Алька открыла глаза, над нею был белый потолок на котором висела одинокая лампочка. Тело болело так, словно она попала под асфальтоукладчик. Во рту всё пересохло и нестерпимо хотелось пить.
— Где я? — еле смогла произнести она с трудом разомкнув спёкшиеся губы.
— Слава Богу, очнулась, — услышала она словно издалека голос Маши, и повернула голову в ту сторону.
Подруга сидела сбоку, на стуле и поправляла одеяло, которым Алька была укутана почти до подбородка.
— Маша, а где мы с тобой находимся? — снова зада вопрос Алька.
— В больнице, ох и напугала ты меня, — Маша провела рукой по лицу. Видно было что она не спала ночью, веки на глазах покраснели и припухли.
— Как в больнице, почему, — не поняла Алька, — я ведь только что на работу пришла.
— Только? — Маша покачала головой, — почти сутки я уже с тобой тут сижу. Вечером позвонила в общежитие, попросила позвать к телефону, а мне какая-то девушка ответила что тебя с работы скорая забрала и назвала адрес больницы. Я детей со свекровью оставила и сюда, сижу вот жду, когда ты в себя придёшь. Доктор сказал ребёночка ты потеряла, плюс осложнения какие-то произошли, большая потеря крови, врачи еле справились. Ладно лежи, пойду позову кого нибудь, скажу что ты в себя пришла.
— Маш, мне пить очень хочется, — Алька попробовала пошевелиться и тут же скривилась от боли.
— На вот, — Маша протянула дольку лимона, пока это пососи, а я узнаю, можно тебе воды или нет.
Она ушла, а обратно вернулась с высоким темноволосым мужчиной средних лет, по всей видимости с доктором. Он подошёл к Альке и присел на стул, который подала ему Маша.
— Ну как, пришла в себя? — спросил мужчина приятным баритоном, — ох и задала ты нам вчера Чижова, думали что не вытащим тебя. Рассказывай, что с собой умудрилась натворить, просто так на ровном месте такое не приключается?
— Доктор, попить можно, — Алька посмотрела на врача умоляющим взглядом.
— Можно, — кивнул он в ответ, и Маша тут же поднесла стакан с водой к губам Альки, она принялась с жадностью пить.
— Напилась? — Алька кивнула, — тогда я слушаю, рассказывай, меня кстати Егором Львовичем величают. Только говори всё честно, я должен понять что произошло, отчего такие осложнения были.
Алька, краснея и путаясь, стала рассказывать, когда она замолчала, глаза доктора метали громы и молнии.
— Ну девки, что же вы творите над собой. Смотрю на тебя Чижова, и диву даюсь, ведь не глупая современная девушка, и до такого додумалась. Услышала советы какой-то недалёкой особы и тут же решила им воспользоваться. Взял бы хворостину, да отходил тебя по тому месту откуда ноги растут. Твоё счастье, что всё случилось когда ты на работу пришла, а если бы это произошло в деревне, да ещё ночью, сейчас родня твоя, поминки по тебе справляла. Короче слушай и запоминай, лечение не быстрое, после больницы каждый месяц ко мне на проверку. На этот раз всё обошлось, пришлось мне с тобой повозиться, но справился. Будут у тебя ещё детки, а теперь лежи, сил набирайся, они тебе в этой жизни обязательно пригодятся.
Доктор ушёл, а Маша укоризненно посмотрела на подругу.
— Алька, вот как ты могла. Мы же договорились что я помощи у свекрови попрошу, она через свою знакомую уже врача нашла, а ты такое учудила. Я ведь и звонила тогда по этому поводу, а ты уже сама справилась, да так что едва Богу душу не отдала.
Долго ещё Маша укоряла подругу, а Альке, вдруг стало нестерпимо жаль, ребёночка которому она не дала появиться на свет. Воображение нарисовало перед ней могилку и крошечный гробик, рыдания сдавили горло с невероятной силой, и у неё приключилась истерика. Перепуганная Маша побежала за врачом, пришла медсестра, сделала укол, и Алька уснула. А потом ей приснился сон. Пришла бабушка Даша, присела на край кровати и стала с укоризной смотреть на неё.
— Ты осуждаешь меня? — спросила Алька.
— Жалею, — ответила бабушка и погладила по руке, — я ведь предупреждала, тебя чтобы была осторожна, но ты меня не послушалась.
— Я любила его, бабушка.
— Знаю, от того и жалею тебя глупую. Ты за дочку свою, не переживай, она здесь, со мной, и твоим отцом, её никто не обидит.
— Бабушка, а можно мне посмотреть на неё, — взмолилась Алька.
— Не сейчас, потом, когда она подрастёт, — ответила бабушка, встала и ушла.
После того как её выписали, Алька ещё две недели была на больничном. Она уехала в Линёвку и провела это время там. Сходила на кладбище, привела могилы бабушки и отца в порядок. Приходила Надежда, жаловалась на здоровье, и на то что Серёжка постоянно просит отправлять ему посылки, а у неё нет на это денег, пенсия что получает по группе очень маленькая.
— Хорошо мам, я помогу тебе, — пообещала Алька, ей хотелось чтобы мать поскорее ушла.
Было очень обидно от того, что Надежда так печётся о младшем сыне, который сидит в тюрьме, и даже не спросила, почему Алька уже вторую неделю находится в деревне, ведь отпуска у неё нет. Закрыв больничный, она снова вышла на работу, заведующая столовой, понимая что со здоровьем у неё ещё не всё в порядке, старалась ставить её туда, где было полегче, и запретила поднимать тяжести.
— Ты Алька, сильно не переживай, что случилось, то случилось. Все мы люди, и у каждого свои грехи. Каждый учится на своих ошибках, а тебе жизнь преподнесла жестокий урок. Так что усвой его получше, — напутствовала её мудрая женщина.
А Алька с этого времени словно заледенела. Внешне она была всё та же, а вот душа точно покрылась толстой коркой льда. Она теперь никуда не ходила, ни в кино, ни на танцы. С работы шла в общежитие, и все вечера проводила за учебниками. Сессию сдала на отлично, и её хвалили преподаватели, ставили в пример другим студентам. По выходным, как и прежде уезжала в деревню, а там в бабушкином домике, стирала, убирала, наводила чистоту и порядок. Вокруг всё было почти стерильно, а она всю ходила из комнаты в комнату и стряхивала невидимую пыль. На молодых мужчин и парней, не обращала никакого внимания, даже от соседа Сашки, сторонилась. Однажды в столовой приезжий командировочный попытался заговорить с ней, она так посмотрела на него, что он замолчал на полуслове, схватил поднос и быстро отошёл в сторону.
— Аль, ты чего, — удивлялась Ленка, — что теперь и будешь от всех мужиков как от чумы шарахаться. Из-за одного подонка, на всех окрысилась, ну нельзя же так.
— Не верю я теперь никому, — отвечала Алька, — все они одинаковые.
— Но ведь не проживёшь всё время одна, замуж всё равно выходить надо.
— Кто тебе сказал что не проживу, проживу, ещё как проживу, — усмехалась она на слова подруги.
А в конце марта, в столовую толпой ввалились рабочие из инструментального цеха. Они смеялись, и весело переговариваясь стали сдвигать несколько столов вряд.
— Чего это они, — спросила Алька у вездесущей Ленки, — план что ли выполнили?
— У Переверзева сын родился, обмывают, сюда торты и лимонад принесли, а со спиртным после работы в кафе отмечать будут, говорят Роман чуть ли не половину завода пригласил.
В это время к раздаче подошла бойкая девица и протянула Альке коробку с тортом.
— Возьмите девочки, это вам от Романа Павловича, сыночек у его вчера родился, угощает.
Алька стояла не шелохнувшись, выручила Ленка, забрала торт и поблагодарила девицу.
— Ну что, пойдём чай пить? — спросила она Альку.
— Ты издеваешься, — Алька посмотрела на неё таким взглядом, что у той по спине побежали мурашки, — думаешь у меня кусок этого торта в горло полезет? Он рождение сына празднует, а девочка моя, так и не увидела этого света. Ненавижу, пусть Господь пошлёт на его голову самые страшные кары, — Алька так сжала в руках поварёшку, что побелели костяшки пальцев.
— Аль, ты чего? — Ленка смотрела на Альку и ей стало страшно, лицо у той перекосилось от ненависти.
— О Господи, и правда, чего это я, — она словно сбросила с себя оцепенение, — уезжать мне отсюда нужно, иначе в монстра превращусь, что ненавидит всех и всё.