***
«Вот так красота!» – восторженно воскликнула Эсмеральда, разглядывая обновки. Девочка скинула с себя грязные лохмотья и облачилась в широкую льняную рубаху, слишком длинную для нее. Нежно-голубая материя оттеняла смуглую кожу цыганки. Эсмеральда подняла руки вверх и закружила в танце, под музыку, звучащую у нее в душе. Подол, закрывающий ступни, мешал шагать, ворот рубахи то и дело съезжал, обнажая колючее плечо девочки, а волосы, спутанные в жесткие калтуны, закрывали лицо, но, когда луч света упал на парящую в огненной пляске цыганку, Зоэ увидела, какой необыкновенной была танцующая, до зверских истязаний, которым подвергли ее юное тело.
Мира игриво подмигнула взрослой приятельнице и закружила быстрее.
Зоэ не могла оторвать глаз от девочки, живущей в Гитане, дух которой не был сломлен.
- Ну давай, посестрея, иди со мной, покружи, верни себе силы!
- Я не смогу, Мира, у меня не получится!
- Получится!
Цыганка схватила Зоэ за правую руку и потянула за собой.
- Вертись, вертись быстрее, посестрея, - громко закричала она, - это наш древний танец, он возвращает силы и дарит мудрость, вертись быстрее.
Зоэ шагнула вслед Эсмеральде и начала потихоньку ловить ритм Гитаны. Ее сердце застучало громче. Ноги сами собой начали двигаться, а руки, обе, даже та, что не могла удержать мышонка, взлетели над головой Зоэ, как крылья. Ритм нарастал, девушки кружились все быстрее, пятки горели, а в ушах стучал набат древних барабанов.
«Кружись рыжая сестра, отныне и навсегда, мы с тобой одной крови!» Серая клетушка, заточившая в себе ведуний, вдруг наполнилась светом, стала шире и выше. Мир завертелся вместе с танцующими в безумной пляске жизни.
Девушки взялись за руки, приблизились, откинули головы назад, прогнув дугой спины, распахнув души навстречу вселенной, и продолжили бешеноевращение. Их волосы, парящие в кружении, создали круг, колесо, воронку, переливающуюся невероятным блеском золотого рассвета, стекающего в черноту ночи, цвета вороного крыла, в центре которой объединились сущи танцующих, став единым, квинтэссенцией, пронзившей время. За спинами пленниц появились едва различимые силуэты, которые мерцали все ярче, наполняясь свечением вместе с тем, как все быстрее раскручивались девушки, ставшие теперь одним. Высокие, трехметровые великаны в белых одеждах, с искрящейся россшитью, с длинными белоснежными волосами, убранными под золотые очелья, оберегающие их лбы, стояли крепко сплетясь с черноокими гигантами, чьи курчавые седые бороды опускались ниже пояса, а головыбыли украшены алыми тюрбанами, мерцающими россыпью алмазов. Великаны окружили танцующих девушек плотным кольцом, возвышаясь над ними почти вдвое. Духи Рода, Хранители, праотцы, собрались в подземелье, вызванные безумным танцем, чтобы помочь двум невероятно хрупким и нечеловечески сильным созданиям воспарить над болью и страданиями.
- Ааааа… - кричала Эсмеральда.
- Ааааа… - кричала Зоэ.
- Ты видишь? Ты видишь это?!
- Да, я вижу! Я вижу!
Невероятный танец оборвал удар колокола, сообщивший о том, что уже два часа после полудня. Тишина обрушилась внезапно, придавив кружащих в подземелье девушек, ставших отныне сестрами. Волшебство пропало. Острая боль пронзила живот Зоэ, из раны сочилась темная тягучая кровь, напитывая свежую рубашку. Девушка вскрикнула и скрючилась, стараясь удержать равновесие.
- Не умирай посестрея, не бросай меня тут одну! – Эсмеральда подхватила Зоэ и помогла ей присесть на пол.
- Я не умру, не волнуйся сестренка, - Зоэ села, обхватив ноги руками, и улыбнулась бескровными губами цыганке.
- Жаль, что мы нашли друг друга так поздно, ну ничего, дорогая Эсмеральда, ты выберешься отсюда, я обещаю тебе.
Цыганка вытерла испарину, густо выступившую на побелевшем лице Зоэ.
- Через четыре часа нас не станет, милая моя сестра, - прошептала девочка и уставилась в окошко под потолком, сквозь которое сочился прекрасный солнечный свет.
- Прекрати думать о плохом, - Зоэ привлекла Эсмеральду к себе и принялась распутывать ее смоляные волосы, которые припорошила седина, - лучше расскажи, как ты попала сюда? Откуда знаешь Киконка?
Эсмеральда подскочила с колен, ее глаза засияли, как звезды. Девочка всплеснула руками, пробежала круг по коморке, остановилась, постояла минутку и зашагала туда-сюда, как маятник, отсчитывающий время, судорожно комкая рубаху на груди.
- Прости, дорогая, я не хотела тебя ранить, не рассказывай, не надо.
- Ну уж нет! Надо! – цыганка остановилась, тяжело дыша, - я расскажу тебе, кто я, чтобы ты знала, что я не достойна жить.
Затем девочка тихонько присела перед скрючившейся Зоэ и поцеловала ее в лоб.
- Ты думаешь, я всегда была такой оборванкой? – начала цыганка, - Нет, еще месяц назад я жила в замке, я пила вино, ела мясо и носила бархатные платья, а серьги в моих ушах были такими прекрасными, их украшали изумруды. А еще были огромные золотые кольца и всякие другие украшения, они цеплялись на нос, на голову, ожерелья были такими тяжелыми, что я с трудом носила их на себе. У меня был гребень, огромный золотой гребень, изукрашенный алмазами, им мне расчесывала волосы немая служанка.
Ты мне веришь? – прервала свой рассказ Эсмеральда и уставилась горящими глазами на Зоэ, - ты веришь мне?
- Да, я верю тебе, - едва прошептала Зоэ, чувствуя, как могильный холод обволакивает ее ноги.
- Я родилась в Румынии. Лето у нас жарче, чем тут, а люди веселее. Наш народ громко смеется и умеет любить жизнь. Горы на моей родине покрыты густыми лесами, а море такое соленое и теплое… Наши мужчины самые смелые, а девушки самые красивые… - Эсмеральда посмотрела на Зоэ, - они почти такие, как ты, - прошептала она, - они храбры сердцем!
Моя бабушка имела дар, - девочка прищурилась, взгляд ее устремился далеко за пределы темной клетки, в другой мир, туда, где она была счастлива.
- Она умела разговаривать с мертвыми и с деревьями, и с ветром. Она знала, что наступит завтра, и через год… Ее предупреждали об этом духи. Она лечила болезни и помогала в родах. С ней разговаривали неведомые силы. Однажды, нас застала врасплох снежная буря… Этот год мы жили в горах… Я и бабушка едва брели сквозь буран. Волки выли вокруг, нас преследовала стая. Они были голодны. Мы тоже. Смерть шла за нами след в след потому, что если бы нас не загрызли волки, то заморозила бы метель. Наши силы были на исходе. Бабушка несла меня на руках, а за нами шли волки. А потом она увязла, совсем увязла, провалившись в сугроб, и угольки красных глаз окружили нас, протяжный вой стаи сливался со стонами раскачивающихся деревьев, а ледяной ветер пел песню смерти, и наши руки и ноги и лица ничего не чувствовали от холода. И я помню, как огромная волчица прыгнула ко мне, а бабушка закричала, громко, по-волчьи. А затем… - Эсмеральда затихла.
- Что было потом, дорогая, - прошептала Зоэ. Теперь только голос Эсмеральды держал ее в этом мире.
- Стая окружила нас, раскопала из снежного плена и согрела, закрыв от ледяного ветра своими пушистыми телами. Я до сих пор помню горячий волчий язык на моих щеках. Мы проснулись утром. Вокруг никого. Только ели, засыпанные до половины пушистыми сугробами, – по щекам Эсмеральды текли слезы.
- Нас спасла в ту ночь волчья стая. Бабушка просила не рассказывать об этом никому, что это будет наш секрет. И я молчала, не говорила, пока однажды… не встретила его…
Эсмеральда затихла. В коморке потемнело. Васильковое небо над аббатством стали затягивать тяжелые, набрякшие крупными каплями, облака.
- Кого? – прошептала Зоэ.
- Кикона. Я встретила Киконка и все рассказала ему. Сама не знаю как. Это было, как во сне. Я была маленькой, - девочка громко шмыгнула носом, - я рассказала про бабушку и про волчью стаю, и про ветер, который разгонял тучи, когда я просила об этом…
Эсмеральда смолкла, погрузившись в воспоминания.
Зоэ ждала исхода. Он был близок. Холод проник глубоко внутрь девушки и умирать уже было не страшно. Неизбежность грядущего опустошила. «Лучше сейчас, чем на костре», - промелькнула в голове трусливая мысль. Зоэ почувствовала горячий взгляд цыганки.
- Ты же не бросишь меня теперь? – прошептала она.
- Нет, не брошу, - Зоэ стало неловко за свое безволие.
- Я пройду с тобой путь до конца, постараюсь, не волнуйся.
Эсмеральда кивнула и продолжила рассказ.
- Ты обратила внимание, что господин Киконк, Владислав… Влад… хромает? Он ходит с тростью, это их фамильная трость, очень старинная и ценная.
- Да, я заметила, что он странно двигается.
- Влад болен. Он умирает. Он страдает неизлечимой болезнью, которая передается в их роду всем мужчинам. Наш всемогущий господин умирает! – Эсмеральда безумно захохотала. - Его нога гниет, и очень скоро он совсем не сможет ходить, а там и конец недалеко…
- Откуда ты знаешь?
- Он сам рассказал мне. Я жила в его замке четыре года. Влад забрал меня, когда мне было десять. Он заплатил много золота за меня. Он надеялся, что я смогу избавить его от болезни. Знаешь, Киконк очень могущественный! У него столько золота, что он может купить все!!! Все на свете! Кроме здоровья! – Эсмеральда снова засмеялась, но смех ее теперь был окрашен печалью.
- Я была благодарна ему, за то, что он мне дал. Я радовалась украшениям и платьям. Я забыла про бабушку. Я стала его женщиной! Я пыталась ему помочь. Мы делали плохие вещи, Зоэ, очень плохие… Я забыла, кто я!
Колокол ударил вновь. Подземелье погрузилось во мрак. Ранние сумерки наполнились стрекотом сверчков. Эсмеральда встала, тревожно озираясь.
- Еще рано, дорогая, это просто тучи, еще не вечер, - прошептала ей Зоэ.
- А месяц назад мне приснился сон, - продолжила цыганка, - мне приснилась бабушка. Она стояла грустная, совсем одна, посреди бескрайней степи. Место это было чужим, незнакомым. Бабушка сказала, что избавить от проклятия род Киконка возможно, но не сейчас, потом, через много-много лет. Что искупление, отпускающее грехи прошлого, придет гораздо позже. Проклятие, ведь теперь это и мое проклятие, возможно разрушить, но не теперь… - Эсмеральда горько заплакала. - Бабушка сказала, что мне надо быть сильной, что грядут страшные дни, и что дитя, уже у меня под сердцем, и мне надо сохранить его, во что бы то ни стало.Бабушка попросила меня довериться силам природы, и я пообещала ей сделать все так, как она велит.
Эсмеральда замолчала.
- Что же потом? – Зоэ очень хотелось узнать конец истории, времени оставалось все меньше.
- Я рассказала Владу, про сон и про ребенка… А он ответил, что потом не настанет никогда, потому что он умирает, и ему надо сейчас. Что это все бред, что старуха смеется над ним и старается отомстить, и что нам надо срочно искать способ излечить его, что от ребенка надо избавиться… А я сказала - нет.
Зоэ смотрела на необыкновенно взрослое, преобразившееся лицо Эсмеральды, поражаясь смелости девочки.
- Сначала он угрожал, пугал, но я стояла на своем. Потом он закрыл меня в темницу, потом… Потом было много всего…Сегодня он хочет сжечь меня и своего нерожденного сына. Киконк так и не разгадал тайну проклятия. Он жаждет этого больше всего. Такой могущественный маг, как он желает остаться в истории несокрушенным, лучшим! А наш с ним сын станет гораздо сильнее… Стал бы…
Колокол ударил в третий раз. Гулкое эхо приближающегося будущего зазвучало в темных коридорах подземелья быстрыми шагами палача, направляющегося к запертым Зоэ и Эсмеральде. Девушки переглянулись. Шаги слышались все ближе. Цыганка помогла подняться обессилевшей сестре. В засове скрипнул ключ. Дверь распахнулась. Ветер, наполненный грозовой свежестью, ворвался в токсичную темноту подземелья.
Стражники крепко связали локти пленниц. Монах, с глазами цвета зимнего рассвета и ртом, беззубым и беззлобным, быстро и обыденно пробубнилтакую же беззубую молитву, окропил лица девушекводой, и отступил в темнеющий угол, туда, где несколько часов назад сидела безумная старуха.
- Пора, сестра, - прошептала Зоэ Эсмеральде, - доверься силам природы, и тогда будет так, как должно быть. Не страшись грядущего, оно страшно лишь неизвестностью, пусть оно наступит скорее!
Солдат толкнул Зоэ в спину. Девушка выпрямилась и смело шагнула вперед.
***
Необычайно низкие и плотные тучи, затянувшие небо над Сен-Женевьев, смутили не только сверчков, обманувшихся во времени. Зрители, собравшиеся наблюдать казнь, одно из немногих, доступных простолюдинам развлечений, случавшееся с закономерной регулярностью, тоже были встревожены. Темнота, несвойственная этому времени суток, сопровождаемая постоянными рыками, извергаемыми из глубин далеких небес, сокрытых плотнейшей, невидимой никогда ранее, завесой туч, чей глубокий, зловещий, насыщенный,темно-фиолетовый цвет рождал животный страх в дремучих очерствевших сердцах горожан, нагнетала панику. Любопытствующие жались друг к другу, озирались, в поиске поддержки, которую искать было бессмысленно, среди таких же перепуганных прихожан. Площадь была заполнена на треть. Казнь проводилась в спешке, не все были оповещены, многие не успели добраться, а некоторые не пошли, перепуганные тяжело дышащими небесами, цвета взбешенного демона.
Небо вновь прорычало. Могучий платан у ворот аббатства, тяжело вздохнул, провожая улетающий прочь порыв ветра. Его раскидистые ветви мощно вздрогнули. Стая ворон с шумом взвилась в набрякшие перед грозой небеса, грозящие разверзнуться в апоплексии, и закидать собравшихся градом.
«Начинайте уже!», «Пора!», «Сколько можно?!», - зароптала толпа.
Киконк, с любопытством наблюдающий творящуюся природную вакханалию из небольшого укрытия, ниши в стене монастыря, делающей его невидимым для собравшихся на площади, кивнул палачу. Тяжелые ворота аббатства распахнулись и Зоэ, едва передвигающая ногами, трудно шагнула на площадь. Платан вновь взмахнул ветвями. Небо наполнилось шумом, рождаемым сотнями крыльев кружащих над площадью птиц. Толпа ахнула испуганно, наблюдая невероятное зрелище:закручивающуюся по спирали тугую воронку, таящую за завесой туч, которую создавали,парящие в нависших небесах, крылатые вестники беды.
«Это знак!», - ропот прокатился волной по толпе зевак. «Откуда столько ворон?», «Бесовщина!», «Начинайте уже быстрее!» …
Зоэ пошатнулась и едва не упала на брусчатку. В толпе заулюлюкали. Тяжелый булыжник со свистом пролетел мимо девушки и врезался в темнеющую ненавистью стену монастыря. Другой достиг цели, ударив Зоэ в искалеченное плечо. Она вскрикнула и упала на камни, выстилающие площадь.
По толпе пронесся вздох удовлетворения. Сострадание и доброта, до сих пор теплящиеся в потаенных уголках сердец собравшихся, пали, поверженные решительным, все поглощающим натиском животного любопытства, жаждущего жертвоприношения.
«На костер ведьму!», - крикнул кто-то. «Сжечь ее!», «Сжечь, сжечь, сжечь!» Толпа начала скандировать, предвкушая экстаз. Нечто невидимое вселилось в сотни стоящих плечо к плечу. Дети, женщины, мужчины, старики, все пришедшие этим вечером на площадь, вдруг объединились в одно, обратившись монстром, жаждущим видеть мученическую смерть, которая напитает его изголодавшуюся утробу.
«Сжечь! Сжечь! Сжечь!»
Стражник помог Зоэ подняться. Следом на площадь шагнула Эсмеральда. В толпе засвистели. Кто-то вскрикнул, пораженный хрупкой юностью цыганки. Толпа дернулась вперед, стоящие сзади напирали на первые ряды. Грязная, худая рука женщины, одетой в лохмотья, вцепилась в волосы девочки. Цыганка зарычала, обнажив беззубый рот. Раскат грома оглушил. Молния ударила совсем близко. Толпа выдохнула и отступила. Киконк поморщился, вышел из тени убежища и быстрым шагом направился на встречу пленницам, с силой опираясь на трость, маскируя хромоту. «Заканчивайте скорее», - прошептал он палачу и скрылся за высокой стеной монастыря.
Зоэ и Эсмеральда, окруженные пятью стражниками, двинулись к высокому шаткому эшафоту, наспех сооруженному на площади, сопровождаемые гиканьем и улюлюканьем жаждущего жертвы монстра толпы. Эсмеральда первой взобралась на помост, быстро преодолев едва скрепленную веревками лестницу. Зоэ не смогла подняться по ступеням, ноги больше не слушались рыжеволосую. Один из солдат, сопровождающих пленниц, не в силах видеть страдания Зоэ, подхватил ее на руки и бережно положил на подмостки. Ноги девушек связали, а затем несчастных крепко привязали к шестам, плотно прилегающим к эшафоту. Толпа стихла вместе с ветром. Шелест, создаваемый сотнями крыльев парящих в небе птиц, шептал о неотвратимости наступающего. Руки Эсмеральды привязали так высоко, что девочке пришлось встать на цыпочки, иначе тугие веревки, разорвавшие кожу, врезались в сухожилия.
Зоэ потеряла сознание, едва ее левую руку потянули вверх.
Девушку привел в чувства порыв ветра, окропивший ее лицо ледяными каплями грядущего дождя. Пульсирующий шепот вселенной резонировал с болью вывернутого левого плеча, создавая странный вибрирующий шум, напоминающий шум водопада, который полностью поглощал крики безумствующей толпы, беззвучно вопящей что-то Зоэ. Лица стоящих у эшафота, искаженные, похотливые, вожделеющие, показались девушке нелепой пародией на людей. Некоторые из них, очень знакомые, но изменившиеся, проявившие свой истинный лик, сейчас, в шумящей пульсирующей тишине, казались масками, скрывающими под собойсущности со звериными мордами и горящими ненавистью глазами. «Поджигай!», - рыжеволосая почувствовала крик, поскольку больше не слышала звуки этого мира. Нечто иное, настойчиво пульсировало в ее ушах.
Вспышка ослепила. Затем, могучий платан, странно покосился, и его правая половина начала медленно опускаться на беснующуюся толпу. Зоэ с трудом повернула голову. У соседнего шеста стояла, вытянувшись струной Эсмеральда. Ее глаза закатились, губы шевелились. Девочка разговаривала с ветром, она просила его принести бурю.
Вслед за первой половиной платана, могучий ствол которого молния разрубила пополам, рухнула вторая, придавив несколько десятков человек из толпы и парня с факелом, того самого солдата, поднявшего Зоэ на подмостки. Толпящиеся горожане в панике ринулись прочь. Спасаясь от падающего исполина, они роняли стоящих рядом, топтали живых, корчащихся под их ногами. Крупные капли неспешно зашуршали по листве распростершегося на площади погибшего зеленого великана.
Зоэ почувствовала, как чьи-то лапки легко и быстро пробежали по ее правой руке. Девушка подняла голову и увидела мышонка, старательно грызущего веревку, которой она была привязана к шесту.
«Поджигай!», - крикнул Киконк, наблюдающий творящееся на площади из маленького окошка, неразличимого снаружи.
Времени не осталось. Оно сочилось в воронку, образованную кружащим в небе вороньем, отсчитывая последние мгновения жизни девушки пульсирующим шумом в ушах.
«Не меня», - неистово закричала Зоэ мышонку. «Спасай невинное дитя!»
Полевка замерла, бусинки ее глаз блеснули красными огоньками. «Не меня», - прошептала Зоэ, «Спасай невинного». Мышонок мигнул и спрыгнул со связанных рук девушки в темноту ночи. Серая масса, живая, перетекающая, устремилась к шесту, на котором была привязана Эсмеральда. Сотни полевок поспешили к девочке, все еще беседующей с кем-то. Мышки в мгновение освободили от пут ноги цыганки и плавно потекли вверх, перебегая одна по другой, аккуратно выстраивая из своих тел дорогу для бегущих следом.
Ногам стало горячо. Пламя весело занялось. Густой жаркий дым наполнил легкие Зоэ. Она закашлялась, чувствуя, как жгуче лижут пальцы ее ног языки огня. Вернулся слух, и сквозь треск разгорающихся под собой ветвей, девушка услышала вой толпы, мечущейся среди убитого молнией гиганта.
«Будьте прокляты, жалкие, трусливые свиньи!», закричала в толпу Зоэ, а пламя, переставшее играть, вспыхнуло на стоящей коробом, пропитанной засохшей кровью рубахе девушки, превратив ее в факел, осветивший собой пространство вокруг. Очередной раскат грома заглушил вой толпы, заметавшейся в ужасе. Тень широких крыльев мелькнула над площадью. Золотые чешуйки заиграли, отражая языки пламени. Серая лавина, состоящая из сотен маленьких полевок, подхватила освобожденное от пут тело Эсмеральды и мягко перенесла девочку наспину дракона, опустившегося за помостом.
Волосы Зоэ вспыхнули, с них огонь перепрыгнул на веревки, приковавшие девушку к шесту. Зоэ подняла голову, пытаясь вдохнуть последний глоток воздуха, и увидела Исрафеля. Ангел подхватил девушку и крепко прижал к себе. «Где ты был?», - прошептала ему Зоэ и горько заплакала, прижимаясь к обретшему тело созданию.
Вздох Вселенной перелистнул календарь вечности, навсегда вырывая из памяти страницы прошлого. Золотой дракон, уносящий вдаль черноволосую девчушку, прокричал печально, прощаясь с прекрасной Зоэ, покинувшей Мир бутоном, не успевшим раскрыться и проявить всю мощь и красоту своего таланта. И только капли дождя помнят до сих пор, как переливались на солнце золотые кудри прекрасной девушки, творящей дыханием вселенные…
Продолжение следует ….
Начало тут!