— Тогда я правильно сделал, что пришел. Лиза, окстись. У меня определенная репутация, а ты только что разведенная, богатая женщина. На что поспорим, что он сам подсядет к нам, м? Чтобы спасти тебя от провала?
Приподнимаю одну бровь, а потом бросаю взгляд на людей. На человека, если быть точнее.
Да, я конечно же безошибочно нахожу Адама в толпе и вижу, как пристально он следит за мной. А рядом стоит не только Сай, но и Али. Он тоже смотрит и что-то быстро наговаривает братьям Салмановым, от чего их выражение лица меняется и тяжелеет.
Андрей усмехается.
— А на что поспорим, что этот милый мальчик сейчас посвящает их обоих в детали моей биографии?
— Ты себе льстишь, Андрей. Али слишком молодой, чтобы тебя помнить. Или ты продолжаешь?
— Я — легенда, Лиза.
— Смотри не лопни от гордости. Будет жаль. Хотя нет, постой...давай-ка еще поговорим о твоей репутации...
Наконец-то звучит настоящий смех, и я даже почти улыбаюсь в ответ, просто во время себя одергиваю. Но ему все равно. Глаза блестят, улыбка широкая, а сам он настолько привлекает взгляд, что аж бесит!
Ишь! Слюной изошлись. Бешеные телки...
Ожидаемо закатываю глаза, на него смотрю и саркастично поднимаю брови.
— А ты еще в ударе, ты посмотри...
Жмет плечами.
— Я занимаюсь спортивной ходьбой.
Боже, какой сюр. Но я смеюсь и искренне, как бы не пыталась промолчать. Образ его в ярком, спортивном костюме и обязательно с головной повязкой в цвет (какой-нибудь кислотной!), не оставляет мне ни малейшего шанса проигнорировать шутку.
Черт. Не могу отрицать, что Андрей, к сожалению, не кончил плохо где-нибудь под мостом, как мне бы хотелось. Он все такой же обаятельный, интересный и веселый. Потрясающе выглядит, шутит, знает, что сказать... И не ошибается в выборе одежды!
Как досадно...
Даже его мягкие, замшевые туфли пришлись в тему! Он спокоен, размерен, тих, но опасен как широкая река, которая в любой момент может взорваться бурным, подводным теченьем.
Король жизни, нагнувший половину Москвы. Он поимел стольких! И все они его боятся...
Я пробегаюсь взглядом по людям, которых знаю вот уже пять лет, и вижу это в глазах. Они смотрят на нас с неким...как это слово? Волнением и интересом? А еще непременно ждут моего падения. Я прямо чувствую это и вздыхаю. Расслабляюсь с приклеенной улыбкой, снова смотрю на Андрея.
— Они все тебя боятся.
— Потому что они хорошо знают, на что я способен.
— И тебе это льстит, да?
— Что конкретно ты имеешь в виду, Лиза?
— Ну...ты мошенник и вор...
Скулы у Андрея заостряются, как и вся его наглая рожа, но буквально на секунду! Никто этого даже не заметил...Никто, кто его не знает, конечно же... Я вижу каждую эмоцию на его лице, распознаю ее и читаю как открытую книгу.
Он никогда не мог мне соврать, и ничего не изменилось.
Это радует. Наверно... пока от сказанных слов горят губы. К сожалению, такое преследует меня постоянно, когда наши жизни сталкиваются на один раз в месяц. Я не могу сдержаться от яда, за который потом себя ненавижу: все-таки...это грубо, а он мой...отец?
О — М — Г! Может, действительно хватит этого сопливого бреда, а, Лиза?
— Думаешь, что я должен стыдиться?
Хмыкаю.
— Обычно люди стыдятся, когда кого-то обманывают.
— Они не заработали свое состояние честно! Никто! Они тоже воры и мошенники в каком-то смысле, просто они или их предки крали у кого-то вроде меня. У сына обычного сапожника из ларька под лестницей. Ты спрашиваешь, стыдно ли мне, что я нагнул их всех и поимел? Ни разу. Я заставил их себя уважать и бояться. Того, кто должен был уважать и бояться их.
Так. Ну хорошо, я готова признать, что переборщила. Про себя, разумеется...
Отвожу взгляд на наши руки, хмыкаю.
— Все равно Али слишком молодой, чтобы помнить твои заслуги...
— Долгорукова в этом зале знают все любители поиграть в карты на таких вечеринках.
— Сай и Адам явно исключение.
— Потому что они давно вышли из этого списка, а когда в нем состояли были слишком молоды и не увлекались моими пороками.
Резко перевожу взгляд на Андрея, а он жмет плечами и вдруг резко крутит меня вокруг моей оси. Когда я прижимаюсь обратно к груди, слышу на ухо шепот.
— Говорил же. Узнавал. Все, что смог. Поэтому то и думал, что ошибался на его счет.
В этот момент что-то в моей груди теплеет. Наверно, спасибо, да? За то, что не врал хотя бы в этом?
Снова смотрю в настолько знакомые мне, мои глаза, и вижу там…странную теплоту? Поэтому что ли на краткий миг с меня спадает вся броня, и я шепчу еле слышно:
— Он не ходил на такие вечеринки?
— После того, как он на тебе женился? Он не ходил ни на какие вечеринки, Лиза, и его никто и ни с кем ни разу не видел.
А это уже похоже на яркую вспышку прямо в сердце.
Почему тогда?...как?
«Легенда»
Адам; сейчас
У меня никогда не было проблем с самооценкой, поэтому никогда не было проблем с ревностью.
Я могу это контролировать.
Как и любому другому мужчине, мне не нравится, если кто-то смотрит слишком похотливым взглядом на мою женщину, но я не страдаю от бреда ревности. Хотя бы такого диагноза в моей длинной карте нет, и на том спасибо.
Точнее, мне так казалось.
Конечно, Ясмин ревновать я тупо не успел, так сказать. Когда мы встречались, у меня было слишком много иллюзий, слишком много наивности и чистоты. Да, даже я когда-то был таким? Если верить маме, по крайней мере. После нее…ревновать было некого.
Потому что пришла Изи.
Я не перекладываю на нее всю ответственность, но, поверьте, она приложила много усилий, чтобы подменить некоторые понятия в моей голове, так что о ревности я и не слышал.
До Лизы.
Когда мы только начинали, мне было действительно сложно справляться с эмоциями. Они слишком сильно бурлили, кипятили кровь, но были в основном приятными. Лиза никогда и ни на кого не смотрела. Ей нравилось питаться моей реакцией своей персоны на других мужчин, но она всегда во время жала стоп. Потом я успокоился. Пять лет мы жили в таком режиме: дойдя до грани, сталкивались вдвоем, оставались вдвоем и были вдвоем.
А сегодня все изменилось.
Я смотрю на то, как этот седой черт прижимает мою жену и готов ему башку проломить, выхватив хотя бы поднос у официанта! Мне это не нравится. Меня это бесит. Я его ненавижу. За каждый ее взгляд, брошенный из-под ресниц, за каждый оттенок ее смеха! А за то, что он касается ее обнаженной кожи…
Больная башка рисует неприятные картины, чтобы я с радостью сделал с ним, не будь тут Сая.
Он меня сдерживает.
Я это осознаю в полной мере, как и то, что Лиза ведет игру. Мне нельзя поддаваться! И я это понимаю. Правда, понимаю, но проигрываю в каждой нашей схватке. Осознанно? Или мне просто вдруг стало плевать? Проиграть ей не стыдно почему-то. Приятно. Проиграв, я могу надеяться на хотя бы кусочек ее внимания.
Твою мать. Аж смех берет…
Отвожу взгляд, выпиваю стакан виски, и не смотреть бы дальше! Да только это невозможно. Я снова смотрю, снова злюсь, но снова наслаждаюсь, выловив короткий миг, когда она смотрит на меня…
Рассвет, не зли меня…
А то как же. Послушает. Лиза-то? Жди.
Очевидно, я хорошо знаю свою жену. Она нежная, ласковая, но только если тебе посчастливилось попасть под счастливую звезду. Для остальных Лиза — это сплошной сумбур, непредсказуемость и даже жестокость. Да, она может быть жестокой, сукой, грубиянкой. Я это видел, я это чувствовал, только вот проблема в том, что в такие моменты, как бы это ни звучало, но я люблю ее еще больше.
По всем правилам должно быть наоборот? Ведь было всегда наоборот, но не с ней.
Черт возьми…
— Если он ее сейчас не отпустит, я ему башку проломлю прямо посередине зала, — цежу сквозь зубы, на что Сай реагирует скучающим взглядом.— Не проломишь.
— Уверен?
— На сто процентов. Я же здесь…
Тихо усмехаюсь, в основном тому, что он действительно верит в свои слова. Я вот сомневаюсь. Хочу об этом сказать, возможно, даже получится остроумно, но вдруг мне на плечо ложится рука, и я вздрагиваю.
Сразу звучит противный смех.
— Твою мать! Али! Напугал!
Лучший друг мерзко хихикает.
Ненавижу, когда он так делает. Да и когда слишком доволен тоже — всегда жди беды. Или взрыва самовлюбленного бреда, это как повезет. Очевидное, что хуже непонятно.
— Много пропустил?
— Официальную часть, — усмехается Сай, а Али поворачивает на меня голову и улыбается нахально.
— Значит, ничего не пропустил, а? И да, как я мог упустить такой момент, когда Адам Салманов слишком сосредоточен, чтобы смотреть по сторонам? Кстати, куда ты так смотришь?
— А ты угадай.
Али переводит взгляд и замирает.
Думаю, каждый понимает, что когда ты знаешь кого-то также долго, как мы друг друга, ты всегда чувствуешь подвох.
Вот прямо сейчас он медленно наползает на его лицо вместо улыбки, которая плавно стекает ему в бокал.
Что-то явно не так.
— Что?
Али хмурится, бросает на меня какой-то до тошноты взволнованный взгляд.
— Что?!
— Давно Лиза знакома с этим мужиком?
Напрягаюсь моментально и сильно. Молчу. В основном, потому что без понятия, но мне не нравится, куда все идет.
Смотрю на мерзкую парочку. Чувствую через танцпол, что Лиза напряжена в этот момент. Они о чем-то говорят.
— Так. Что происходит?!
— Ты знаешь, кто это?
— Хватит нагнетать драму! Что за тупая привычка из мыльных опер?! — вклинивается Сай, но я с ним полностью согласен.
Какого хера ты нагнетаешь, дорогой мой друг?!
Али вздыхает.
— Это Долгоруков.
— Что за благоговение в голосе?! Фамилия должна мне что-то сказать?!
Потому что она молчит. Я в первый раз ее слышу, блядь!
В ответ на укол Алишер усмехается и кивает пару раз.
— Точно, забыл. Вы же оба держитесь подальше от карточного стола. Дурная наследственность…
— Блядь, завязывай, окей? Кто он?
— Он, чувак, легенда.
Точно. Меня определенно раздражает это благоговение, от которого хочется дать по морде. Со всей силы.
Я транслирую угрозу взглядом — догма; Али ее сразу читает — тоже догма. Это снова издержки долгого знакомства? Сейчас не уверен, если честно. Кажется, в этот момент меня прочитать проще, чем детскую азбуку.
— Ладно-ладно. Спокойно. В девяностые этот мужик вынырнул хрен пойми откуда и обул половину Москвы.
— Обул? — уточняет Сай, в основном, потому что я говорить от напряжения не могу, — В смысле «обул»?
— Наебал. Так яснее? — слышу цык брата, и вздох второго, названного, — Он лучший картежник, которого знает этот город. Спорю, может потягаться даже за звание повсеместное.
— Картежник, значит?
— Ага. Непонятно откуда появился, стал играть в наших кругах, потихоньку пробираясь все выше и выше. Очень скоро сел за стол с кем-то вроде нас, а не мелких предпринимателей. Слава она такая, быстро разносится, вы же знаете…
— И…
— Он никогда не проигрывает, парни. Вообще никогда! В свое время обыграл почти всех наших. Даже моего папашу на пару лямов кинул!
— Кинул?
— Окей, выиграл. Это неприятная формулировка.
Сай закатывает глаза.
— Тупая гордость.
— На тебя бы посмотрел. Когда ты наследник такого бизнеса, а тут к тебе приходит фактически голозадый пацан и уводит выручку?
— Можно ближе к сути?! — злюсь, но Сай все равно продолжает, скептически выгибая брови.
— И он жив до сих пор?
— Ну, как видишь, не просто жив. Пышет здоровьем и красотой как свежая роза.
Бросаю взгляд на мужика, который в этот момент крутит Лизу и прижимает к своей груди. Слишком близко.
Блядь.
— Я серьезно. Завязывайте мериться остротой языков! Говори все, что знаешь!
— А я и говорю! Ну ладно-ладно…да, там были кое-какие проблемы…Он слишком наглый и самоуверенный был, за что поплатился…так наши так думали. Да только хрен им всем! Мой папаша рассказывал, что Долгоруков пропал на пару лет, и вроде как стало безопасно снова садиться за стол и все такое…но то была лишь видимость. Каким-то хером этот мужик даже отсидку выкрутил в свою пользу, обзавелся крутыми связями в полиции, а потом вернулся и разбомбил всех наших к черту! Шедеврально просто!
— Может, сходишь и попросишь автограф на груди? — цежу сквозь зубы, Али на это отмахивается, но глупо улыбаться не перестает.
Смотрит на этого черта во все глаза как на кумира детства. Чтоб его…
— Да легко! Его все здесь уважают! Батя мой говорил, что он мужик ровный, если не наглеть. Да и научиться можно много чему, если не перегибать, а еще лучше наблюдать со стороны. Кстати, того кто его посадил, больше не видели…
— Страшилка на ночь? — усмехается Сай, хотя я и улавливаю краем глаза, что он сильно напряжен.
В принципе, я тоже. Какого черта он трется рядом с Лизой?!
— Я не вникал в суть, знаю только в общих чертах. Мне папаша рассказал, чтобы уберечь. Я же не Салманов, покер уважаю, и это ни для кого не секрет. Он мне сказал, что если услышу фамилию Долгоруков — не смел садиться с ним за стол. Боится за империю свою…
Али хмыкает и допивает виски, а потом смотрит на меня. Странно так. Долго. И это бесит сильно.
— Что еще?!
— Да просто…странно это, скажи? Его давно никто не видел. У него денег дохера, и он от дел отошел, так сказать. А сегодня тут…с Лизой.
— Али… — начинает Сай, но я сам знаю, к чему он клонит.
Киваю.
— С только что разведенной Лизой, которая отхватила у меня жирный кусок.
— В точку.
— Ну что ж…похоже, даже у легенды могут закончатся ресурсы?
— Да бред…
Любитель возносить странных идолов на пьедестал вроде и пытается отмахнуться, но что-то не очень убедительно.
Потому что ни он, ни я, ни Сай не верим, что это бред.
Конечно, может быть это и бред. Я пытаюсь свою паранойю объяснить коллективным бредом? Может быть, и так. Не отрицаю. Особенно сейчас, когда я смотрю на лицо этого мудака и чувствую, будто уже видел его где-то.
Только где?
Не могу вспомнить, хоть убей.
Кто ты нахрен такой и что тебе нужно от моей жены?!
Да… скорее всего, из-за этого. Я снова и снова слишком концентрируюсь на Лизе, поэтому упускаю суть. Вот-вот схвачу тонкую ниточку, но она ускользает и вместо нее перед глазами ее глаза.
Проклятый круговорот.
Давай же. Не думай ты о ней! Но как?! Как это сделать?! Все мое нутро настроено на одну женщину, которая сейчас в опасности. Я почему-то в этом уверен, хотя одновременно и нет? Не нравится мне этот взгляд, которым он на нее смотрит.
Слишком теплый какой-то.
Неужели она с ним…?
Блядь, Адам, ты серьезно?! Давай ты прекратишь этот бред! Когда бы она успела?!
А когда она успела сшить себе костюм, который скрывал ее фигуру целые полгода?! И почему ты этого не заметил?! Нет, я знаю почему — тебе слишком стыдно было смотреть на нее. Вот она правда. Ты ведь знал, что это все твоя вина, и тебе просто стыдно было! Стоять и смотреть ей в глаза и чувствовать, как она утекает сквозь пальцы только из-за того что ты — ненормальный.
Неадекватный мудак, который слишком сильно зафиксировался на лютом треше, и которому не хватило времени и сил развязаться.
Перед глазами почему-то возникает день из прошлого.
Летний.
Летел пух, пахло распустившейся во дворе сиренью.
Лиза стоит у березы и хватается за нее одной ручкой, а вторую прижимает к груди.
Она плачет.
А я боюсь подойти ближе, потому что знаю, что она плачет из-за меня.
Это больно.
Как выстрел в упор. Притом самостоятельный и неуклюжий, ведь я все еще жив. Стою, мнусь, не решаюсь подойти к ней ближе и встретиться лицом к лицу с тем, что сделал. Сам. С ней. С единственной женщиной, которую мечтал защищать — взял и убил. Я мог бы винить Милу, что она приперлась в мой офис и спровоцировала, потому что знала, что сможет спровоцировать. Но у меня не получается.
продолжение следует...
контент взят из интернета