Летом 1918 года была создана Продармия, состоявшая из городских рабочих. Наступило время военного коммунизма. Вся страна работала на революцию и бунтовала вся страна. Бунты жестоко подавлялись. Голод со злобным оскалом замаячил впереди.
Глава 8
Таисия заметалась по двору с криками:
- Мотька, Танька! Куда вы подевались?
Через плетень окликнула её соседка:
- Таська, не кричи. Девчата твои у нас в погребе сидят. Спрятала я их. Поросят твоих порезали, а свинья убежала. Вырвалась и умчалась в горы. Осенью вернётся. Искали зерно. Не нашли. Сказали, что красные все должны с голоду передохнуть. Хотели хату спалить вместе с тобой, но Сивый заступился. Сказал, что воевать с детьми и бабами не нанимался. Ой, что тут было! Хорошо, что мой явился! А то перестрелялись бы казаки. Он ведь в ихнем штабе писарем служит.
- Что мне теперь делать? – растерянно спросила Таисия.
- Живи и дочек береги. Мой сказал, что красным скоро конец придёт. Будем мирно жить.
Глава 7 здесь
Все главы здесь
- Ой, Грунька, что-то не верится мне, что снова будет мир.
- Будет, будет! Нужно только немного потерпеть.
Таисия развернулась и пошла в хату. Никого видеть не хотелось. Сердце немного успокоилось. Девчата живые. Конечно, Груньке легко рассуждать, а когда сын подался в красноармейцы, тут не до спокойствия. Васька ни за кого не воевал, а вот, надо же, нет его уже. За сына пострадал.
- Ненавижу! Всех ненавижу, и белых, и красных, - пробормотала Таисия.
Вечером лампу не зажигали. Вечеряли при маленьком огарке свечи. Девчата пришли домой, когда уже стемнело. Таиса успела подоить корову и положить сена. Она молилась и благодарила Бога, что бандиты не тронули скотину. Без мяса семья могла обойтись, а вот без молока было бы совсем тяжко.
- Господи, покарай этих нелюдей. Будьте вы все прокляты! – крикнула, глядя в чёрное окно.
С этим криком что-то лопнуло в ней и слёзы покатились градом. Мотька с Танькой испуганно посмотрели на мать, а потом обе залились горючими слезами. Соседка не утерпела и сказала им, что батьку убили беляки.
Они слышали, как визжали в сарае подросшие за зиму поросята, как кричала свинья, но сделать ничего не могли. Хорошо, что Грунька не испугалась, и тайком спрятала их в своём погребе. А то ведь неизвестно, что могло произойти.
Белые недолго продержались в станице. Через два дня станицу окружили красные.
И началась потеха.
- Кум, сдавайся! – кричали со стороны красноармейского отряда.
- Выходи, кум! На кулаках проверим, кто сильнее! – кричали окружённые.
***
Лениво постреливали, а ночью белые ушли через Лабу. Утром на здании Управы уже развивался красный флаг. Муж Груньки тоже ушёл с белыми. Лошадь вместе с телегой забрали у неё красные для перевозки раненных. Но старая кляча долго не выдержала и пала. Осталась соседка одна, с несколькими овцами и курочками. В первый день после ухода белых её арестовали, но потом отпустили. Станичники заступились за бедную женщину.
- Никифор не хотел быть писарем, его силой заставили, - сказал один из станичных красноармейцев. - Обещали расстрелять, если откажется служить им.
-Ну, смотри, если узнаю, что соврал, головы тебе не сносить, - сердито прищурился командир. Груньку отпустили, как и многих женщин из беднейших казачьих семей. Не все казаки были богатыми в том краю, на берегах бурной реки.
***
В мае 1918 года на самый почитаемый казаками праздник Пасхи, на кладбище собрались станичники. Были они в гражданской одежде и понять, где белые, где красные было невозможно. Здоровались, «ручкались» (здоровались за руку), хлопали друг друга по плечам. Наблюдатель со стороны никогда бы не догадался, что вот эти чубатые братья в косоворотках и картузах только вчера были непримиримыми врагами, а сегодня они дружно выпивают и едят у родной могилы давно почившего деда.
Чем больше пили, тем горячее становились речи.
- Помнишь, как мы вас зажали? Ох, и повеселились же тогда!
- Дед наш сюда шёл землю защищать, а не с братом родным воевать.
- Конечно. У него не было брата, а у меня есть. Был бы брат, он не стал бы лишать деда нажитого добра.
В результате случилась потасовка, перешедшая в настоящий бой. Десятки казаков были убиты и ранены. Этот православный праздник принёс горе во многие семьи.
Казаки Лабинской линии на Троицу подняли восстание. Началось уничтожение тех, кто поддержал советскую власть. Брат убивал брата, сын отца. Новое государство рождалось в муках.
***
Таиса почти никуда не ходила и дочерей не пускала. Станица жила в страшном напряжении. И вопрос стоял конкретно, кто кого? Она не пошла на могилу Василия и дочек не пустила:
- Нечего вам там делать. Сидите дома, и носа на улицу не высовывайте. Напьются сегодня казаки, быть беде.
Так и получилось. Полдня гонялись конные казаки за пытавшимися скрыться красными. Был разогнан и частично уничтожен станичный совет. Сорваны красные революционные флаги. Власть в станице перешла к атаману и старейшинам.
Но продержались они недолго. Вскоре прибыл отряд красных и пришлось белым убегать.
События продолжали разворачиваться. У богатых казаков отбирали землю и раздавали бедным. Зерно и фураж тоже забирали в пользу Красной армии. Зрело возмущение и на Троицу казаки решили захватить Лабинскую. Но не учли того, что станичный гарнизон в ней был хорошо вооружён. По восставшим стреляли из пулемётов. Наступление захлебнулось. Многих казаков схватили и расстреляли.
В Ахметовской власть сменялась часто. Белые, красные, просто бандиты грабили население.
О Кольке ничего не было слышно. Таиса ходила с дочками на ближайшие поляны, косила траву и носили в уклунках (небольшие узлы) домой. Часть отдавали телёнку, а часть сушили во дворе. Прошлогоднего сена у них ещё было много.
- Девчата, сегодня копну раскидаем и сложим за сараем, чтобы не видно было с улицы, а то ведь заберут.
Дочки только согласно покивали. Мотька понимала, что мать «тяжёлая», но встревать со своими советами не решилась.
Летом не только нужно было позаботиться о сене, но и запасти дров. Когда был жив Василий, с дровами проблем не было. Он с Колькой занимался заготовкой дров. Готовили дрова в лесу, пилили, рубили, кололи, домой доставлял кто-нибудь из тех, кому Василий шил. На зиму нужно было много дров, чтобы в хате было тепло, и дети не мёрзли.
***
Хату себе они купили, когда пришли из Новочеркасска. Васька там шил форму Донским казакам, юбки и кофты – казачкам. Брал деньгами. Вот и насобиралось у него почти 50 рублей. Да и там жили нескудно. Снимали угол у старухи, продукты покупали в лавке. Таиса научилась вязать варежки с тремя пальцами, чтобы можно было в них стрелять. Они тоже приносили копеечку.
Хату себе долго выбирали. Нужно было соблюсти два условия: она должна находиться недалеко от центра, недалеко от Лабы или колодца. Нашли хату. Старую, крытую соломой и по казачьей традиции состоящую из двух половин: тёплой - с русской печью и холодной - с небольшой грубой (плитой). Две трубы над крышей говорили именно об этом.
Обе комнаты соединялись сенями. То есть, чтобы пройти из одной комнаты в другую, нужно было пройти через сени.
Сейчас бы сказали, что комнаты изолированные.
Огород был большой. Но в те времена рядом с домом держали только скот, а всё необходимое сажали и сеяли на своих наделах в поле и в лесу. Так и здесь. Часть участка была заложена лабяными камнями, огромными гладкими голышами. Это был скотный двор. Оставшаяся часть заросла сливами, белыми и чёрными. Они родили каждый год и Таиса сушила их. С годами выросли яблони и груши, посаженные из косточек. Урожай также сушили и высыпали на чердак.
Таисе хата не понравилась. Показалась низкой и тёмной. Она такой и была на самом деле. Высокому Василию приходилось пригибаться в комнате, чтобы не зацепить головой потолок.
- Зато тепло зимой будет, дров меньше надо, не то, что в высоких хатах.
Купили хатёнку и с радостью съехали от Ксении, у которой жили первое время. Она использовала бедных родственников, как бесплатных работников. И всё пыталась подсмотреть, где сестра прячет деньги. Поэтому и пришлось торопиться с покупкой.
Заодно купили и годовалую телушку.
***
Станица потихоньку нищала. Богатые подворья грабили и свои, и чужие. Даже у нищих мужиков находили, что забрать. Приближалась зима. Недобор зерна грозил голодом рабочим в городах и солдатам в армии. Отбирая последнее в деревнях и станицах, обрекали сельских жителей на голод.
Летом 1918 года была создана Продармия, состоявшая из городских рабочих. Наступило время военного коммунизма. Вся страна работала на революцию и бунтовала вся страна. Бунты жестоко подавлялись. Голод со злобным оскалом замаячил впереди.
Продолжение здесь