Осенний день, как известно короток. Комната быстро погружается в сумерки. Электричество тратить не хотелось. Пенсия не резиновая. Достаточно света и от телека, плюс худо-бедно, а человеческие голоса, иллюзия присутствия. Как будто не одна.
Жизнь текла, бурлила где-то там на приличном расстоянии. Какой-то депутат орал с трибуны требуя порвать кого-то там на куски. В Африке опять засуха и счёт жертв идёт на тысячи. Землетрясение в Турции. В Японии, как обычно цунами. Ну им там не привыкать - на то они и японцы.
Пойти, что ли, выпить чаю?
При попытке покинуть кресло запротестовала поясница. Врачиха с чёрными как багдадская ночь глазами выписала дорогущий крем, который ни черта не помогает.
Шарк- шарк- шарк - тапки по ламинату, но, боже мой, не так уж и давно цокали шпильки! Длинная юбка с разрезом по левому боку. В разрезе кокетливо мелькает ножка в колготке с лайкрой. Шлейф арабских духов - подарок шефа. Подчинённые почтительно склоняют головы над бумагами. О, как ей льстит их зависть.
Чайник вскипел и Софочка достаёт с полки свою любимую чашку с клубничкой на донышке. Чай с мелиссой хорош для успокоения нервов на ночь.
Да, нервы в последнее время шалят. Не стальная оказывается она. А как тут не думать? Все мысли о нём. Сын - свет в окне, её милый мальчик, которого она и родила легко так, ну прямо как в кино - только прилегла на диван в ожидании Скорой, схватку перетерпеть, он и выскользнул сам, словно дельфинёныш.
Мужа, как всегда не было дома. Как обычно ему ни до чего и ни до кого. Ну и поделом. Сына она рожала для себя. С самого начала, от зачатия и до днесь. - знала твёрдо: сын будет её, личный и никому она его не отдаст в свои уже тридцать шесть с хвостиком.
Теперь сын, которого назвали Алексеем в честь деда, разумеется по Софочкиной линии, был взрощен ценой многодневных больничных и утраченных возможностей.
Карьерой в гор управе пришлось пожертвовать. Лёшенька рос болезненным и к тому же абсолютно не детсадовский ребёнком. Няня с двумя дипломами из агентства оказалась круглой дурою. Не сообразила вовремя увернуться, когда Лёшенька запустил в неё гантелей проломившей дурную головушку. Что с дитя взять? Нет, понеслась в суд. Правды захотела, балда. Никакой компенсации, разумеется не добилась.
Вторая нянька спёрла кошелёк, а в суде нагло и даже со слезами в огромных синих глазах уверяла, что не брала, дескать.
Лёшенька тем временем обзавёлся во дворе подозрительными дружками старше себя годиков на пять. Мамаша одного дружка наплела, будто Лёша, мол, крадёт из дома деньги и раздаёт пацанам, чтоб те считали его крутым. Какая глупость!
Да, чтоб Лёшенька? Из родного дома, хоть гвоздик? Ни-ни! Да он наоборот всё в дом тащит. Встретит на улице котёнка или, того хуже, щенка - давай, мол, мам возьмём.
"Ну, что ты, сыночек мой, нельзя тебе при твоей-то аллергии"
Он в слёзы и ножкой, бывало топнет и на землю ка-ак кинется и закричит не своим голосом. Тётки все тут же с советами лезут под горячую руку.
Она его в охапку и домой. Подальше от чужих глаз. Итак уже сглазили всего.
Так вот и пришлось уйти из отдела. Шеф обещал не забыть. Но, конечно же забыл на второй уже день, когда в отдел пришла новая фифа с ресницами, как у Барби и грудями, как у Мадонны. Все мужики сво... одним словом, кроме, разумеется, Лёшеньки.
Порывшись в шкафчике, Софочка ловко выудила пачку Винстон. Курить давно бросила, так иногда баловалась ещё. Особенно, когда надо было успокоить нервишки.
Лёша должен был позвонить час тому назад, но не позвонил и её тревожные сообщения игнорировал. Когда же она осмелилась на вызов, чего её своевольный сын категорически не одобрял - сбросил, что и следовало ожидать.
Молчание делалось всё невыносимее и даже телек не заполнял разрастающуюся с каждой минутой пустоту.
"Где он?"
"Может, не дай бог, что стряслось с мальчиком?"
Вдруг смартфон завибрировал, как сумасшедший.
Материнское сердце ёкнуло и Софочка ткнула пальцем в значок "ответить"
- Мам, как ты?
- А?
- Я говорю, как ты?
- Я? Как я? Вспомнили про мать. Жива ещё, - буркнула она, ощущая сильное разочарование и стремясь его скрыть, но это всегда получалось у неё плохо.
Что ж, лучшая защита - нападение,
- По неделе матери не звоните и спрашиваете, как я? Вон соседку на курорт дети отправили.
- Да ведь я вчера с тобой виделась. Ещё крем из аптеки забирала, забыла?
- Ох, ну да. Слушай, Кать я жду важный звонок, извини. Перезвоню тебе, ага.
- От Лёшки звонок?
- Да от твоего брата.
Дочь вздохнула и смартфон замолк.
И Софочка тут же нырнула в свои переживания с головой. И даже немного с облегчением. Она понимала, что мать обязана любить детей своих одинаково. Обязана. Но, что она могла с собой поделать?
Ничего.
Катьке просто не повезло. Она родилась слишком рано, когда Софочке исполнилось всего восемнадцать и она, если честно, совсем не хотела рожать. И беременность свою ненавидела.
- Ну за что мне? - кричала она и рыдала и каталась по кровати. Ну почему женщинам надлежит терпеть и позор, и фигуру портить? А им, то есть мужикам - ничего. Получил удовольствие и гуляй.
И даже на велике постоянно ездила, надеясь, что скинет. Аборт её отговорили делать родители.
- Вырастим, - сказали, - первый раз надо родить обязательно.
Свадьбу с Катькиным отцом отметили в кругу семьи, так сказать. И для Софочки началась тюрьма. Куда с животом пойдёшь? На дискотеку?
Однажды она не выдержала всё-таки и пошла.
(Продолжение следует)
Спасибо за внимание, уважаемый читатель!