Вика вскинула гордо голову и пошла домой.
- Вика, здравствуй, Элечку не нашли?
- Ищут, - сделала печальное лицо Вика.
- Как же тебе трудно, девочка, ведь с рождения рядом, а теперь ее нет.
- Ее нет, - как эхо повторила Вика, и осознание наполнило ее.
Элька больше ей не позавидует, и Сева не скажет, что она красивая, красивее Эли. И на свадьбе она не затмит невесту, хотя уже платье присматривала. Все потому, что Эли больше нет и никогда не будет. Вика одна, совсем одна.
Она ощутила то, что и говорила эта прозорливая старушка – пустоту, как будто части ее нет, совсем нет.
- Откуда она знала это, старуха? Надо вернуться и расспросить. Но не сегодня, сегодня я вернусь домой. Когда все закончу, цель будет достигнута, эта пустота внутри пройдет. Но к старухе надо вернуться. Вот на неделе заскочу, узнаю, как Севочка добрался, чайку с ней попью.
Вика вернулась домой, отец был белее мела:
- Маме совсем плохо, поехали в больницу.
Они приехали, их пустили в маме. Она совсем слабая лежала под капельницами, была белее мела.
- Как будто потеряла часть себя я. Нет Эли в живых, приходила она ко мне во сне, прощалась. Вся в сияющем свете, вся такая красивая, воздушная. Как жить? Не хочу.
- Мамочка, но у тебя есть я, есть папа, - ласково сказала Вика.
- Есть ты и папа. Милый, подожди в коридоре, я пару слов скажу Вике.
Отец вышел, а Вика смотрела на маму, которая лежала, закрыв глаза. Затем открыла и посмотрела на нее:
- Как ты могла? Это же сестра твоя, твоя половинка. Как ты могла?
- Мама, я не понимаю, о чем ты.
- Отлично понимаешь. Я ухожу в другой мир, и мне осталось жить считанные секунды. Поэтому я говорю на смертном одре: на горе я родила тебя. И уже мне ничего не исправить. Ты убила свою сестру.
- Нет, мама, нет.
- Да, я это точно знаю. Эля приходила ко мне во сне, сказала, что ты ее уничтожила, провела обряд, чтобы вернуть потерянную молодость и свежесть. Это ты уничтожила сестру, чтобы пару морщинок убрать с лица. Нет тебе моего доброго слова. Проклинаю, не будет тебе больше ни покоя, ни счастья, ни спокойного ухода в мир иной, конец твой будет страшен.
Вика отшатнулась от кровати. А мама вздохнула и закрыла глаза навечно.
Вика закричала, прибежал отец, медики, что-то делали, Вика вышла в коридор, села на кресло и заплакала. Было страшно получить материнское проклятие, тем более сказанное на смертном одре.
- Я сниму это все с себя, и пустоту уберу, и никто мне ничего не сделает. Я буду жить счастливо, я буду любить и буду любимой, обязательно буду. Только со старухой разберусь, которая меня сглазила, и Севке отомщу. Это все они виноваты. Я найду их, обязательно отомщу.
Почему она в происшедшем стала винить Севу и его бабушку? Вика не знала, но точно чувствовала – их надо убрать, уничтожить, пока не поздно. Именно ей надо добраться до них.
Дальше несколько дней слились в один. Подготовка, похороны, горе отца. Он пережил маму только на неделю. Прямо на работе ему стало плохо, спасти не удалось. Все посчитали, что не пережил такого: сначала дочь пропала, потом у жены с горя сердце отказало, и вот – он за ними отправился.
Вика же погладила пузырек с жидкостью, которую готовила для Севы, вылила ее в унитаз, а сам пузырек выкинула.
- Я сделала добро, - сама себе говорила она. – Отец заговаривался, ему казалось, что Элька с мамой рядом, что они с ним разговаривают. Он плакал и сходил с ума, я его спасла от сумасшествия. Они ушел к ним безболезненно, просто как уснул. Этакая ласковая смерть.
Вику все жалели, было море сочувствия. Она похоронила отца, и осталась одна в квартире. Гулкая тишина, даже шорохов не было.
- Осталась неделя, всего неделя до полнолуния. Но пока этот день настанет, я должна разобраться с этой старухой.
Она собралась и пошла к ним. Но дверь никто не открыл. Вика растерянно топталась на пороге. Выглянула соседка:
- Ты сестра Севиной невесты? Так похожи.
- Да, хотела спросить, как Сева добрался.
- Ой, а они уехали, а куда – не сказали. Только риэлтор ходит, показывает квартиру. Но и она не знает, куда они отбыли.
- Даже телефона не оставили?
- Нет, сказали сами перезвонят. Прабабка у Севы, которая с ними жила: старая, но крепкая. И как скажет, так и будет. Севина мать – ее внучка. Она сказала только, что бабка распорядилась немедленно уехать, иначе погибель всем будет.
- Так у нее, наверное, деменция, ерунду говорит.
- Ой, не скажи. Всегда сбывалось. Зря она такие пророчества никогда не говорила. Они в течение часа-двух собрались и уехали. Почти ничего и не взяли с собой.
- Странные люди.
- И не говори.
Вика спустилась и зло фыркнула на улице:
- да, бабуся, спасла ты себя и их. Ну ничего, я вас всех найду, вы со мной еще встретитесь. Просто у меня сейчас дело, у меня третье полнолуние приближается, еще и младенца искать.