Серёжа Панькин познакомился со своей женой на заводе. Таскал ей яблочки, которые срывал с дерева прямо на территории. Идут мимо мужики, а он сидит на деревце и рвёт.
«Куда тебе эти яблоки, Серёжа? Айду в столовую»
«А это не мне. Это Вере Павловне…»
Принесёт помытые наливные яблочки в чистом платочке и кормит Веру Павловну. Она в прачечной работает. Она хихикает и говорит спасибо. А однажды, когда он стал ей читать стихи, сказала умилённо:
«Ты у меня такой дурак»
Серёже понравилось, что она сказала «у меня такой». Значит, он как бы с ней уже. Они почти что женились тогда, считай. А так и вышло: через месяц съехались на её квартиру, а через год поженились. Ещё через год уже был ребёнок…
Вера Павловна окрепла, стала крупная женщина, стать приобрела барскую. Серёжа Панькин, наоборот, как был худощавым, так и остался. И не старел как будто. Вечно молодой. Иногда только взгрустнёт как старик оттого, что чего-то не хватает, какой-то поэзии…
А тут случился казус. Серёжа не захотел заделывать ей второго ребёнка. Поругались они сильно. И Вера Павловна говорит в сердцах:
«Если ты, Серёжка, не заделаешь ребёнка, то придётся мне другого ухажёра искать. Другого мужа заводить. Он, чай, не побоится второго ребёнка!»
«Ага, так просто! Это мне работать надо будет втройне! Это тебе никакие стихи! Никакой поэзии!»
Оно и верно, никакой не будет поэзии.
«Ты скотина, Серёжка!»
«Ты ужасная баба!»
«А я тебя никогда не любила, понял!»
И тут поэтическое сердце Серёжи не выдержало, он зашатался от потрясения и молча ушёл в другую комнату. Сел на кровать. Подумал-подумал и решил: «Убью!» И пошёл обратно в гостиную, чтобы действительно – убить. Но когда шёл неровным и злым шагом, перед глазами зарябило, картинка исчезла, и вместо гостиной – открытый космос… Серёжа был в скафандре на безымянной астероиде. Голос в наушнике говорил:
«Если вы не простите Веру Павловну, то умрёте через минуту. Время пошло… Шестьдесять, пятьдесят девять…»
На пятидесятой секунде он простил Веру Павловну, перед глазами снова появилась гостиная. И с тех пор Серёжа Панькин готов был простить Вере Павловне всё что угодно, лишь бы только не умереть. И теперь он знал тайну: Матрица на самом деле существует.
