Глава 20 / Начало
- А тебе, зачем эта девчонка? - Поинтересовался Олег, когда мы стояли на остановке.
- Ведьма она. Но, какая-то необычная.- Честно ответил я.
- Вот же сказки. - Беззлобно выдохнул друг. - Ты хоть знаешь, как Потапыча назад вернуть?
- Уже да. Кощей нужен.
- А Бабу Ягу тебе не надо? Что ты меня сказками пичкаешь? За дурака держишь? Я тебе серьёзно. А ты! Да пошёл ты... - Олег махнул рукой с досадой и отошёл на другую сторону остановки.
Я вздохнул, ну что я могу сделать. Как объяснить другу, что это не шутки. Не сказки. Пусть успокоится. Объясню. Точно! Во сне! Я приду к Олегу во сне! От принятого решения мне стало легче. В автобусе мы с Олегом сели на разные сиденья. Ничего. Пусть подуется. Сам потом придёт.
На следующей остановке в автобус зашла смешливая гурьба девчонок. Уместились на одном сиденье, кто сидел, кто стоял между сиденьями, принялись громко обсуждать свою подругу. А может и не подругу. Я сильно не прислушивался, планируя, какой сон для Олега придумать. Из задумчивости меня вывело слово «кладбище». Словно кто плетью стеганул. Я прислушался к разговору девчат.
- Да говорю вам, - уверенно говорила одна из девчат, как понимаю заводила компании. - Мне не далеко. Я сбегаю. Долго, что ли бумажку написать. На первую попавшуюся свежую могилку и прилеплю. Вы, главное меня поддержите. Когда договариваться будем. Праздник за рубежом такой есть. Забыла, как называется. Херувим, что ли? Я читала. Да у англичанки нашей спросить надо. Они в этот день там мертвяками всякими наряжаются. Вот Ленки и скажем, что будем этот праздник отмечать.
- А когда его отмечают? - Поинтересовался кто-то.
- Да я откуда знаю, да и нет разницы. Главное мы её проучим. Не будет языком своим трепать.
- А если это не она? Ну, рассказала, - робко поинтересовалась ещё одна девочка. Видно не нравилась ей затея подружек.
- А кто? - Учительским голосом поинтересовалась девчушка, - не ты же.
- Нет, не я. - Испуганно, и как-то очень быстро отозвалась та. Сразу стало понятно, что именно она кому-то что-то рассказала. Признаться только боится.
- Так, а чего за неё постоянно заступаешься? Иди и дружи с ней. Не хочется. К нам прибежала. Вот. Только попробуй ей всё рассказать. - Все девчонки притихли, ожидая реакции. А её не последовало. Девчушка пролепетала, типа, «а я чё, а я не чё». На этом и успокоилась. - Короче, - командным голосом продолжила первая, - договариваемся в шесть вечера на кладбище встретиться. И чтоб все были, а то с Ленкой дружить будите. С мальчишками я сама договорюсь. - Компания девчат вышла на школьной остановке. Вторая смена. Седьмой или шестой класс.
Жалко мне, что-то эту Лену. Ни за что девчонка пострадает. Прогуляюсь ка и я часиков в пять до кладбища.
Домой я шёл один. Олег вышел на две остановки раньше. Сильно обиделся.
Всё необходимое для строительства будки я нашёл в сарае. Разложил дощечки во дворе, и принялся собирать квартиру для Казбека. Пока отмерял и отпиливал нужный размер дощечек, пропал молоток. Казбек утащил и попытался прикопать в палисаднике. Нашёл молоток, протянул руку к баночке с гвоздями, а этот мелкий паразит уже утащил её в сторону огорода. Забрал банку, принялся собирать будку. Казбек всё норовил сунуть свой нос под молоток. Потом решил, что ему надо обязательно достать те гвозди, что я уже прибил. С полчаса Казбек был занят выгрызанием гвоздика, я за это время успел сколотить крышу. Приладил её к будке и накрыл кусками шифера. Ну, вот. Сейчас жилище для пёселя великовато, но ничего. Скоро подрастёт. И будет в самый раз. Пока будку поставлю за веранду. А там, как собакин подрастёт, видно будет.
- Там матрасик, на крыше, твой маленький, - выйдя на улицу и любуясь моим шедевром, проговорила тётя Люся. - Постели. Малышу теплее будет.
- Нет. - Мотнул я головой, - сено надо или соломы. Матрас нельзя. Клещи да блохи любят в них жить. Потом собаку кусают.
- Тю, - удивилась тётка, - по жизни старые фуфайки в будку кидали.
- И что с ними было. Собаки рядом с будкой спали? В любую погоду? Или разрывали в хлам тряпьё?
Тётя Люся задумалась.
- А и то верно. Холодно, снег идёт, а Тузик у будки лежит, труситься. Пожалеем, с цепи отпустим, так он в сарайку спрячется, а то и в куриное гнездо уляжется.
- А в гнезде сено или солома, - продолжил я.
- У Джебраила, пойди, соломы в мешок набери. - Посоветовала она, - за складом, две копны. Поди не обеднеет.
Я быстро сбегал и набрал полный мешок соломы. Прибежав домой увидел, что тётя Люся стоит и поглаживает будку.
- Ты чего? - Удивился я.
- И когда ты вырос? - Вздохнула тётка. - И где научился так делать. Ишь, как ладно. Без отца вырос. Где видел то? - Не унималась тётка.
- Да само так получилось, - пожал я плечами, прекрасно понимая, что про память души объяснять бесполезно. Тётя Люся только сложит руки лодочкой на груди и будет на меня смотреть заворожённо.
- Само, - восхитилась она, - надо же. Ты отца то не помнишь? - Она вздохнула. - Да и откуда тебе. Ходить только начал, когда он в последний раз приходил. На тебя даже не взглянул. Матери пригрозил, что прибьёт, если на алименты подаст, да машинки твои потоптал. Ты плакал тогда. На силу успокоили. А ты вон, как. - Она опять погладила будку. - В нашу породу. Хоть и копия отец.
Нда. Шикарный у Мишки отец. Как в мои бы годы сказали: « Отец года!» А мама лёгких путей не ищет в жизни. Хорошо, что рожать сейчас не будет. Или будет? Надеюсь, не будет.
- Куда это на ночь глядя? - Поинтересовалась тётя Люся, увидав, что я одеваюсь.
- Ну, так гулять, - пожал я плечами. - Молодость в доме, что ли просидеть? - На всякий случай возмутился я, вспомнив, как возмущался Минька, когда я требовал от него отчёта о его досуге.
- Ой, скажешь тоже! - Рассмеялась тётка, - молодость. Молоко на губах ещё не обсохло.
- Ты на меня то посмотри. Усы уже растут, - возразил я.
- Усы то растут, а молоко не обсохло. - Отмахнулась тётя Люся. - Не допоздна.
Спорить я больше не стал, выскочил на улицу, прикрыв плотно дверь. Ветер на улице холодный, пронизывающий. Может девчонки не придут. Погода не для прогулок.
Казбек, как залез в будку, зарывшись в солому, так и не вылазил. Правильно, сторожить он ещё не умеет, а гулять холодно. Калитка хлопнула, я обернулся. Мама с Николаем заходили во двор. Увидав будку, Бельский кашлянул, напугав Казбека. Словно настоящий пёс он ринулся на пришедших. Выглядело это до того комично, что мы не удержались и рассмеялись. Бельский потопал ногами, дразня Казбека, щен честно отрабатывал свою кормёжку, кидался на ботинки дяди Коли.
- Хороший пёс. Умный. - Попытался он потрепать щенка за голову и только успел отдёрнуть руку. - Ах ты, злобная скотина, - разозлился Бельский. Тут уже я решил прийти на выручку своему питомцу.
- Ну-ну, - подхватил я Казбека, - а вот обижать не надо. Возненавидит же.
- Коля. - Толкнула его в спину мама, - в дом иди. - И повернувшись ко мне, добавила. - Нашёл будку, молодец. А то не место собаки в доме. Она вошла в дом и закрыла дверь. А я так стоял, недоумевая, а Чапик? Или болонка не собака?
До кладбища я добрался на мопеде. Пожалел, правда. Лицо и руки окоченели так, что думал, двигать ими совсем не смогу. Пальцы не разгибались, губы не двигались. Сказать «тпру», для меня на данный момент, было делом не выполнимым. А мне разговаривать надо. Кое-как размял губы. Пока шёл до могилы погостника, фыркал как лошадь.
- Ты это чего. Роль репетируешь? Коня играть будешь? - Раздалось позади меня.
- Замёрз, - признался я, разворачиваясь. Погостник стоял у свежей могилы и смотрел на меня. - Здравствуй, хозяин. Гостинцы сейчас на могилах разложу.
- А чего надо то? Впрочем, - поднял руку погостник, - о твоих делах потом. У меня, смотри, что творят! - Погостник указал на железный памятник, поставленный, на свежей могиле.
Я присмотрелся. Говорить погостнику, что именно за этим я и пришёл, не стал. Пусть просьба от него будет, я ещё успею, с просьбой обратится. Чем реже это будет, тем лучше.
На треугольном памятнике был наклеен тетрадный лист с надписью. Дата рождения, дата смерти и фамилия имя. Дата рождения 1966, дата смерти сегодняшняя. Имя Бауш Елена.
- Нет, ты видел! - Гремел погостник, - порчу на смерть девчонке навели. Тринадцать лет всего! А они, что творят!? И кто научил только?!
- По незнанию это сделано, - вздохнул я. - Наказать непутёвых надо.
- Я за ними гоняться буду?
- Зачем, сами, как стемнеет, придут. - Заверил я погостника.
- Думаешь? - Я кивнул. - Ну, я им погуляю. Пошучу! - Гневался погостник. А мне бы теперь уберечь эту самую Лену. Она здесь совершенно ни при чём. А ту белобрысую трусиху, что так коварно решила Лену подставить, проучить.
Ждать долго не пришлось, только начали опускаться сумерки, в ворота кладбища вошли две девочки, таща в руках, что то круглое. Я присмотрелся, тыква. С вырезанными ртом и глазами. Ага, сейчас на могилу водрузят, а как стемнеет, поставят внутрь свечу. Непуганое поколение. Наших таким не проймёшь.
Девчата только успели разместить на могиле тыкву, как в ворота по двое, по трое, начали заходить ребята. И девчонки, и мальчишки. Девчонки явно боялись, а мальчишки старались делать вид, что им все нипочём. Громко разговаривали, картинно смеялись, отпускали непристойные шуточки по поводу памятников. Ох, глупцы- глупцы. То, что в ворота вошла Лена, я понял сразу. По разговорам и устремлённым на неё взглядам. Я стоял у памятника, погостник велел мне не шевелиться. Пока я стою смирно, меня не заметят. Лена оказалась худенькой девочкой, маленького роста. Намного меньше своих одноклассников. На ней было нелепое серое пальтишко, вязанная кроличья шапочка с ушками. Широкие резиновые сапоги. Белая шапочка придавала и так бледному личику болезненный цвет. Огромные светлые глаза, обрамлённые пушистыми белёсыми ресницами. Девчонка напоминала Снегурочку. Теперь я понимаю, за что лидер класса возненавидела её. Лена была красавицей. Хрупкой, словно фарфоровая куколка. И судя по реакции некоторых мальчишек, она им нравилась. Но пойти наперекор лидеру они не могли. Возраст такой.
- Обязательно здесь собираться? - Сморщилась Лена, подходя ко всей компании.
- Обязательно, - чуть с презрением произнесла темноволосая, высокая девушка с короткой стрижкой. - Тебя хоронить будем.
- Что? - Испугалась Лена.
- Ябедам бойкот! Ябедам среди нас не место! - Продолжала темноволосая.
- Правильно, Ирка! Так её. Похороним! - Раздалось из толпы.
- Тем более и памятник подписан! - Ира взяла Лену за руку и дёрнула к памятнику.
- Я ничего никому не говорила, - попыталась оправдаться Лена. Но получилось это у неё робко, словно она и сама в это не верила.
- Ты ещё и брехушка! Похороним!
Лена стояла и с ужасом смотрела на памятник, где висел тетрадный лист с её именем. Со своего места я видел, что из её огромных глаз катились слёзы.
Вдруг в толпе раздался крик и разом оборвался. Словно кто-то заткнул рот кричащему. Я посмотрел в ту сторону, с могилы медленно поднималась тыква с зажжённой свечой.
Мне во что бы то ни стало надо спасти Лену. Отделившись от памятника, я вызвал очередной испуг у малолеток.
- Ааааа! - Завопил кто-то и мальчишек. Кто-то отчаянно крестил меня, неумело делая пассы, кто - то просил господа помочь. Я приблизился к ничего не замечающей, кроме надписи на памятнике, Лене, прижал её к себе, прошептал на ухо.
- Это всё кошмар. Он сейчас пройдёт. Пойдём отсюда милая, пойдём. Плечики Лены беззвучно тряслись. Рядом неприятно запахло отхожим местом, у кого-то очень слабый кишечник. Выведя девушку за пределы кладбища, я усадил её на свой мопед и только собрался сесть сам, как Лена очнулась.
- Вы кто? - Беспокойно завертела она головой. - Что там происходит?
- Я Мишка. Из десятого А. Помнишь? А там твои одноклассники сами себя пугают. Игра у них такая.
- Игра? - Лена нахмурилась. - Идиотская игра. А ты чего здесь делаешь?
- Честно? - Девчонка кивнула. - Обряд хотел провести, а тут ваши придурки. Чего ты с ними пришла? У них ума как у курицы.
- А ты меня, откуда знаешь? - Хихикнула Лена на сравнение с курицей.
- А я в нашей школе почти всех знаю. - Беззастенчиво врал я. - Память у меня хорошая. Показывай, где живёшь.
- На Южном. Тут не далеко. - Отозвалась Лена, всматриваясь в темноту, стараясь разглядеть, что там происходит.
- Да не переживай ты. Им сейчас бегать надоест, они домой придут, и будут вспоминать, кто больше всего испугался.
Лена попросила остановить ей под единственным фонарём на улице. От холода её кожа стала отливать голубизной ещё больше, делая похожей на куклу. А может это Ленины огромные глаза светились голубизной. Я только сейчас увидел, какие они синие, словно искусственные линзы.
- За что они так со мной? - Выдохнула Лена, когда я выключил двигатель.
- От зависти. Ты, как Снегурочка, невероятно красивая и хрупкая. - Ответил я, смотря в её волшебные глаза. - Почему ты такая не уверенная в себе? Разве ты не знаешь, что красивая?
- Я? Красивая? Худая и бледная. Как смерть. - Усмехнулась девчушка.
- Ты красива как Богиня. Богиня Мара, Богиня смерти невероятно красива. Знай это. А ещё будь в себе уверенной. Каждый вечер, перед тем как лечь спать, зажги свечу, не имеет значение какую. Если топится печь, значит, смотри на огонь печи и проговаривай: «Огонь-огонь, забери все беды без следа. Мне везде рады, мне везде дорога, тёплый приём и светлый путь. Ключ, замок, язык».
- Хорошо, - улыбнулась Лена. - Ты колдун?
- Для тебя да. Пусть будет так. До свидания. А ещё, подружка твоя, с длинными белыми волосами.
- Танька?
- Возможно. Обходи её стороной. Это из-за её трусости ты сегодня на кладбище оказалась. - Я помахал девчонке рукой и поехал домой.Продолжение