― Ну, что, Ален? Теперь-то твоя мама точно тебя отпустит со мной в отпуск? Как думаешь?
― Надеюсь, Слав. Все-таки я сделала все, как она мечтала, и даже больше. Мне баллов за все экзамены теперь хватает, чтобы поступить вообще на любой факультет в этом университете, да еще и на бюджет, представляешь?
― Ты у меня умничка! Как же я рад!
Слава даже покружил ее от избытка чувств. Он был невероятно влюблен в эту милую девушку, рядом с ней казалось, что весь мир ― это только она. И как же давно он мечтал познакомить уже свою прекрасную Алену с мамой…
* * *
Так уж вышло, что Слава жил далеко от родителей: поступил учиться, уехал, дома бывал нечасто, в основном раза два в год, на каникулах после сессии. Вот и сейчас, летом, он собирался в гости к маме на пару недель, отдохнуть и с новыми силами перейти на третий курс института.
Алена была младше его, она только-только окончила школу и сдала все экзамены. Слава с мамой Алены, Ольгой Петровной, давно нашел общий язык. Парень он был хороший, маме нравился. Но вот на просьбу отпустить Алену с ним, съездить в гости к его маме, познакомиться, Ольга Петровна каждый раз отвечала отказом.
― Ну, уж нет. Мала еще Аленка, чтобы на смотрины ехать. Вот вырастет, школу окончит ― тогда и посмотрим.
― Ольга Петровна, так у Алены последний экзамен остался. Теперь-то вы ее отпустите со мной? ― не сдавался Слава.
― Ну, так и быть. Восемнадцать ей исполнилось, школу окончила хорошо. Давайте так, дорогие мои. Если Аленка все экзамены сдаст хорошо и в институт поступит, то, так и быть, поедете вместе в отпуск. Только ты, Слава, наверное, надолго домой? Алена дней пять пусть с тобой побудет и возвращается. Нехорошо это, сразу с первого раза так надолго в гостях оставаться.
― Без проблем, Ольга Петровна. Все сделаем так, как вы скажете. Я Алену вам привезу домой на поезде, верну в целости и сохранности, а сам вернусь к маме.
― Ну, договорились, ― мама с легким сердцем отпустила единственную дочь в гости к маме жениха. Парень Слава был хороший. Добрый, воспитанный, Аленку очень любил и всегда о ней заботился. Она и подумать не могла, что эта долгожданная поездка детей обернется крайне неприятной ситуацией для ее семьи. Ох, сколько слез прольют и Алена, и ее мама... Лучше бы совсем не ехала девушка туда.
* * *
― Ну, здравствуй, Алена! Так вот, значит, кто захватил сердце моего сына и никак не отпускает? Это ты! А с виду так даже и не скажешь, ― мама Славы, Людмила Константиновна, с самого первого взгляда как будто невзлюбила Алену. По крайней мере, так ощущалось. Вроде бы, и плохого ничего не сказала, но Алене в ее присутствии сразу стало не по себе. Будто бы ей здесь были не рады.
Так и было на самом деле. Мать Славы была женщина властная, она уже много лет жила одна и давно привыкла все в этой жизни решать самостоятельно, ни у кого не спрашивая мнения. Да еще и работа серьезная ― она была руководителем отдела. Привыкла командовать и руководить людьми. Слава всегда был близок с матерью, но с появлением в его жизни Алены, естественно, отдалился. Парень вырос, это логично. Теперь мама ему не так уж и нужна. Да вот только понимали это все, кроме матери. Людмила Константиновна, как истинная свекровь, видела в Алене конкурентку за сердце сына. Не хотелось ей отдавать самого родного своего человека какой-то там непонятной девчонке. Напрямую сыну она, конечно, ничего не говорила, но в душе у нее бушевали нешуточные страсти.
― Ну, идемте к столу. У меня все уже давно готово. Алена, перец фаршированный положу тебе?
― Ой, нет. Спасибо, но я перец не ем.
― Ну, надо же, какая нежная. И чем же мне тебя теперь кормить прикажешь?
― Да я салат поем, не переживайте, я не очень голодная, ― Алена мило улыбалась и старалась понравиться Людмиле Константиновне изо всех сил.
Но не тут-то было. Мало того, что Алена вообще существует, она еще и от коронного блюда отказалась! Это был полный провал.
― Ну, и какие же у вас планы на будущее, дорогие мои? Ты, Алена, учишься?
― Я поступила в университет. Планирую учиться и подрабатывать. Через пару лет, когда Слава окончит учебу, думаю, мы поженимся. Пока денег на свадьбу подкопим.
― Ну, надо же. Я бы никогда не подумала, что мой сын так рано надумает жениться. Это ж надо! Славик, вы действительно уже такие планы на жизнь строите? Сынок, ты меня удивляешь все больше и больше.
Людмила Константиновна сделала очень серьезное лицо. Алена в этот момент захотела вдавить себя в стул как можно глубже, чтобы никто и никогда не сумел достать ее оттуда. Каждая фраза Людмилы Константиновны, будто молотком, прибивала ее к земле. Девушка уже дождаться не могла окончания этого семейного обеда и момента, когда они со Славой наконец-то останутся наедине и пойдут прогуляться по городу. Слава обещал друзьям познакомить их с Аленой.
Но и тут он матери не угодил.
― Как это так, вы уже уходите? А как же я? Я что, так и буду сидеть дома одна?
― Мам, ну не можем же мы с тобой сидеть целыми днями. У нас с Аленой столько планов на эти пять дней, ты себе не представляешь. Мне надо ей столько всего показать, со всеми познакомить.
― Как пять дней! Ты же всегда минимум на две недели приезжал, сынок? Почему теперь так мало? И не сказал мне ни слова. Слава!
― Мам, ты не волнуйся! Я Алену домой отвезу и вернусь к тебе. Еще недельку тут дома побуду, сходим в гости к родственникам, по дому тебе помогу.
Людмила Константиновна промолчала. Но в голове у нее уже созрел план, как сделать, чтобы ее Слава никуда не уезжал. План, который озвучил сын, ей совершенно не понравился. Она, значит, ждет тут полгода своего драгоценного сыночка домой, а он из-за этой девчонки два лишних дня в дороге проведет! Ну уж нет, не бывать этому! Тем более, Людмила Константиновна прекрасно знала, что лишних денег у сына-студента нет. И спонсировать его поездку с Аленой она уж точно не собиралась.
Вечером ребята вернулись домой поздно, мама уже спала. Следующие три дня пролетели, словно один миг. Слава и Аленка очень много гуляли, встречались с друзьями, наслаждались жизнью и друг другом.
― Слава, доброе утро. Мне нужно с тобой поговорить. С тобой и Аленой, ― Людмила Константиновна беспардонно вошла в комнату сына и открыла шторы. Солнце ослепило еще спящих ребят
― Что случилось, мама? Еще же так рано, ― сонно пробубнил Слава.
― У меня вопрос. Алена завтра должна выезжать домой. Ведь ты сам мне сказал, что мама отпустила ее только на пять дней.
― Да, все так.
― А билеты на поезд? Вы их уже купили?
― Нет. Мам, я как раз хотел попросить у тебя денег на билет для себя туда и обратно. Алене мама дала, а у меня, ты сама знаешь, с деньгами туго.
― Так вот. Об этом я и хотела поговорить. Денег я не дам. И вообще, я против того, чтобы ты уезжал на поезде в другой город. Ехать двенадцать часов, а потом столько же возвращаться обратно. Мало того, что ты потратишь столько времени, так еще я должна все это оплачивать. Нет, этому не бывать.
В комнате повисла гнетущая тишина. Алена, которую словно облили ледяной водой, мгновенно проснулась и пыталась понять, что здесь происходит.
Наконец Слава прервал молчание.
― Мама. Я не могу так поступить со своей девушкой. Я ее одну не отпущу. Я за нее волнуюсь. Я ведь еще и маме ее обещал, что доставлю ее домой.
― Ничего не хочу слышать. Я свое мнение сказала. Ты остаешься дома. Алена пусть едет одна.
С этими словами Людмила Константиновна вышла из комнаты и громко захлопнула за собой дверь. У Алены слезы брызнули из глаз.
― Да что же за мама у тебя такая! Да как она так может! Почему она так со мной? Как же я одна? Что я маме скажу? Она вообще никогда в жизни меня больше никуда не отпустит. Слава, придумай хоть что-нибудь!
Но Слава почему-то опустил глаза и ничего не отвечал.
― Ален, понимаешь... С моей мамой спорить бесполезно. Я ее знаю: если она решила, то мнения своего уже не поменяет. А у меня нет денег на билет даже в одну сторону. Что же я могу поделать?
В этот миг Алену будто током стукнуло. Она вскочила, быстро покидала свои вещи в сумку и крикнула Славе:
― Ты тряпка! Ты не мужик! Видеть тебя больше не хочу! Не смей мне больше звонить никогда! Оставайся тут со своей мамочкой! И лучше не попадайся на глаза моей семье!
С этими словами Алена выбежала из квартиры и пошла по улице, куда глаза глядят. Поезд был только вечером. Девушка бесцельно бродила по улицам и рыдала от боли. Никогда в жизни ей не было так плохо и обидно. Но она решила, во что бы то ни стало никогда и никому она не позволить вытирать об себя ноги.
На вокзале Алену встретила мама. Она крепко обняла дочь и сказала ей только одну фразу:
― Никогда больше не смей приближаться к нему. Никогда! Эта история закончена. Запомни это!
---
Автор: Ирина Родионова
---
Не пара
Об этой паре говорили все, кому не лень. А кому лень – жадно ловили сплетни и мотали на ус. Уж очень яркой была эта пара. И очень необычно сложились их отношения – для маленького сонного городка – явление редкостное, дичайший мезальянс, верх дурости. Ее, конечно. Он-то, наоборот, молодец. Хотя – тоже идиот.
Даниле было всего двадцать три года. И в свои двадцать три года Данила был воплощением самых эротических женских мечтаний. Высокий, атлетически сложенный, белозубый. Портреты таких, как он, украшают ватиканскую галерею молодых священников, как правило, писаных красавцев.
Южный тип лица, смуглая кожа, соболиные брови, тонкий прямой нос – ах! Ральф де Брикассар! Вылитый. Не такой, как в сериале, а такой, каким его представляли читательницы во всем мире. Те же узкие ступни и тонкие запястья, не лишенные мужественности. Тонкая талия и мускулистый торс. Двигается, как танцор. И самое главное – наш. НАШ. Никаких отклонений, истинный дамский угодник!
И вот этот Ральф по имени Данила год назад покинул замшелый городок и отчалил в Питер. А через год вернулся домой в обществе женщины. Уже странно – там не осесть было с этой… дамочкой? Делать больше нечего? Здесь и своих хватает, привез, блин, понимаешь!
Женщину звали Александрой. Александра была хороша. Миниатюрная и хрупкая, в смелых брючках в облипку, она прекрасно смотрелась на фоне Данилы. Голубоглазая блондинка, с идеальными ножками и отличным маникюром на пальчиках, она вызывала бы только тайную зависть, если бы… Если бы ей было двадцать лет. А ей стукнуло тридцать восемь! И этот факт очень быстро разлетелся по всему замшелому городу.
Ну и пошло-поехало: и курица драная, и кошелка, и престарелая мессалина – как ее только не звали за глаза! В глаза – боялись и стеснялись. Вот чего бабе не хватало, спрашивается? Муж богатый. Недвижимость за границей. Собственная фирма, чтобы не скучно было. Дом в Питере, дом за Питером, пять квартир, моря, солнце, все пляжи мира к ее услугам. Муж – не душнила, а нормальный человек. И самое главное – дети! Все понимающие подростки. В сложном пубертатном развитии! А мама ихняя – р-р-раз, и в дамки! А?
Даня устроился к Сашиному супругу на работу водителем. Ну а что – картинка, чистюля, улыбака такой. Прелесть! Разве мог Сашин муж предвидеть, что пригреет на своей груди этакого наглеца? Даже в страшном сне представить этого не мог. Он ведь крутой человек, из бывших бандюков. Он бы этого Даню одной левой пришлепнул. И пришлепнул бы, кабы не любимая изменщица жена.
Она втюрилась в Даню так, что дыхалки не хватало. Она, натурально, тощать начала, потому что есть не могла! Куда ни пойдет – везде Даня мерещится. И во сне – тоже. Даня, Даня, Даня. Мужа Даней стала называть. И ведь ничего между парнем и ей не происходило. Не было никаких грязных сцен в машине, в уголках огромного загородного парка, в кладовых белоснежного особняка – ничего! Только взгляды. Но, взглянув на него раз, другой, Саша поняла – согрешили они еще хуже, чем физически. В ответном взоре Дани она прочитала все. И это «все» было таким жарким, таким бесстыдным, что вспоминая о Данькином взгляде вечером, Саша пупырышками покрылась.
Муж Саши, Николай Ильич Махнов, был человеком умным. Сразу же, как только «прочитал» жену, распорядился уволить Данилу. Не было ведь ничего? Вот пускай и не будет! Но Саша в тот же день чуть не выпрыгнула из окна. И она не кривлялась: глубоко ночью залезла на подоконник и собралась шагнуть – Николай ее поймал и потом лежал с нею рядом на отполированном полу, дрожа от ужаса. В ее глазах ничего – пустота. Махнов вздрагивал, представляя, что бы осталось от Саши, не мучай его бессонница. Все-таки, он ее любил. Дышать не мог без своей Сашки, верной жены и матери его детей.
- Зачем? – спросил он ее, проведя по бархатной щеке пальцем.