляетесь?
- Есть трудности, конечно, но в нормативы вписываемся. – Отвечал директор. Это было вопиющей неправдой, сразу отметил я про себя. Да, в такую погоду исключено проведение работ на крышах. Снег и обледенения, есть риски для жизни. И бригады монтажников просиживали рабочие дни в теплом офисе, хотя у большого числа клиентов были проблемы. Ни в какие нормативы мы не вписывались, но директору, видимо, важно создать благоприятное впечатление.
В кабинете, кроме них двоих, сидел еще один гость. Худой, долговязый человек, в очках с толстыми стеклами. Директор представил мне его как директора альпинистской базы. Он был молчалив и поглядывал по сторонам немного искоса.
Сделав свой доклад, я собирался уйти, но директор меня задержал. Как оказалось, он хотел поручить мне, посчитать очень масштабный и дорогостоящий проект. Меня ввели в курс дела. Альпинистская база и телекоммуникационная компания из Ставрополя заключили договор на предоставление широкополосного доступа к сети интернет. И Ставрополь хотел воспользоваться нашей оптоволоконной средой. У нас есть сети в той части гор, идущие в поселок и обслуживающие несколько небольших организаций. Последнюю же часть предполагалось построить, и Ставрополь предлагал кроме платы пользование сетью, еще и контракт на строительство недостающей линии с хорошей прибылью. Работы предполагалось завершить до начала лета и уже сейчас, срочно, все согласовать и приступать к установке опор и протяжке кабеля. Мне поручалось сделать все финансовые расчеты. Для чего, предстояло побывать на месте. Завтра утром, вместе с директором альпинистской базы, я должен был отправляться в горы.
Пролистывая в памяти все ненужное, я сознательно фокусируюсь только на примечательных и важных, для повествования, моментах. Одним из самых важных, стала та самая пездка с Зейтуном. Так звали директора альпинистской базы. У горцев в обиходе отчество не используется, и он сказал мне, называть его просто Зейтун. Мы ехали на его машине, большом внедорожнике, и всю дорогу он рассказывал мне о горах и альпинистах. Как оказалось, он работник этой базы уже в третьем поколении. Его дед принимал участие в постройке и был одним из первых гидов. Отец работал завхозом. А он вот, дослужился уже до директора.
- Я знаю этот мир и этих людей, как никто другой. – Рассказывал он, пока мы ехали. – Альпинистская братия – особенное общество. Нужно понимать, чем оно живет, какие в нем приняты законы и нормы. И местных тоже нужно понимать. Местные обычаи, понятия…
Зейтун все говорил, а у меня на языке вертелся вопрос, про исчезновение Саши. Ведь все жители селения в курсе всего, что происходит в этом ущелье. Конечно, они все знают и об этом случае. Мне казалось, что он сможет рассказать мне что-нибудь важное, если его спросить. Но я все никак не решался. Заканчивался один рассказ, я, собираясь с духом, пока он говорил, снова не решался и молчал. И он начинал рассказывать что-то еще. Наверное, я не хотел бередить рану и нагнетать снова воспоминания и тревожные сны. Или в глубине, я просто боялся того, что он может ответить. И не зря боялся, как оказалось…
Наконец, решившись, я не стал дожидаться, пока он сделает паузу и перебил его на середине рассказа, который совершенно не слушал и не знал, о чем он говорит.
- Зейтун, извини, я очень хотел кое-что спросить.
По лицу, обращенному ко мне в профиль, пробежала тень досады. Перебивать старших у горцев считается ну очень плохим тоном, и я ясно видел, что не будь я приезжим, то получил бы сейчас хорошенькую взбучку.
Но, нахмурившееся на миг лицо, сразу же просветлело обратно. Ему стало любопытно, и он повернулся ко мне, окинув быстрым взглядом.
- У меня друг пропал здесь, неподалеку. Саша. Он исчез в какой-то странной грозе.
Повисла пауза. Зейтун вел машину, молча глядя на дорогу. Наконец он заговорил:
- Слышал я, весной пропал человек. Искали, не нашли. Пропал где-то в ущелье, никто не знает где мог быть.
- Я знаю, где он был. Он не поднимался в высокогорье, был в окрестностях селения в долине. На скалах Аккая.
- Откуда ты знаешь? И почему в МЧС не сообщил?
- Я не знал сразу, а узнал примерно через месяц. Я пошел туда и нашел кое-что. Его фотоаппарат. А в нем снимки приближающейся грозы. Я отнес все в полицию, но они просто изъяли фотоаппарат, а от грозы отмахнулись, сказали ошибка. Не было здесь в тот день никакой грозы, сказали. Место я им сказал, но чем это может помочь? А меня самого потом, подозревали, что я как-то причастен.
- Откуда ты узнал, где искать?
Я замялся. Мне вовсе не хотелось никому рассказывать об этих снах. Это слишком личное пространство. Хоть я и сам до конца не понимал, откуда они - пришли извне или родились в моей собственной голове. И я не был готов к такому вопросу. Я хотел бы соврать, но у меня не было никакой правдоподобной версии на такой случай. И я молчал, лихорадочно придумывая, что ответить. Зейтун продолжая молча вести машину и смотреть на дорогу, меня не торопил. Но вдруг он резко повернулся ко мне и сказал:
- Тебе это приснилось?
Я опешил, растерянно глядя на него и продолжая молчать. «Я так и думал», было написано в его взгляде. Он отвернулся, снова глядя на дорогу и тяжело вздохнул.
- Я расскажу тебе кое-что. Тебе надо об этом узнать. Поедем пока ко мне домой, с делом разберемся немного позже…
Продолжение: