НАЧАЛО.
Глава 5.
Дождь лил всё сильнее, плёнка уже почти не спасала меня, толстовка, джинсы и футболка промокли насквозь. Я надеялась, что сложенные в сумку документы хотя бы останутся сухими. Тропинка вилась между деревьев и вела меня вперёд, я видела вдали огоньки в окнах, но видимо сумерки меня обманули – деревня оказалась дальше, чем я предполагала вначале. Тропку совсем развезло от дождя, я несколько раз упала, и вся извозилась в грязи. На кого я похожа, как я в деревне к людям подойду?! Скажут, бомжиха какая-то припёрлась.
Что делать? Может, лучше к машине вернуться? Там хотя бы сухо, и в багажнике есть сухая одежда, спортивный костюм в сумке лежит, ещё с прошлых, счастливых времён. Обернувшись, я увидела, что машина стоит совсем недалеко… как же так? Ведь я уже давно иду… вроде бы.
Решив, что лучше вернуться и переждать в машине, пока дождь немного утихнет, я пошла обратно и совсем скоро уже оказалась снова возле той самой лужи, где и «села» так прочно. Я сняла с себя плёнку, постелила её на сиденье и мокрым комком плюхнулась внутрь.
- Что, я гляжу, ты ни вперёд, ни назад? – раздался рядом со мной насмешливый возглас, и сердце моё чуть не остановилось от страха.
Я обернулась и увидела, что рядом со мной стоит мужик с бородой, одетый поверх куртки в дождевик весёлого сиреневого цвета. За ним, по-за канавой, шедшей вдоль дороги, стояла запряжённая в телегу лошадь, прядающая мокрыми ушами и помахивающая хвостом.
- Села, я говорю? – повторил мужик, - И давно ты тут?
- Села, - ответила я, чувствуя слабость в ногах от перенесённого только что испуга, - А вы… Из деревни, да? Из Карпухино?
- Ага, оттудова, - мужик согласно кивнул и махнул рукой куда-то вперёд, - Так, тебе трактора надо звать, сама-то не выберешься. С этой лужи на таких пузотёрках ещё никто не выбрался сам-то.
- А где трактора взять? Вы знаете? Вы не думайте, я заплачу…
- Тракторист нонче уже никуда не поедет, только завтра, и то тебе надоть с утра поспеть будет. Давай, собирай пожитки, запирай свою повозку и ко мне перебирайся. Довезу тебя, не боись. Михаилом меня звать, а ты кто?
- А я Елена. Я в Карпухино еду, мне там надо к Елизавете… может, вы знаете такую?
- Дак ить, конечно, к Елизавете, к кому ещё-то, - усмехнулся Михаил, - Вы все к ей только и ездите, уж сколь лет. А как дождь, так хоть один да сидит в этой луже, хоть нарочно езжай да забирай.
Я так обрадовалась, что Михаил знает, где живёт эта загадочная Елизавета… но ещё больше я обрадовалась тому, что Елизавета существует, и она – не плод больной фантазии Антонины. И Карпухино есть, и Елизавета…
Я выбралась из машины, снова накрывшись плёнкой, забрала сумку из багажника, и поспешила усесться на телегу, потому что лошадь нетерпеливо перебирала ногами. Так и понятно, кому охота мокнуть под таким дождём! А он лил всё сильнее, крупные капли стучали по плёнке и эхом отдавались в моём усталом теле, я смотрела, как мимо проплывает лес, а через дорогу волнуется травами луг, в дождливой дымке видны поля. Ехали мы долго, и, кажется, я задремала, потому что очнулась я от того, что телега остановилась.
Дождь прекратился, или… тут его и вовсе не было? Мы стояли у большого бревенчатого дома с резным коньком на крыше, витые столбы у ворот заканчивались искусно вырезанной головой медведя. По горизонту разливался розовый отсвет недавнего заката, в воздухе разносился горьковатый запах дымка, к нему примешивался аромат свежеиспечённого хлеба.
- Ну вот, приехали, - сказал Михаил и помог мне слезть с телеги, - Здесь твоя Елизавета живет. Ну, бывай, Елена. А мы с Рысухой домой, она тоже ведь устала.
- Спасибо вам, Михаил. И Рысухе вашей… Сколько я вам должна, давайте рассчитаемся.
- Дак это, ничего ты не должна, - удивлённо посмотрел на меня Михаил, - Ступай с Богом!
Меня почему-то покоробили его слова… и даже не слова, а скорее тон, которым он это сказал. Какой-то… жалостливый, что ли! Ну точно, подумал, что я какая-то нищенка, страшная, и вся в грязи!
- Спасибо! – крикнула я вслед удаляющейся телеге и повернулась к воротам дома… Что делать дальше? Как сказать, зачем я приехала? Как применят меня хозяйка, да ещё и в таком виде?..
Я обернулась и оглядела улицу. Сумерки уже спускались на деревеньку, я стояла на самом пригорке и видела улочки, спускающиеся к раскинувшемуся в низине озеру. Что меня поразило, так это отсутствие уличных фонарей, да и в домах огни светили неярко… Электричества у них нет, что ли? Тогда понятно почему мне эти огни показались такими далекими. Тишина стояла такая… в городе такой не услышишь, только где-то далеко гавкала чья-то собака и мычали коровы. Позади меня, за рощей крепких высоких дубов блестел в вечерней заре небольшой пруд.
«Дом у пруда, - вспомнилось мне, - Значит, я точно там, где надо. Ну, что ж, надо идти, раз уж приехала. Не зря же такой путь проделала… Только бы на работе не узнали, что я к ведьме какой-то ездила, засмеют ведь!»
Я потрогала обожжённый висок и шагнула к калитке. Подняв руку, чтобы постучать, я услышала со двора женский голос.
- Да входи уже, кто там есть. Раз уж такой путь проделала…
Голос звучал глубоко и немного насмешливо. Это что же, я видимо в задумчивости вслух разговаривала тут? Надо собраться… Я толкнула калитку и шагнула во двор.
Чисто выметенный двор напомнил мне тот, бабушкин, где я росла, и давно мною позабытый. Рыжий пёс с одним стоящим ухом смотрел на меня от будки, свесив на бок голову. Широкая дверь в дом была отворена, в сенях было темно, и я невольно залюбовалась красивой резьбой, украсившей крыльцо и ставенки дома. Под окнами за дощатым столом сидела женщина лет пятидесяти или чуть больше, она перебирала какие-то красные ягоды, перекладывая из берестяного лукошка в чугунок. Она пристально смотрела на меня, на краю стола стояла керосиновая лампа, её отсветы плясали на лице женщины и огоньками отражались в глазах.
- Здравствуйте, я к вам… Вы – Елизавета? Мне Антонина сказала, что вы… что вы можете мне помочь… ну, или подсказать. Вы не думайте, я не просто так, я заплачу, сколько скажете.
- Заплатишь? Ну… это конечно, мы все платим, - сказала женщина, - Да, я Елизавета. А вот Антонина… кто это? Не помню её…
- Она моей соседкой была, мне подсказывала… всякое. Если бы не она, меня бы, наверное, не было уже. А она сказала, как защититься! Но только… она умерла сегодня утром, погибла… и я не знаю от чего… оно и ко мне ломилось в двери, и я кое-как ночь пережила. Помогите мне пожалуйста, я всё вам отдам, что попросите.
- Антонина…, - задумчиво повторила Елизавета, - А, помню… это у которой матушка была… Ну, и чем же она тебя учила защищаться?
В голосе Елизаветы послышалась насмешка, а я стала раздражаться! В самом деле, стою тут вся мокрая до нитки, у ворот! А хозяйка не то, чтоб пройти и обсохнуть не предлагает, так ещё и насмехается! Тоже, помощница называется! Может и не может она мне ничем помочь, наврала всё эта чокнутая Антонина! Может быть, сама тут была, ободрали её тут, как липку, вот и меня прислала сюда, потому что в это всё верила!
- Солью она меня учила защищаться! – сердито сказала я, намереваясь уже уйти, - И бумажку давала какую-то, там… рисунки были! А перед смертью написала про вас и Карпухино ваше. Я думала – поможете!
- Я может и помогу. Смотря с чем ты пришла в сердце, и готова ли. Ладно, проходи, чего стоять у калитки! Побудешь у меня сколько-то, может всё и образумится. Иди вон, там баня с утра топлена была, горячая вода осталась, вымойся. И в тазу одёжу свою постирай, до завтрего высохнет. Я пока тебе платье своё дам. После коров доить пойдём, пора уже. Ты ведь умеешь?
Я кивнула. Не хочу я вспоминать эти свои уменья! С детства ненавижу эту деревенскую жизнь, и коров-коз-кур, огород этот бесконечный! Зачем это всё, когда можно всё в магазине купить! И вообще – какие несколько дней?! Да меня с работы уволят за прогулы!
Я стояла над тазом в горячей ещё бане и остервенело стирала свои джинсы. Грязь глубоко въелась, пятна почти не отстирывались и это меня бесило неимоверно… или, может, бесило меня то, как встретила меня хозяйка?! Я смотрела иногда по телевизору всякие… фильмы про ведьм этих и экстрасенсов современных! Так те чуть не раскланиваются с клиентом, а эта…
- А она и не ведьма! – сказал вдруг кто-то, то ли у меня над ухом, то ли ещё где…
Я уронила таз на пол, схватила со скамьи лампу, которую мне дала Елизавета, и подняв её повыше осмотрела низенькую баню. Никого… пусто. Только печка, тазы вон рядком, ушат большой и ковш…
Да что же это со мной?! Я умыла лицо холодной водой из ушата и подняла таз с пола. Кое-как домывшись и достирав, я вышла в предбанник и увидела на лавке приготовленную для меня одежду. Светлая рубашка с тонкой вышивкой по горловине и платье с большими деревянными пуговицами было похоже на сарафан.
Надев рубаху, я ощутила тонкий аромат каких-то трав, ещё пахло мёдом и воском. Я оделась и устало опустилась на лавку, глядя в открытую дверь предбанника. Утихла боль в обожжённом виске, и всё, что ещё недавно так беспокоило меня, показалось вдруг неважным…
Работа? Подождут… а если и уволят, что ж… найду новую. Да и вообще, что мне там, в городе? Никто меня не ждёт, никто, ни единая душа…
Продолжение здесь.
Все текстовые материалы канала "Сказы старого мельника" являются объектом авторского права. Запрещено копирование, распространение (в том числе путем копирования на другие ресурсы и сайты в сети Интернет), а также любое использование материалов данного канала без предварительного согласования с правообладателем. Коммерческое использование запрещено.