У Маши на языке вертелась уйма вопросов, но Гоша отвёл беременную невесту в спальню и запер дверь, а после посадил на кровать с балдахином, взял за обе руки и проникновенно начал уговаривать:
— Маш, ну мы же договорились? Ты же не станешь расстраивать мою маму? Ну и папу тоже? Они к тебе со всей душой…
— Гоша, я всё понимаю, но как-то странно… Чего они так дёргаются из-за моей беременности? Я — не Вика. Кстати, скажи, пожалуйста, а что конкретно случилось с твоей сестрой? А то я уже вообразила невесть что и немного паникую.
Гоша прикрыл веки, как бы давая себе пару секунд сбить пар.
— У нас… в роду есть одна наследственная особенность, вроде как дефект. Дети слишком быстро растут. Настолько быстро, что вредят матерям ещё в утробе, буквально высасывают все соки. Сестра погасла так стремительно и страшно, что мы очухаться не успели. И ты заметила, как голодна сегодня? Это наш с тобой ребёнок активно требует еду.
Маша с нежностью взглянула на животик, зажатый меж их сплетённых рук.
— Так разве это проблема? Пускай малыш кушает, я не против. Ты же меня не разлюбишь, когда я чуть-чуть поправлюсь? Или даже не чуть-чуть, — она игриво и широко улыбнулась, — ведь это вполне естественно в моём положении.
Гошино горло издало звук, похожий на тихий всплеск.
— Конечно, нет! Поправляйся, сколько влезет! То есть… Ну… Вика тоже так говорила, а потом… её не стало.
— А где её муж, кстати? Отец ребёнка, вы с ним общаетесь?
— Нет, — Гоша скривился, но беззлобно, — он сбежал почти сразу, как ей поплохело, и Вика осталась с нами. Какое-то время мы верили, что ей станет лучше, а потом…
Маша сочувственно вздохнула, как вздыхают матери непонятливых детей. Её поражало, как они все переживают из-за того, что ещё не случилось. Разве проблема — прокормить нерождённого малыша? Да она целую корову съест, лишь бы ребёнок рос здоровым и сильным. Наверное, Вика боялась потерять талию и дохуделась… А Маша ничего не боялась, её мать когда-то быстро восстановила форму после родов, и она планировала остаться такой же миниатюрной, как раньше.
— Гоша, я буду есть, сколько понадобится. Хоть тазами. А где ваша кухарка? Хочу попросить её приготовить кое-что, — Маша мечтательно сощурилась, вспоминая лучшие мамины угощения, — по фамильному рецепту.
— Ты можешь сказать всё мне, я передам в точности, — странно напрягся Гоша.
— Шутишь? Это женские секреты, я не могу доверить мужчине семейный рецепт! Где там от меня прячется ваша кухарка? Схожу, научу её, — Маша состроила озорную рожицу, но Гоша только через полминуты распознал шутку.
— Кухарка живёт в отдельном домике. К ней лучше не ходить.
Маша вспомнила неприметное строение в дальнем углу, с высокими окнами и острой крышей, и хмыкнула.
— Что, её тоже нельзя волновать? Не бойся, не укушу. Я нормально умею общаться со старшим поколением.
— Не в этом дело! Она довольно нелюдима и долго привыкает к новым лицам. К тому же, у нас хорошим тоном считается то, что персонал не попадается на глаза хозяевам. Кроме мамы, разумеется, — добавил Гоша в ответ на изумлённое поползновение белёсых Машиных бровей, — когда она даёт указания по меню.
— Да вы просто недоделанные аристократы! Смешно, — Маша невольно посмотрела на загадочную и тёмную картину старика и тени, — а это кто? Неужели твой знаменитый предок, который тоже не желал встречаться с кухаркой?
Гоша приосанился и выпустил девичьи руки.
— Это мой прапрапрадедушка, кажется. Портрет чудом уцелел после восстания.
— Ого! — Маша уважительно присвистнула и спрыгнула с кровати, подошла почти вплотную к холсту и потрогала золочёную раму. — А рядом кто? Призрак отца Гамлета?
— Мы не знаем, — Гоша подошёл ближе, но смотрел на невесту, а не на портрет, — лицо стёрлось.
— Даже не стёрлось, — Маша встала на цыпочки, но вблизи чёрное пятно из треснутых мазков краски напрочь потеряло осмысленные очертания, — а словно… словно кто-то не закончил портрет. Как думаешь, кто бы это мог быть? Его сын? Или жена? Но почему в накидке, как привидение? О, это же убийца! Наверняка твой предок изображён со смертельным врагом!
— Ты такая фантазёрка! — Гоша засмеялся, глухо и ненатурально. — Тебе бы детективы писать.
— Ладно, — Маша хлопнула в ладоши, — я сбегаю на кухню, стащу стакан молока. Тебе взять?
— Не надо, я сам принесу, — подхватился жених.
— Нет-нет, дудки, а то я подумаю, что вы снова решили запереть меня под замок. Туда и обратно!
— Обещаешь, что не полезешь к кухарке? — донеслось следом.
Маша легко сбежала со ступеней, но возле холодильника, доверху забитого едой на любой вкус, её осенило. Что, если сходить в подвал и проверить? Там могли сохраниться записи о Вике.
Но лаборатория была занята. Усталая Валентина молча указала на крутящийся табурет и потёрла глаза, не беспокоясь о косметике.