— Значит, я правильно поняла, ты не будешь делать тест на отцовство? — строго спросила Капитолина Львовна?
— Зачем вам это надо? — спросила Вероника.
— Затем! Хочу быть уверена, что моя невестка — честная женщина, — ответила свекровь.
Вероника сказала, при каких условиях сделает этот тест, и Капитолина Львовна поехала разговаривать с мужем.
— Это точно? — строго спросил Гавриил Потапович, когда жена сообщила ему, что Вероника — неверная жена, обманывает их любимого сына Потапа, а их внук им не родной, потому что Вероника его прижила от другого мужчины.
— На этот счёт у меня нет никаких сомнений.
— А от кого?
— Понятия не имею. Вероника не признаётся. Но мы выведем её на чистую воду.
— Если это на самом деле так, — злобно прошипел Гавриил Потапович, — я не знаю, что с ней сделаю. В порошок сотру. Ты меня знаешь.
— Знаю, — ответила Капитолина Львовна. — Как не знать. Ведь муж ты мне. Тридцать лет уже вместе.
— А что Потап? Сын вообще в курсе, что его жена обманывает? Ты ему говорила?
— Говорила. Ему первому и сказала.
— А он что?
— Возмущён.
— И только?
— А чего ты ещё от мальчика хочешь? Он и так весь на нервах.
— Я хочу, чтобы он немедленно, слышишь, немедленно, развёлся со своей женой и чтобы она навсегда ушла из нашей семьи. Вместе со своим ребёнком. Нам чужого добра не надо. Навсегда. И чем быстрее, тем лучше. А с Потапом я ещё поговорю. Как отец с сыном.
— Не смей! Он здесь ни при чём.
— Как ни при чём? Он меня опозорил! Его жена родила неизвестно от кого. Куда он смотрел, когда выбирал себе такую жену? Нет. Он мне ответит. И ты мне ответишь.
— А я-то здесь при чём?
— А ты вообще больше всех виновата. Где ты была? Куда ты смотрела? Как допустила, что сын женился на вертихвостке и теперь вынужден воспитывать чужого ребёнка?
— Я, между прочим, с первого дня говорила, что Вероника ему не пара. Вспомни. Ведь говорила, так?
— Ну, говорила.
— А меня ведь никто не слушал.
— Потому что надо было не говорить, а кричать! Говорила она. Кричать надо было, чтобы всем стало понятно. Нет, ну а Потап-то хорош. Потап-то куда смотрел? Неужели ничего не замечал?
— Не наезжай на ребёнка. Мальчик понял свою ошибку, мальчик осознал и согласен развестись. Но ему нужны доказательства.
— Что ему нужно?
— Тест на отцовство, вот что ему нужно. Экспертиза! Понимаешь?
— Для чего, если и так всё понятно?
— Для суда. Иначе, говорит, его в суде не поймут. Разведут, а ребёнок будет за ним числиться. И алименты придётся ему платить. И наследником нашего сына тоже он будет. Наш неродной внук станет наследником всего нашего состояния. Вот в чём дело. Вот что самое-то обидное.
— Допустим, тест нужен, — согласился Гавриил Потапович. — А Вероника что? Почему ещё до сих пор не сделала этот самый тест? На что рассчитывает? Что ей это вот так просто с рук сойдёт?
— Вероника гордо заявила, что никаких тестов делать не собирается, и послала и Потапа, и меня вместе с ним подальше.
— Как подальше? Куда подальше?
— Не будь ребёнком, Гавриил. Не знаешь, куда посылают?
— Ах, туда. Но как она посмела? Неужели она не знает, с кем связывается? Неужели она меня не боится? Забыла, какой пост я занимаю в администрации нашего города? Забыла, какая на мне ответственность и какие у меня в связи с этим полномочия и возможности? Да я же её в этот... как его... Ну ты помнишь.
— В бараний рог, — подсказала Капитолина Львовна.
— Точно! В бараний! Да я же её в эту, как её? Ну ты знаешь.
— В дугу.
— Вот-вот. В неё самую. Она у нас кто по образованию?
— Учительница начальных классов.
— Педагог, значит. Ну, тогда мне понятно, почему у нас дети такие растут. Теперь мне всё ясно. Но я этого так не оставлю. Одно моё слово, и её ни в одну школу страны работать не возьмут. Неужели не понимает?
— В том-то и дело, что очень хорошо понимает. И боится тебя. Вот только одного тебя и боится. А на меня и на нашего сына ей плевать.
— Так если меня боится, почему тест до сих пор не сделала? Ведь если невиновна, могла бы таким образом это доказать. Правильно я говорю?
— Правильно. А вот она говорит, что хочет от тебя личное указание насчёт этого получить.
— Я не понял, чего-чего она хочет?
— Хочет, чтобы ты, глядя ей прямо в глаза, потребовал от неё, чтобы она сделала этот самый тест на отцовство.
— Ах, она сама хочет!
— Сама. И если, говорит, ты потребуешь, она его сделает.
— И это всё, что она хочет? Или ещё что-то? Интересно, а на что она рассчитывает?
— Думает, ты не потребуешь. Думает, что испугаешься ты, глядя ей в глаза, требовать подобное.
— Я? Испугаюсь? Её?
— Она уверена в том, что ты испугаешься и ничего от неё не потребуешь.
— Уверена?
— Сама мне сказала. И ещё рассмеялась.
— Наглая. Нет, ну я видал наглых женщин, но чтобы вот до такой степени... Просто зла не хватает. Ты не представляешь, Капитолина, как внутри меня сейчас всё бушует от гнева.
— Очень хорошо представляю, Гавриил. Я сама еле сдерживала свой гнев, когда выслушивала от неё всё это.
— Сегодня же с ней встречусь и поставлю её на место.
— Сегодня не получится, — сказала Капитолина Львовна. — Вероника сказала, что готова встретиться послезавтра.
— Как послезавтра? Но послезавтра суббота. Праздник. Год, как занимаю ответственный пост.
— Вот на этом самом празднике она и хочет, чтобы ты потребовал от неё сделать тест на отцовство.
— Но там будет много посторонних людей, — воскликнул Гавриил Потапович. — Всё руководство города. Неужели ей не стыдно при всех такое выслушивать?
— Я ей то же самое сказала.
— А она?
— Ответила, что стыдно. Очень стыдно. Но если уж падать, сказала она, то на самое дно. Чтобы уже ниже некуда было.
— Ну что же. Если она сама этого хочет... Устроим ей это падение.
И вот наступила суббота. За праздничным столом собралось много гостей. И после того, как гости поздравили Гавриила Потаповича с праздником и пожелали ему как можно дольше оставаться на своей высокой должности, слово взяла Вероника.
— Гавриил Потапович, — сказала она, — я хочу, чтобы вы при всех сказали, в чём меня подозреваете и чего от меня требуете.
И Гавриил Потапович озвучил свои подозрения и требования.
За столом стало тихо. Всем было интересно, что будет дальше и чем ответит Вероника.
— Мне понятны предъявленные обвинения, — сказала Вероника, — и у меня нет другого способа доказать свою честность, как только сделать то, что вы от меня требуете. А именно, тест, который докажет или опровергнет отцовство моего мужа.
За столом раздались бурные и продолжительные аплодисменты. Настолько продолжительные, что Гавриил Потапович даже вынужден был постучать вилкой по стакану, чтобы добиться тишины, потому что видел, что Вероника сказала не всё и хочет добавить к сказанному ещё что-то.
— Но у меня будет условие, — продолжила Вероника, когда аплодисменты стихли. — Я хочу, чтобы точно такой же тест сделала Капитолина Львовна. Потому что у меня...
Вероника не успела договорить. За столом снова раздались аплодисменты, которые, впрочем, быстро стихли сами собой. Потому что до гостей дошёл смысл сказанного Вероникой, и гости почувствовали, что делают что-то не то.
После чего все сразу начали громко возмущаться Вероникой и её наглому требованию. И шум становился всё громче и громче. В конце концов, Гавриилу Потаповичу это надоело. А кроме того, он хотел дослушать Веронику.
— Молчать! — закричал он.
А когда все стихли, строго посмотрел на Веронику.
— Продолжай, — потребовал Гавриил Потапович.
— У меня есть все основания подозревать, — продолжила Вероника, — что вы, Гавриил Потапович, не являетесь родным отцом мужа моего.
После этих слов стало очень тихо. Все молча переводили взгляды с Гавриила Потаповича и на Капитолину Львовну и обратно.
Всеобщее молчание нарушил Потап.
— А кто же в таком случае мой отец, Вероника? — спросил он.
— Понятия не имею, — презрительно глядя на мужа, ответила Вероника. — У мамы своей спроси.
Слово решил взять хозяин дома.
— На каком основании ты, Вероника, — строго спросил Гавриил Потапович, — смеешь обвинять мою жену в неверности?
— На том же самом, — ответила Вероника, — на каком ваша жена обвиняет в неверности меня.
Гавриил Потапович посмотрел на жену.
— Что скажешь? — спросил он.
Прежде чем ответить, Капитолина Львовна немного подумала.
— Я полагаю, — сказала она, — что прошедший год был для всех нас непростым. За истекший период случалось много всего такого, что всех нас заставляло нервничать и, как результат, совершать ошибки. В том числе нервничала и допускала ошибки и я.
Да, господа! Признаю! Я тоже не ангел и могу нервничать. Тем более, что тому были причины. Свадьба единственного сына и всё такое. Одних гостей только полторы тысячи человек. И расходы на свадьбу оказались значительно выше предполагаемых доходов. В общем, я была не в себе. Но меня можно понять. Я — мать.
— Короче, — сказал Гавриил Потапович. — Предложения какие?
— По-моему, — продолжила Капитолина Львовна, — сейчас самое время нам всем успокоиться.
— Я не понял, — грозно сказал Гавриил Потапович. — Успокоиться и всё? А как насчёт Вероники? Её сын, он родной мой внук или нет?
— Теперь, что касается Вероники, — продолжила Капитолина Львовна. — Признаю, что была неправа, когда подозревала её в неверности. Не нужно никаких тестов. И так всё ясно. Её сын — это наш родной внук. И в этом нет никакого сомнения.
— Ну, если сомнений больше никаких не осталось, — сказал Гавриил Потапович, — тогда будем считать случившееся досадным недоразумением и продолжим веселиться.
И все уже хотели продолжить веселиться, но слово взяла Вероника.
— Сомнения есть, — сказала она. — У меня. Насчёт того, что вы, Гавриил Потапович, являетесь родным отцом моего мужа. И я требую доказательств.
— Зачем тебе это, доченька? — спросила Капитолина Львовна.
— А я, как и вы, хочу быть уверена, что моя свекровь — честная женщина.
— Но это легко доказать, — сказал Потап. — Ведь так, мама? Ты сделаешь тест на отцовство и докажешь Веронике, что являешься честной женой моего папы.
Но Капитолина Львовна наотрез отказалась делать тест. Сказала, что это унижает её достоинство. И, как гордая женщина, она не позволит над собой измываться. Капитолина Львовна много ещё чего сказала, но Гавриилу Потаповичу всё это было мало интересно. И уже на следующий день был сделан тест, который показал, что Потап не является сыном Гавриила Потаповича. ©Михаил Лекс