Лето 1625 от Рождества Христова выдалось для Мануила Константинова неудачным во всех отношениях. На его родной город Трапезунд свалились неожиданные неприятности: с моря пожаловали непрошенные гости – казаки. Город в общем и целом от этой напасти отбился, во многом благодаря тому, что донские и запорожские казаки не согласовали свои действия: каждый решил, что без союзника заработает больше.
В результате не заработал никто: сил взять Трапезунд сразу не хватило, а потом казаки вообще забили на то, чтобы бить турок и передрались между собой. Свара между своими – что может быть увлекательнее. После того, как в этой сваре атамана донских казаков Исая Мартемьянова приложили так, что он сразу отправился к угодникам, поход закончился. Но для мальчишки Мануила все эти казачьи свары значили мало, потому что он ухитрился попасться казакам. И те, разумеется, забрали «живой» товар с собой, на продажу.
Мы много знаем о том, как крымские татары регулярно приходили за полоном на русские земли. Знаем о специальном налоге на выкуп из плена, как это было организовано. А вот то, что история с захватом ясырей в XVII веке работала в обе стороны, обычно остается за скобками. Между тем, казачьи рейды по побережью Черного моря тоже были совсем не туристическими прогулками. Мануил Константинов ощутил это на себе в полной мере.
Донские казаки привезли захваченного ясыря в Воронеж, где мальчишка был продан в Зарайск: сначала его купили крестьянин Алфер Зябицын и посадский человек Богдан Базаров. Они довезли мальчишку до Зарайска и там перепродали Фёдору Мозжелину. Фёдор привез ясыря, ставшего холопом, в Москву и там продал «турчонка» английскому протестанту Якову Гасту, работавшему ювелиром Мастеровой палаты.
А дальше молодой пленник оказался сообразительным человеком. Оглядевшись по сторонам и немного освоившись в Москве, он немного разобрался в русских законах. И решил использовать их себе во благо. Тем более, что нашелся толковый советчик – князь Иван Фёдорович Татев очень уж захотел, чтобы ловкий молодой человек оказался у него на службе. Стал холопом не какого-то там англичанина, а природного русского князя. И вот этот Татев объяснил Мануилу, что Государь Михаил Фёдорович и отец его – Великий Государь и Патриарх Филарет Никитич решили, что не может православный человек находиться в холопстве у человека иной веры: хоть мусульманина, хоть католика, хоть протестанта. И поэтому, если Мануил крестится в нашу православную веру, то никакой Яков Гаст держать его в холопах не сможет.
Мануил выслушал советы, потом написал челобитную и из то ли турок, то ли греков, мигом стал православным русским:
«...И как по государеву указу руским людем у некрещеных иноземов жить не велено, и он Мануйло от Якова Гаста сшел»
Наверное, князь Татев рассчитывал, что Мануил тут же радостно подпишет кабалу на службу у него. Но Мануил решил, что раз уж его окрестил сам Патриарх Филарет, попробовать еще выдернуть козыри из колоды и попросился на государеву службу!
И вы знаете, сработало!
«И велел меня поверстать в Ыноземском приказе з гречены»
Ему и жалование положили, и земельным окладом поверстали!
А потом началась Смоленская война. Мануил оказался под началом Юрия Трапезундского и вместе с ним сначала загремел в плен к полякам, а потом смог вернуться назад в Россию через Нидерланды в Архангельск.
Причем, если причина такого поступка Юрия Трапезундского понятна – у него в Москве имелась жена и дети, то почему Мануил не вернулся на родину в Трапезунд – не очень ясно, так как по его рассказам он был сыном довольно состоятельного служилого человека. Может быть, потому что понимал, что за переход в православие его на родине по голове не погладят, а может быть, потянуло к русским березам.
В любом случае Мануил вернулся в Москву. Также как и Юрий Трапезундский он успешно пошел проверку дьяков Иноземного приказа и снова начал служить Русскому государству. А потом, когда Трапезундский устроил свару в Греческой слободе и попал под следствие, закончившееся отправкой его в Сибирь, Мануил тоже загремел под раздачу вместе со своим начальником – и тоже отправился покорять просторы Сибири:
«...Прислан в Томский город в дети боярские во 150-м году при воеводу при князе Семене Клобукове-Мосальском»
И вы знаете, Мануил вполне нашел себя в этих краях. Он породнился с другим ссыльным, которого отправили в Томск вместе с женой и двумя дочерьми. Женился, появились сыновья. Местные жители стали звать Мануила и его сыновей Гречениновы. Восемь сыновей Мануила Константинова стали не последними людьми в Томске конца XVII – начала XVIII века: и в посольства ездили, и службу служили, и в рудознатцах отметились.
Так и стал мальчишка-ясырь одним из тех, кто сделал Сибирь русской. Хоть сам русским ни разу не был.
-----------
Не ленитесь, ставьте лайки :) Они поднимают настроение и вместе с вашей подпиской помогают развитию канала.