Наконец-то я подбираюсь через запутанные ветви генеалогического древа к тому, о ком хотела рассказать вначале. Первые две части можно прочитать по ссылкам: первая и вторая (если, кто пропустил).
Род был исключительный: мужественные, героические и невероятно любящие Родину его сыны были на страже ее рубежей в военное время и преданно служили Отчизне и в мирные годы. И так, как и обещала, отец Сергея Михайловича Прокудина-Горского - Михаил Николаевич. Он родился в 1837 году (год смерти А.С.Пушкина). Поэт стал для него примером для подражания. А.С.Пушкин большое внимание уделил истории собственного рода и, изучая судьбы своих предков, с осуждением говорил: "У нас некоторые гордятся больше звездой, чем славой своих предков". Поддерживал Михаил Николаевич и другое утверждение автора: "Изучение истории дворянских родов России есть изучение истории Российского народа". Именно отец пионера цветной фотографии в России начинает писать летопись, хотя наверное даже скорее сагу, о Прокудиных-Горских, начиная с Куликова поля.
Однако, весьма противоречивая личность скрывалась за внешним видом этого мужчины. Чего стоит одна история, которая произошла с ним в г.Рыбинск. Она вполне могла бы стать сюжетом остросюжетного фильма, потому что для этого в ней есть все: колоритные типажи, яркая сюжетная линия, непредвиденные повороты сюжета и тонка психологическая игра. И так, время действия - начало 1890-ых годов. Место действия - Рыбинск.
История о том, как камергер канцелярии Совета Императорского Человеколюбивого общества рыбинского купца за нос водил
Прежде чем начать, познакомлю с главными героями нашего остросюжетного рассказа - Михаил Прокудин-Горский и Иван Мыркин.
Иван Мыркин - купец, выходец из государственных крестьян, женат, пятеро детей. Приехал в Рыбинск в 1850-ых годах, где вел торговые дела по доверенности своего дяди купца первой гильдии Ивана Николаевича Соболева, производя оптовую торговлю хлебом и другими продуктами. К слову проявил себя Мыркин, как талантливый предприниматель. Начинал он с аренды каменных бань своего дяди "с нумерами", затем они перешли ему в собственность.
Кроме всего прочего, он вел дела по разработке глины, извести и других ископаемых материалов в Вытегорском уезде, производил из них кирпич и цемент. Скупал земли в Ярославской и других губерниях: Тверской, Новгородской, Вологодской. К 1880 году он выстроит на Театральной площади грандиозное трехэтажное здание, которое с 1887 года будет сдавать в аренду Рыбинскому отделению Государственного банка России.
Короче говоря, был он человеком уважаемым.В 1868 году избирался гласным в Рыбинское земское собрание, а с 1871 года постоянно – гласным в Рыбинскую городскую думу. С мая 1878 года до сентября 1879-го даже был городским головой. Щедрый благотворитель и общественный деятель. Он жертвует на храмы, строит казармы для размещения 138-го Болховского на улице Мышкинской (современная ул. Герцена), почетный попечитель угличских детских приютов, биржевой попечитель земской больницы, почетный мировой судья, почетный блюститель Ярославской духовной семинарии и так далее, и так далее. За свои заслуги награжден золотыми медалями на Станиславской и Аннинской лентах, орденом святого Станислава 3-й степени. Словом, в 1890-е годы он крепко стоял на ногах, и дела у него шли в гору.
А теперь пришло время для второго героя - Михаил Прокудин-Горский. Отслужив на Кавказе, в 1862 году Прокудин-Горский вышел в отставку в чине подпоручика. Тут же женился и поселился в родовом имении Фуникова Гора во Владимирской губернии. Однако владение 80 душами крестьян да “за матерью ста сорока душами” не позволяло ему содержать свою семью в достатке, а потому он определился в канцелярские чиновники дворянского депутатского собрания. Служил в Ковровской опеке в качестве дворянского заседателя, получил чин камер-юнкера. В середине 1870-х был агентом Ярославско-Костромского земельного банка в Муроме. (Именно в эти годы состоялось первое, но не близкое знакомство с рыбинским купцом Мыркиным, но об этом позже.) С 1878 года Прокудин-Горский переезжает в Петербург, где служит сверхштатным чиновником канцелярии Совета Императорского Человеколюбивого общества в звании камергера. Учреждено оно было вдовствующей Императрицей Марией Федоровной и представляло собой первую в истории России централизованную, действовавшую в масштабах всей страны структуру, предназначенную для разрешения социальных задач под покровительством императорской фамилии.
Работа всех должностных лиц благотворительных комитетов, подведомственных человеколюбивому обществу, были предоставлены права государственных служащих (ранее они принадлежали членам и чиновникам только Московского попечительного о бедных комитетах), в том числе право на пенсии за выслугу лет и право на ношение мундира общегражданского покроя с фиолетовым бархатным воротником и обшлагами. Собственно, устроился он вполне себе неплохо, неправда-ли? Однако, больших капиталов новая должность, как и все предыдущие, ему не приносит. И камергер начинает искать новые источники дохода.
Завязка сюжета
И так, нечаянно встретившись, наши герои знакомятся в 1970-ых годах, знакомство скорее шапочное, однако каждый из них не желал терять полезные связи. 1890-е годы. Намеренно ли Михаил Прокудин-Горский искал встречи с Иваном Мыркиным или все произошло случайно, так или иначе они встречаются вновь, и дворянин стал частенько наведываться в гости к знакомому купцу в Рыбинск. Отлично понимавший психологию людей, Прокудин-Горский играл на самых чувствительных струнах души Мыркина. И постепенно завоевал его полное доверие. «Расположил его к себе главным образом своею необыкновенною религиозностью: так, живя в доме Мыркина, Прокудин-Горский молился по утрам около двух часов, читая вслух громким голосом акафисты и разные молитвы».
И конечно, новый купеческий влиятельный друг, этакий Тартюф петербургского разлива, не упускал момента, чтобы лишний раз упомянуть о своих связях с высокопоставленными вельможами, всеми силами старался произвести впечатление дельца, мильонщика, готового содействовать расширению торговых дел купца. Когда в семье Мыркиных случилось горе, слег с воспалением почек старший сын Александр, то столичный гость суетился не меньше родственников. Даже выписал из Москвы доктора для проведения операции....правда, за счет Мыркина-отца.
Прокудин-Горский даже сулил выхлопотать для своего приятеля дворянское достоинство. «Все эти рассказы и разговоры действовали очень сильно на Мыркина, человека умного, дельного и работящего, но крайне честолюбивого и страстно желавшего получить дворянство»
Ах, обмануть меня не трудно...
И так, потихоньку купец полностью оказался во власти своего набожного благодетеля, и тот начал втягивать его в «целый ряд предприятий, о которых Мыркин не сообщал ни слова своей семье и близким ему людям, говоря, что дело это должно до известного времени сохраняться в полном секрете». Надо сказать суммы на них шли колоссальные.
Об одном из таких предприятий сохранились свидетельства в фондах Государственного архива Ярославской области. 18 декабря 1891 года купец выдал Прокудину-Горскому домашнее обязательство, в котором выражал свое согласие выступить учредителем и руководителем «Всероссийского страхового общества, учрежденного в 1892 году» (почти сразу было переименовано в «Кремль»). В числе прочих обязательств, под которыми подписывался Мыркин, были следующие: в семидневный срок после утверждения устава акционерного общества «уплатить Прокудину-Горскому 40 000 р». А в случае неуплаты – «сверх этой суммы еще неустойку во 100 000 рублей». К сову сказать, чтобы было понимание, каменный дом в Рыбинске вместе с землей и хозяйственными постройками стоил порядка 4000 рублей, а деревянный, как правило, не более тысячи. Но вернемся к обществу "Кремль". Позднее у истории с этим документом будет свое продолжение.
Придет прозрения час, придет однажды, но…
Со временем вера в могущество столичного гостя стала слабеть. Мыркин все больше убеждался в том, что и о своей влиятельности, и о связях, и о миллионе, и, наконец, о своих добрых намерениях Прокудин-Горский лжет. А вместо помощи в делах вовлекает его в «крупные и непроизводственные расходы». Пелена упала с глаз купца. И в разговорах со своим доверенным он уже называл своего делового партнера Хлестаковым.
В марте 1893 года Иван Филиппович серьезно заболел. «Служащие сознавали близость часа кончины его и потому заведующий его делами Пантелеев, зная о крупных суммах, ушедших на дела с Прокудиным-Горским, и не зная ничего о сущности и ходе этих дел, спросил у Мыркина, бывшего в полном сознании, не выдавал ли он каких-либо денежных обязательств Прокудину-Горскому. В ответ на это умирающий Мыркин сказал, что он ничего не должен Прокудину-Горскому и что все дела у него с ним покончены».
17 марта, через пять дней после смерти своего старшего сына Александра, того самого которому Прокудин-Горский выписывал врача, Иван Филиппович умер.
Искусно рисовать подписи нужно тоже уметь
Не прошло и полгода со смерти купца, как Прокудин-Горский вновь приехал в Рыбинск. Настроен он был решительно. 20 августа 1893 года «предъявил чрез местного нотариуса Спирина к платежу вексель покойного Мыркина в сумме 10 000 руб., выданный в Петербурге на имя Прокудина-Горского 21 февраля 1893 года». Наследники купца были уверены: вексель поддельный. Но, опасаясь, что в случае отказа он будет опротестован и это «отразится неблагоприятно на их торговых делах», расплатились с одиозным камергером.
Но бывший «благодетель» уже вошел во вкус. Спустя пару недель Мыркины получили повестку волжско-камского банка об уплате по двум новым векселям. «Не желая подрывать своего кредита, наследники внесли в обеспечение уплаты по этим векселям 20 000 рублей в государственный банк».
Прокудин-Горский поспешил обналичить векселя в банке, но, к его удивлению, они были «протестованы». А дело было вот в чем. Наследники Мыркина заявили прокурору окружного суда, что все три векселя они считают подложными. Началось расследование. Для Прокудина-Горского оно не предвещало ничего хорошего.
Подозрения рыбинцев подтвердили экспертиза и фотографическое исследование векселей, изъятых судебным следователем у Прокудина-Горского. «Было установлено, что хотя подписи Мыркина на этих векселях представляются сходными с несомненными подписями Мыркина, отличаясь от них лишь некоторою растянутостью букв, но в то же время являются рисованными с подлинных подписей Мыркина, так как при наложении этих подписей на стекло они совершенно совпадают одна с другою».
Прокудина-Горского обвинили в составлении трех поддельных векселей по 10 000 р. каждый и должны были взять под арест.
Однако хитрец не терял времени даром. Выхлопотал себе заграничный паспорт и скрылся из Петербурга в неизвестном направлении. Поползли слухи. Одни говорили, что он уехал в Америку, другие – что скрывается на Афоне, третьи и вовсе считали его умершим.
Однако хорнить мошенника еще рано. Он был пойман живым и здоровым в Севастополе. В момент ареста при подсудимом нашли письма и телеграммы – его переписку с супругой. В одном из посланий Прокудин-Горский живописует о своих приключениях и советует жене не унывать и надеяться на Бога.
На пароходе наш герой знакомится с очередным богачом. Узнав, что тот желает сделать крупный вклад на Афонский монастырь, отправляется на святую гору вместе с ним. Там богач жертвует 120 тысяч рублей. А Прокудин-Горский вновь пускает в ход свое обаяние. И под сладкими речами игумен… отказывается от этого дара. Взамен «благодетель» уступает монастырю свою недвижимость в России. «Игумен, муромский уроженец, давно уже мечтал о подворье в Муроме и легко согласился на приобретение земли. Заполучив сто тысяч, Прокудин-Горский, которого монахи считали влиятельным вельможею и графом, устраивает дарственную запись монастырю на муромскую усадьбу и дом в Гатчине, стоившие в общей сложности не более 30 000. Часть денег он отсылает жене с припискою: «Бог помог мне устроиться. Адрес мой: Турция, город Кавала, русскому консулу. Всем же интересующимся мною и моими делами говори, что я в Северной Америке. Телеграфируй не из Гатчины, а из Петербурга с главной телеграфной станции». Однако до нового адреса доехать ему было не суждено.
При задержании в августе 1895-го он заявил: «Я и не думал скрываться. Каждую минуту можно было узнать мой адрес на квартире у жены. Я уехал по делам». – «Но ведь вы же знали, что началось уголовное дело?». – «Нет, я не знал. Что касается до отобрания векселей, то я полагал, что это просто формальность, что хотели проверить, записаны ли они в книгах покойного Мыркина».
Затем состоялся суд и он приговорил М.Н.Прокудин-Горского к лишению всех прав и преимуществ и ссылке в Иркутскую Губернию «с воспрещением всякой отлучки из места, назначенного для его жительства в продолжении 2-х лет, по истечении этого срока ему разрешается выезд в другие губернии или области Сибири, в продолжение шести лет и восьми месяцев. По истечении 12 лет со времени прибытия в место ссылки он имеет право свободного избрания места жительства в пределах Европейской и Азиатской России, за исключение столиц и столичных губерний, но без восстановления в правах.
21 августа 1896 года в газете «Восточное обозрение» была опубликована заметка в отделе «Иркутская хроника»: «На днях несколько злодеев совершили дерзкое покушение на жизнь монаха Прокудина-Горского. Он жил в уединенном домике в скиту. Злодеи забрались в квартиру, забрали кое-какую мелочь, требовали денег и, в конце концов, один из них в упор выстрелил в намеченную жертву в то самое время, когда Прокудин-Горский отворял дверь. Раненый привезен в Кузнецовскую больницу, где в тот же день скончался. Убийцы до сих пор не найдены».
Так закончил свой путь великий комбинатор Прокудин-Горский.
#интересныефакты #прокудингорский #рыбинскистория #невероятныеистории